Лекарь (СИ)

Я молча ждал, а Мартын, понимая, что попросту теряет время, недовольно бросил, желая поскорее отвязаться от меня:
«Создателя препарата звали Свиридов Иван Иванович, теперь вам полегчало? Вряд ли вы в своем подвале даже слышали про такого. Ну же, приступайте, если бы я знал, как это сделать, я не стал бы вам даже упоминать это светлое имя. Прохор, живее, время работает против нас. Установку никак нельзя останавливать, иначе беда неминуема»
«Хорошо, — согласился я, — давайте формулу.»
Мартын запустил программу на мониторе, и я с изумлением узнал в мелькающих цифрах записи своих собственных разработок. Подслушанные обрывки вчерашней беседы только подтверждались озвученной формулой. Хитрец Свиридов объявил себя автором всех моих разработок и создал себе последователей. Вот только беда была в том, что сказочный препарат вовсе не купировал неведомые симптомы, в чем так трогательно пытался убедить меня Мартын. Сторонники и последователи все еще тщились подчинить своей воле сознание выздоровевших граждан и применяли для этого те же методы, что были призваны служить благим целям.
Я послушно внес корректировки, исключив из состава действующие компоненты и приказал запустить обновленную версию. Мне не хотелось, чтобы мои ученые выкладки в корне изменили историю.
«Каков радиус действия вашей установки?» — на всякий случай поинтересовался я, понимая, что очень скоро Мартын выяснит степень оказанной мной помощи, и вряд ли наша стремительно возникшая дружба пройдет это испытание.
Мартын оставил без ответа мой интерес, напряженно вглядываясь в мелькающие показатели.
«Все выясниться уже утром, — будто обращаясь к самому себе, проговорил он, — если это не даст нужных результатов, придется пересмотреть формулу еще разок»
«Не даст, — хотелось сказать мне, — поскольку сейчас нечем воздействовать на сознание.»
Однако я молчал, пытаясь осознать то, чему стал невольным свидетелем. Вести дальнейшие расспросы, выяснять, кто нынче стоит за всем этим, и какова итоговая цель этих недоэкспериментов, значило навлечь подозрения и подвергнуться вынужденной изоляции. Растерявшийся Мартын и так сказал мне достаточно, чтобы я в дальнейшем мог рассчитывать на повышенный интерес к собственной персоне со стороны каких-нибудь спецслужб. Если сейчас, сыграв дурачка, я оставлю все, как есть, и выскочу сухим из воды, вряд ли у меня снова появиться возможность беззвучно проникнуть в лабораторию. То, что исследования продолжатся, в том я не сомневался, как не сомневался и в том, что результаты эксперимента все же уже есть. Граждане, подвергшиеся воздействию, хоть и не стали выполнять чужие команды, но часть мозгов уже растеряли. В том я убедился, общаясь с жителями деревушки и со своими пациентами. Даже сам Мартын однажды испытал на себе волшебные свойства установки, теряясь в пространстве и времени.
«Я мог бы присматривать за установкой, — наудачу проговорил я, надеясь, что мой благородный порыв именно так и рассмотрится. — все равно клинику закрыли».
Мартын как-то странно посмотрел на меня и застыл в раздумьях. Монотонное гудение установки органично сливалось с видимым мозговым усилием моего научного друга, и я неожиданно подумал, что проницательный Мартын уже разгадал мой коварный план.
«Прохор, — доверительно проговорил он, и я понял, что поторопился в выводах, — я благодарен тебе за оказанную мне помощь, тогда, на побережье, и ценю твое участие. Я делаю все возможное, чтобы достойно оплатить тебе свой долг, однако то, что ты просишь… Это правительственное задание, и я не вправе вносить несанкционированные новшества и принимать решения.»
В словах приятеля звучало столько пафоса, что я невольно приосанился и, задрав вверх подбородок, понимающе кивнул. Что ж, мелькнула быстрая мысль, поищем другие способы остановить это безумие. Мартын проводил меня до двери и приказал под страхом смерти молчать о том, чему я стал свидетелем.
«Не подводи меня, — попросил он, подталкивая к выходу, — я рассчитываю на твою сознательность»
 
Моя сознательность нынче вопила мне как можно быстрее придумать способы уничтожения установки и своей собственной разработки. Я не знал, насколько далеко шагнули секретные опыты, и сколько организаций стоит за всем этим. Скорее всего, в одиночку мне не осилить столь масштабную задумку.
«Эй, Тихон…»- прозвучал за спиной знакомый голос. В шаге от меня стоял верный Женька и терпеливо дожидался моего появления.
«Ты что тут делаешь? — изумился я, уже заранее зная ответ. — и почему оставил Соню одну?»
Женька махнул рукой, не видя в последнем вопросе большой проблемы.
«Она спит, — равнодушно проговорил он, — а я пришел просто на всякий случай. У меня, знаешь ли, осталось не так много братьев…»
Я негромко рассмеялся чрезмерной Женькиной романтичности и сам того не замечая, поведал о секретной установке и целях, преследуемых безумными последователями безумного гения. Женька ничего не знал о судьбе господина Свиридова, как не знал о моем участии в этой самой судьбе, поэтому тут же засыпал меня вопросами, на которые я едва успевал отвечать.
«Твои разработки?! — взвизгнул Женька, узнав о моей только что завершившейся миссии, — когда ты успел, Тихон? Неужели во время работы в секретной лаборатории Свиридова?»
«Не совсем, — хмыкнул я и решил, что пришло время раскрыть Женьке все карты. — помнишь мою хижину на побережье? Наверняка помнишь. Я купил ее для того, чтобы испытать там свою созданную формулу по блокировке человеческого сознания. Мне нужно было уединенное место и объект для исследований. Я встретил тебя и решил, что лучшего экземпляра не стоит и искать. Да, мой любезный, я использовал тебя в научных целях и даже был немного горд тем, что мой препарат получился и начал работать. Позже, я увидел в тебе друга, верного и надежного, но до этого опробовал на тебе свой препарат. Я забыл про него, иногда возвращаясь к своим записям, но больше никогда не применял его на практике. Свиридов, узнав о моих способностях в области медицины, решил завербовать меня в свою команду. Когда этого не случилось, он выкрал мои записи. К нему попали все те разработки, что не покидали меня в течение полувека. Легко разобравшись в их основах, Свиридов принялся экспериментировать. Он создал целый штат преданных сотрудников и решил использовать мои знания в корыстных целях. То, над чем работает сейчас Мартын и коллеги, призвано блокировать волю ничего не подозревающих граждан и научить их плясать под нужную дудку. Это отвратительно, Женя. Это отвратительно вдвойне, потому что я сам невольно приложил к этому руку. На самом деле, никто из сотрудников нынешней лаборатории не разобрался до конца в компонентах, и они были вынуждены пригласить на выручку стороннее лицо. Установка работает, Женя, но сейчас она безвредна. Я убрал из формулы активные ингредиенты. Однако очень скоро они поймут, что я мало чем помог им, и кто знает, как они поступят в этом случае.»
Женька слушал меня, открыв рот. Та часть моих откровений, где я поведал ему о его собственной роли в науке, осталась в стороне. Женька давно простил меня за мои фокусы, а вот нынешняя роль моего препарата вызвала в нем определенное беспокойство.
«Уничтожь его, Тихон! — прошептал он, — мир едва оправился от одной напасти, и не готов к новым испытаниям. Для чего они затеяли все это? Люди сошли с ума?»
«Еще нет, но к этому идет, — согласился я, — и первыми стали Свиридов и его сторонники. И ты прав, дружище, пора принимать меры.
Глава 39.
Мои решительные цели бодро пробуксовывали, снова столкнувшись с реальностью. Я взял с Женьки честное скаутское слово, что он ничем не выдаст Мартыну своей осведомленности, и пока мы добирались с ним до квартиры, он раздавал мне торжественные клятвы и обещания, попутно выдвигая самые нелепые идеи по спасению человеческого интеллекта. На пороге квартиры мы немного притормозили, прислушиваясь к внутреннему шуму. Соня привычно безмолвствовала, и мы, дружно выдохнув, шагнули в полумрак помещения.