Академия Нави. Лучше стыдно, чем никогда! (СИ)
И тут Змий резко обернулся, глядя на меня.
- Это не я! – замотала я головой. – Это … скатерть! Не смотри на меня так! Это точно не я! Я такого не говорила!
Глава тринадцатая. Домовенок Пузя
Глава тринадцатая. Домовенок Пузя
- Так я и знал, - заметил Змий, с обожанием глядя на меня. – Набиваешь себе цену, а потерять боишься…
На его губах расплылась улыбка.
- Это вообще не я сказала!!! – возмутилась я, но мне тут же закрыли рот страстным поцелуем.
Пока я мысленно прикидывала, где по росту у Змия гадюшник, он облокотил меня на стол, пылко целуя в губы.
- Ыыффф… это не … ыыых! Му-му-му! – выглядело это с моей стороны. Только глаза квадратные. Я изо всех сил уперлась Змию в грудь руками, понимая, что сейчас мы дружно будем искать мою давно потерянную девственность и совесть.
Его руки скользили по изгибам моего тела, а я сама не поняла, как скоро меня из непреклонной вертикали превратили в полураздетую горизонталь.
- Кукареку! – послышался крик петуха. Он орал пронзительно – осипшим голосом. – Ку-кукареку!
Змий оторвался от моих губ, пока я вытирала из тыльной стороной дрожащей руки и прошептал:
- Завтра ночью!
Через пару облегченных вздохов его уже не было в горнице. А мутное оконце проступал рассвет.
- Спасибо, сволочи! – швырнула я на пол подушку. – Поспала! Еще одна такая ночь и воинственный ежик пойдет в …
Я хотела сказать в лобовую. Но потом поняла, что главное оружие ежиков – внезапность.
- Пойдет охотиться на нижние чакры! – воинственно шмыгнула я носом, собираясь на занятия. В зеркале отражалась растрепанная девица легкого поведения с очень тяжелым характером.
- Тьфу! – плюнула я на волосы, чтобы хоть как-то пригладить игривый хохолок.
- Ку-кареку! – страдал петух, напрашиваясь в наваристый суп. Нет, конечно, я была ему очень благодарна. Но бульончик мне бы не помешал.
- А все из-за тебя, - прошипела я скатерти, обещая пошить из нее стринги - недельку!
- Улетел соколик мой ясный… Зашло солнце мое красное… Покинул меня свет очей моих! – причитала она по-бабьи, пока я поправляла рубашку.
Прохладная вода из лужи слегка меня взбодрила. Я долго собиралась на пару, репетируя перед зеркалом умное и понимающее лицо.
- Сейчас поправлю подушечку, и… - пообещала я себе.
Очнулась я, когда солнце было уже в зените. Петух истерически возвещал о начале еще одной пары.
Мне стоило невероятных усилий разлучить мятую щеку и подушку. Они прощались, как двое влюбленных, пока я с диким воем зевала.
Вода в луже на полу пошла пузырями. Я слегла напряглась, как вдруг увидела мрачно лицо водяного.
- Ты почему не на уроке? – негромко произнес он, высовываясь торсом так, что превращался в мужчину мечты.
- Я … я проспала! – ответила я, пытаясь нашарить книгу на кровати. – Всю ночь училась! Вот! Читала! И… проспала!
- И чтоб больше такого не было! - булькнул водяной, идя на погружение. Прямо по середине избы мелькнул роскошный рыбий хвост с плавником.
- Тьфу! – сплюнула я холодную воду. – И вам доброе … день!
Зевая на все лады и во всех тональностях, я поежилась и бултыхнулась в воду.
Очутилась я в огромной просторной избе. Перед нами расхаживал тот самый домовой. Он был одет так, словно одежда была ему велика. Старая рубаха была небрежно подпоясана. А прохудившиеся лапти просили каши. На рукаве у домового была яркая заплатка – мухомор. А в седой бороде запуталась солома.
- … все это о домовой нечисти! – произнес он, пока я смотрела на оглоблю, висящую на стене. – Я всегда говорил, в лесу хорошо, а дома лучше! Тепло, светло и мухи не кусают! Стоит только пошуршать, как они уже в углу трясутся! А если чихнете, то все! Еще правнукам расскажут!
Старичок прокашлялся, заложив руки за спину. Он скрипел лаптями, расхаживая перед нами.
- Звать вас будут чаще всего «Что это было?», «Ты это видел!» или «Ой, мамочки!!!». Чуть реже: «Дорогая, это ты?» или «Милый, а что ты там делаешь?»,– менторским голосом произнес он. И тут же посмотрел на нас. – Отзываться не обязательно!
Домовой прокашлялся, плюнул на палец и потер угол старенького стола: «Все испоганят! Что ни дай, все сломают!».
- На чем я остановился? Ах! Вспомнил! Помните, это не вы у них завелись. Это они у вас завелись! Квартиранты они!
Даже так? Ну-ну!
- Ваша задача напоминать своим присутствием о своем присутствии! Шуршать по ночам в кромешной темноте, звенеть посудой, когда на кухне никого нет, топать по чердаку! Топанью мы посвятим отдельное занятие! И … Забыл, что хотел сказать!
Будущие топ-менеджеры переглянулись.
- Отдельное занятие мы посвятим зловещему шуршанию! – перечислял домовичок.
- А что? Разве это наука? – переглянулись другие, незнакомые студенты.
- О! Еще какая! – поднял вверх палец домовой. – Шуршать нужно начинать тогда, когда кот рядом с хозяином! Чтобы сначала он думал на кота. А потом, когда до него дошло…
- А зачем мы все это делаем? – спросила я, подавляя зевок.
- Как зачем?! – уставился на меня домовик. – Мы защищаем людей от другой нечисти! Это входит в наши обязанности!
Я смерила взглядом маленького «тельцехранителя», понимая, что далек он образа огромного увальня в черном костюме и в черных очках.
- Мы, получается, телохранители? – спросила я. – Люди в черном?
- Да! – кивнул гордо телохранитель, который смело может защищать гномиков и дюймовочку. – Мы защищаем дом от другой нечисти! И тех, кто в нем живет!
Это что за Частное Охранное Предприятие?
- Мы должны сообщить о пожаре, о том, что воры лезут, дите плачет… - перечислял старичок. – Все это входит в наши обязанности.
Домовик продолжал перечислять все, что входит в наши обязанности. А я уже начинала себя чувствовать девицей легкого поведения. Уж больно много каких обязанностей будет входить в мои многострадальные полномочия. «Раздвигай полномочий. Сейчас в тебя будут входить обязанности!», - пронеслось в голове, пока я рассматривала упряжь!
- А что выходит из наших многострадальных обязанностей? – не выдержала и спросила я.
- Люди платят вам! – обиделся домовой. – И еще! В ваши обязанности будет входить – ежедневная драка с дворовым! Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись! А теперь на домовой- дворовой рассчитайсь!
- Домовой, - в порядке очереди произнесла я.
- Дворовой! – пробасил детина на три головы выше меня.
- И вот как стоите, так по парам и будете работать! – прокашлялся домовик. – Вы – нечисть в черном!
- А почему в черном? – спросила я, поглядывая с опаской на «своего» дворового.
- Потому что в саже и в угле! Вот почему, пигалица! – ответил домовой. – А сейчас каждому из вас дадут дом и двор! И попробуйте нечисть пропустить! Но перед этим – вот вам уголь, солома, рубахи и лапти, чтобы вы хоть на домового похожи были!
Я взяла уголек, рисуя на лице узор индейцев, выходящих на тропу войны. Старая, рваная рубаха была мне чуть ниже попы. И оставляла простор для буйной мужской фантазии. Поэтому домовиха или как ее правильно, не наклоняется! Так, приседает! Кусок старой веревки послужил поясом. И рубаха еще подскочила немного, оставляя одну фантазию без простора.
- Ыыых! – натянула я рубаху пониже. – А штаны можете выдать? Если не сложно?
- Какие штаны? Я вон сам без штанов хожу! – отозвался домовик.
Теперь, кажется, я поняла, почему домовые не показываются на люди.
Я не заметила, как меня завертело на месте, словно волчка. Когда перед глазами все кое-как остановилось, я увидела обычный сельский дом, точнее его кухню с рукомойником и банками огурцов. Огурцы нежно обнимало старенькое полотенце, а в комнате шипел телевизор.
- В эфире криминальные новости! – послышался бодренький голос диктора. – Двое налетчиков ограбили продуктовый магазин и зверски убили продавщицу! Сумма выручки составила пятьсот восемьдесят шесть рублей!