Одержимость Малиновского (СИ)

Достаю из-за пояса пистолет. Хорошо, что его прихватил, вот как чувствовал!
— Ну чего ещё?
— У меня другой план: взрываем машину и пользуемся минутной заминкой. Ее хватит, чтобы поменять дислокацию.
— Идёт.
Так мы и сделали. Быстро откатились в разные, и я пальнул по бензобаку. Раздался взрыв, и машина запылала. Беспорядочная пальба раздалась с обоих сторон. Но мне уже было похрен, нужно было добраться до кустов любой ценой. Могут мою мелкую задеть и Сашку тоже.
Пока оказался в зарослях, меня успели два раза зацепить: в бок и в правое бедро попали. Фигня, меня таким не остановишь. Так, нужно щит найти, а там как-нибудь разберусь. Нужно пошуметь, отвлечь на себя внимание. Пусть на меня охоту открывают, дам время своим малышам.
Шмальнул в сторону, где, по мнению Сашки, трое — пускай они тоже на меня отвлекутся. Подхватил с земли небольшой камень — пригодится.
Послышался шум с левой стороны — а вот мой и щит! Я затаился, стараясь не шуметь, швырнул камень в сторону, тот пальнул, выдав себя окончательно. Ну вот и всё, конец тебе, сука. Подкрадываюсь бесшумно и одним движением сворачиваю ему шею.
— Пойдём потанцуем… — чуть слышно произношу и начинаю танец смерти.
Те, кто нас выслеживали — хороши, но меня с детства натаскивали профи, я лучше. Один обознался, думал, что это его знакомый, и получил за это пулю. Другие стреляли по щиту, ошибочно принимая его за меня.
Со своими разобрался за минут десять. Выхожу из кустов, а там Сашка с Мирой. Живы и, кажется, не ранены. Откидываю от себя изрешечённый пулями труп и направляюсь к ним.
— Мы их сделали! — смеётся Сашка, обнимая мою жену.
— У них не было и шанса. — Перевожу взгляд, рядом с ним два мужчины сидят на земле. — А эти что тут делают?
— Завербовал, как и обещал… — пожал он плечами. — Помогли хлопцы, действовали слаженно, но по принуждению, — хохотнул он. — Представляешь, там было не три человека, а шесть, трое чуть позже подкатили, вот я их и не засёк. А ты — краса… — Сашка замер, так и недоговорив. Просто перевёл на меня взгляд, кивнул, словно прощаясь, и резко закрыл собой мою жену.
Не знаю, как мне удалось так быстро оказаться на пути пуль — адреналин, наверное, помог, что воспламенил кровь и придал силы. Один рывок, звук автоматной очереди разрывает тишину в клочья, и мою спину обжигает боль. Я разворачиваюсь к стрелку и вскидываю руку, но она не слушается, и стрелок реагирует быстрее, угощая меня свинцом. Вновь боль, но уже груди. Сука, попал, кажется, в сердце.
Меня повело. Раздался одиночный выстрел — Сашка подсуетился. Стрелок упал.
— Вот и хорошо… — хриплю, захлёбываясь кровью, оседая на землю.
Ноги не держали, нужно немного полежать. Сейчас пройдёт. Дышать не могу, в глазах темнеет. Отчаянно цепляюсь за жизнь. Но что-то плохо выходит. Пытаюсь разглядеть, кто возле меня… кажется, Сашка… что-то говорит. А у меня в голове гул. Не могу разобрать слов, всё расплывается перед глазами.
И холодно. Очень холодно.
Это конец.
Подвёл я свою любовь.
— Прости… — пытаюсь сказать, а получается только хрип.
Ничего страшного, она поймёт. И Сашка… тоже. Он ей всё объяснит. Как он умеет.
Этот винтик нужен миру, теперь я отчётливо это осознал. Главное, что они оба живы. А я… Ничего страшного…ничего. Главное — они…
Только жаль, что не увижу своего малыша.
И матушку жаль…
Господи, как же мне их жалко.
А может, это и к лучшему?
Точно, так будет лучше.
Никому больше боль не причиню.
Да что же так холодно…
* * *
Когда на нас напали, решила сразу залечь и не мешать мужчинам, они уже давно вместе, значит, свои фишки имеются, а я только всё испорчу своей инициативой. Не могу сказать, что обмирала от страха, скорее, злая была на мудака, который подослал наёмников, а то, что те опытные, сразу догадалась по их действиям. Но я верила в своих мальчиков — они профи, с детства их натаскивали мой отец с дядей Егором. А это, могу сказать, ещё те наставники — спрашивали по полной за каждый промах.
 
Когда машина запылала, я лишь усмехнулась — поняла их манёвр: решили выиграть секунды для передислокации, значит, уже просчитали противника. Молодцы!
Нужно только подождать.
Примерно через одиннадцать минут, послышался шум за спиной. Повернула голову — Сашка, а с ним двое идут.
— Звезда, выползай из своего укрытия, всё кончено.
— Ну слава богу, а то я уже замерзать начала. — Август, конечно, месяц летний, но не так греет задницу, как июль. — А это кто? — показала глазами на мужчин.
— Наши несостоявшиеся убийцы.
Что?! Нафига он их привёл?
— Ага, и в самый последний момент у них совесть проснулась?
— Сидеть. — Сашка с ленцой отдал приказ, и те, как подкошенные, на задницу рухнули. — Нет у них совести. Просто я чертовски убедительный. — На его губах появилась обворожительная улыбка. — А ты молодец: ни истерик, ни ненужных телодвижений, чтобы осложнить нам задачу.
— Решила дать вам шанс проявить героизм…
Договорить мне не дали, Сашка схватил меня в охапку и рассмеялся в голос:
— Обожаю тебя, сестрёнка! Опаньки, а вот наш главный герой! Мы их сделали! — кричит моему Сашка, задорно смеясь, ещё сильнее прижимая меня к себе.
Я повернула голову, и сердце от счастья затрепетало. Иван с нежностью смотрел на нас, и улыбка на его лице такая… светлая, как много лет назад. Они с Сашкой принялись подкалывать друг друга, а я смотрела и любовалась, с жадностью впитывая каждую эмоцию любимого. Какой же он мужественный и надёжный! Как скала, с ним ничего не страшно, но главное — он мой и любит.
Неожиданно Иван замер, улыбка исчезла, как по волшебству, тревога и боль застыла в его глазах.
А дальше я ничего не поняла.
Сашка собой закрыл обзор и повалил меня на землю, страхуя рукой спину, чтобы я не ударилась. Звук автоматной очереди прозвучал как гром среди ясного неба, сердце тревожно забилось, и липкий страх, словно паутина, начал окутывать разум. Александр скатился с меня, когда вновь пальнули из автомата. Затем одиночный выстрел — Сашка стрелял, и тишина…
Я поборола оцепенение, приподнявшись на локтях, посмотрела туда, был до этого Ваня. Он стоял спиной ко мне, и на его рубашке проступала кровь. Я закрыла рукой рот, пытаясь сдержать крик, но завыла — мой муж пошатнулся и упал на колени, а затем рухнул, как подкошенный.
— Нет…нет… — пытаюсь встать, а ноги не держат. — Ванечка… милый. Этого не может быть… Не может…
— Вот же! — подскочил Сашка с земли. — Ведь чувствовал, что не может всё так гладко пройти! Ну почему не прислушался к себе?! — он перевёл на меня взгляд. — Мира, ты в порядке?
Не могу ничего сказать — голос пропал. Я тоже встаю, взяв себя в руки — потом дам волю чувствам. Кивнула, мол, я в норме. Друг сорвался с места и, подбежав к Ивану, рухнул рядом с ним на колени.
— Брат, ты как? — Иван пытается что-то сказать, но лишь хрипит, захлёбываясь кровью. — Вот на хрена ты подставился?! Молчи Вань, береги силы… — разрывая ткань рубашки, продолжает с моим мужем разговаривать. — Ничего, брат, ты и не из таких передряг выбирался… Заживут твои ран…
Сашка резко замолкает, смотря на рану в области сердца.
Опускаюсь рядом на колени, и опять оцепенение напало, я тоже увидела раны, и ту, что может оказаться фатальной. Понимаю, что с такими ранением ему не выкарабкаться, даже до больницы довезти не успеем. Сердце заныло от безысходности, хочется кричать, умолять бога помочь. А не могу, из меня словно жизненные силы выкачали…
«Так, стоп», — одёрнула я себя. Пока бьётся его израненное сердце, я не сдамся. Буду бороться за каждый его вздох, за каждый удар сердца, и верить в чудо. Мой Ванечка столько пережил, что несправедливо забирать у него жизнь. Он и счастливым не успел пожить, только прикоснулся к своему счастью. Вот не может так бог поступить с ним, не имеет права!
— Вот же… — Сашка покачал головой, переводя на меня взгляд. — Мир, ты только не нервничай, ладно?