Ржавое золото (СИ)

На сей раз изображение осторожно возникло в самом дальнем углу зала.
— О, подлая и мерзкая…
— Ты чего ругаешься, облезлый? — перебила его дева.
Старый плешивый черт недоуменно вытаращился:
— Но это же титул! Вы завоевали его в борьбе, и теперь он ваш!
— Титул, говоришь? — Матильда подумала и изрекла: — Зови меня просто уважаемой и хватит.
— Уважаемая Матильда де Спеле, — продолжал отвратительный торжественно: — вы победили тысячного Арзауда и можете воссесть на его трон. Отныне все его слуги — ваши слуги, все его земли — ваши земли, все его жены ваши жены… Пардон!
— А мужей у него нет? — расхохоталась Матильда. — На кой черт мне его жены?
— Мужей… Мужья — не проблема для вас. Вашей железной руки будут добиваться принцы преисподней! Ох, чует мой нюх, что недолго вы будете украшать сей трон… — залебезил отвратительный. Ведь точно, вознесется она вскоре на недосягаемую высоту (то есть, опуститься недосягаемо низко). Быть может, тогда вспомнит старого служаку, наградит, повысит (то есть понизит)…
Но даже перспектива трона и преисподних принцев не вскружила Матильде голову, тут де Спеле был неправ.
— Ладно, поболтали — и хватит! — отрубила стойкая девица. — Мне пора.
— Но трон! Позвольте, так не полагается! Это нарушает все законы! — возмутился отвратительный, пытаясь изнутри стереть копоть с волшебного зеркала.
Но Матильда уже и сама сообразила, что вместо нее на вакантный трон сядет другой — вон, сколько тварей из щелей и дверей подглядывает! — А новый правитель может оказаться еще хуже старого и навредить Рене и Контику.
— Ладно! Самая я не воссяду, недосуг мне, но оставлю вам заместительницу. Эй, как там тебя… Ашенна! Слышь, девка, давай сюда!
Послышалось перешептывание, спор двух голосов, потом резкий приказ призрака — и Ашенна явилась.
— Отчего вы предлагаете оставить именно меня? — спросила Ледяная довольно кисло, ведь что тут непонятного: хотят отвлечь от де Спеле! Ситуация собаки на сене существовала всегда.
— Оттого оставить, что ты с этой нечистью лучше знакома! — простодушно ответила Матильда. — Разберешься с ними, покомандуешь.
— Могу заметить, что этому не столь трудно научиться.
— Я-то научусь, но тебе тоже придется кое-чему научиться, — ехидненько ответила Матильда. — Стряпать-то ты умеешь?
— Мне приносили жертвы! — гордо заявила Ашенна.
— Готовенькое, значит, печеное-вареное, а сама сковородку от жаровни не отличишь! Та-ак… Свинью не заколешь, кролика не обдерешь, курицу не ощиплешь, суп не сваришь, тесто не заметишь, лепешку не испечешь. А верхнее и исподнее постирать да выгладить? Вижу по глазам, что первый раз о таких делах слышишь. А мужчинам, ох, как много чистого надо! Бельишко починить, чулки заштопать. А больного пользовать? С ложки покормить, из чашки напоить, горшок подать, нос вытереть, да и помыть?
Увы, если дела любовные были Ашеннной пройдены хотя бы теоретически, то в делах житейских она была полнейшем профаном и напрасно уверяла господина де Спеле в своем полном образовании.
— Но господину Срединному ничего этого не надо! — сообразила Колдунья.
— Это точно. Золотой муж кому-то достанется! — мечтательно закатила глаза хитрая Матильда. — Ни кормить, ни стирать… Повезет кому-то!
От негодования Ашенна широко распахнула очи, но Матильда продолжала наставительно:
— Вот и надо ему помогать, чтобы на сторону не глядел. Сама знаешь — мужчине не угодишь — сразу по сторонам заглядывается. Не за ним, а за а Контанелем присматривать надо, понятно? Мальчишечка он еще и человек. Не доглядишь — помрет, как тогда в глаза Рене смотреть будешь? Да и из Цепи того, как пить дать, вылетишь. Нечисти на свете много, а таких, как наш Контанель, виконт де Эй, храбрецов таких — поищи!
А ведь Матильда права, надо помогать господину де Спеле. И Матильда, возможно, не лукавит, не устраняет таким образом соперницу, нет у нее больше прав на господина Срединного, разве что дочерние.
Но и тут Матильда перерезала пути к отступлению:
— Если уж я дочерью ему сделалось, то присмотрю, чтобы какая вертихвостка моего дорогого папочку не окрутила! Мне мачеха нужна не какая-нибудь, а работящая, приветливая, умелая, да без норова! Мужчины мало в женском характере понимают, но уж я тут прослежу!
 
Ашенна сдержалась — не попыталась заморозить, даже полностью погасила свое негодование — ведь эту рыжую девчонку ничем не прошибешь, а попробуй ей не угоди… Де Спеле ей покровительствует, у них многое (надеюсь, не слишком) было в прошлом. И Ашенна согласилась:
— Да, следует помогать господину де Спеле. Я принимаю власть тысячной и постараюсь, чтобы никто из моих слуг не причинил вам ни малейшего вреда. Напротив, отныне мои слуги — ваши слуги.
— Благодарю вас благородная… уважаемая Ашенна, — Матильда довольно ловко присела в реверансе. — Я всегда говорила, что без женщин пропали бы все мужчины! — И покинула подземный дворец.
* * *
Когда Матильда возвратилась на поляну, там ярко горел костер, а де Спеле заботливо поил Контика остатками целебного зелья, прихваченного из харчевни.
— Мы стали проклятием постоялых дворов, — сообщил призрак. — Хотя я регулярно оплачиваю счета, но моральные убытки хозяев слишком велики. Боюсь, что мне скоро придется иметь дело с покровителем данной профессии, как там его имя… запамятовал… Явится разобраться, кто там мутит воду его подопечным. Садитесь, Тильда, отдохните немного. Остаток ночи нам придется провести в седле, так что, пользуйтесь моментом. Отыщем тихий уголок, подлечим виконта, обзаведемся кое-каким барахлишком. Словом, предстоят несколько дней передышки…
Контик поперхнулся своим зельем и закашлялся: его глаза вдруг различили во тьме нечто интересное.
— Я пришла! — пропел нежный голосок. — Цепь собрана, Рене!
Де Спеле через плечо поглядел на смутно белеющий в темноте силуэт и чуть заметно поморщился:
— Для одного дня вас несколько многовато. Послушай, милая, сейчас еще не до танцев.
— Но ты же обещал, Рене, он меня пригласил!
Контик выпустил из рук кружку и привстал, не отводя взгляда от белокурой ведьмочки, но де Спеле мигом вернул его на землю:
— Сидеть! Милая, подыщи другое время, господин виконт занят, ему предстоит важное дело!
Ведьмочка вступила в освещенный костром круг, но тут на нее коршуном налетела Матильда:
— Ничего здесь шляться в таком виде! Постыдилась бы!
Ведьмочка оглядела себя и недоуменно пожала плечами:
— А чего стыдиться?
Рене не удержался от невольного смешка:
— Оставь ее, Тильда, это — парадная одежда ведьм. Таков обычай.
Глаза Матильды вдруг наполнились слезами, она довольно явственно всхлипнула:
— Господин де Спеле, а я что… тоже?
Господин де Спеле разразился адским хохотом, от которого шарахнулись кони и вылетели стекла в окнах домов на окраине многострадального Сентмадильяна.
— Успокойся, Тильда, — сказал он, отсмеявшись, — ты проходишь по другому ведомству. Ходить нагишом тебе не обязательно.
Контик предпринял попытку вывернуться из-под железной руки де Спеле, но после слабого щелчка пальцами внезапно почувствовал, что не может оторваться от земли.
— Дело — прежде всего! — наставительно сказал Срединный. — Стань человеком, милая, не отвлекай господина виконта от борьбы с болезнью.
Ведьмочка вздохнула и превратилась в уже знакомую нам красавицу в платье цвета моря.
— Ну, и для кого ты шпионишь, милочка?
— Ты меня обижаешь, Рене!
Красавица грустно посмотрела на Контика, отчего тот снова попытался вскочить и с негодованием возразил господину де Спеле:
— Она не шпионка!
— Хотел бы надеяться, — пробормотал Рене. — В любом случае, нам пора ехать. Игра начата, и вам, виконт де Эй, скоро предстоит сделать в ней решающий шаг! Я ставлю на вас, Контанель! Вам не страшно, виконт?
Неимоверным усилием воли Контанель преодолел тяжесть, приковывающую его к земле, и поднялся на ноги.