Академия Нави. Лучше стыдно, чем никогда! (СИ)
- Дала она какой-то водицы. И улетела в окно, - произнес Змий. Я вспомнила состояние Сирин, которое показывало блюдце.
- Сама? – на всякий случай уточнила я. – Сама улетела?
- Конечно сама! Летела она сама, - вздохнул Змий. И тут же усмехнулся. – А вот взлетала с моей помощью. Не переживай. Она уже о тебе забыла. Я же говорю тебе, память у нее девичья.
Картинка исчезла. Я понимала, что сижу на коленях у Змия, а он осторожно, чтобы не вызвать лишних подозрений притягивает меня к себе все ближе и ближе. Его руки оплетают меня, не давая мне ни единого шанса.
- Ты что? Опять? – ужаснулась я, пытаясь вскочить. Мысленно, я уже вскочила и огрела его сковородкой, что валялась под ногами. «Не бери в голову! Лучше давай в нее!», - зачесались руки.
- Почто ты меня гонишь, сердце мое? – спросил Змий, оставляя тревожный поцелуй на моем плече.
- А то ты не знаешь? - вздохнула я, пытаясь развязать узел его пальцев на своей талии. Но замок из рук казался железным. – Может, не надо? А? Давай ты просто не будешь летать ко мне и все? Ну не надо так делать!
Я подернула плечом, чувствуя поцелуй на своей шее. «Смерть взяла твой след!», - пронеслось в голове, пока я чувствовала, как мои губы раздвигают сладким и глубоким поцелуем. А вместе с ним куда-то вылетает мое сердце.
- Может, не надо? – всхлипнула я, обнимая его голову. – Змиюшка, ну не надо, а?
«Свет сожгу, моей будешь!», - пронесся в памяти голос. И в этот момент я отпрянула, задыхаясь. Я смотрела внимательно в змеиные глаза. Болотные с черной волосинкой зрачка, в обрамлении красивых ресниц. Холодные и страшные. Они смотрели на меня, пока мое сердце дрожало в груди.
Внезапно прокричал петух, а я едва не подпрыгнула.
- Мне п-п-пора! – занервничала я, глядя на лужу на полу. – У меня занятия! Я и так уже не отличница… И даже не хорошистка… Я, скорее, удовлетворительница... Так, не мешай мне! Я на пары собираюсь!
Сердце заходилось, из дрожащих рук все валилось на пол. Я посмотрела на свое отражение, дрожащей рукой пытаясь прижать волосы к голове. А то мне только гнезда на голове не хватало для поехавшей кукушки!
- Что не так, сердце мое? – спросил Змий, сощурив глаза.
- Все т-т-так! – дернулась я, чувствуя, как близка была к своей погибели. – Все хорошо!
Глава восемнадцатая. Право налево
Глава восемнадцатая. Право налево
Я помолчала.
- П-п-просто… - я даже не знала, как ему сказать. – Просто я думаю о том, сколько же нас у тебя было? И ты всем говорил одно и тоже…
Мне казалось, что это мой последний шанс спасти себя. Чем чаще я его вижу, тем больше чувствую, что не могу сопротивляться! Это словно чары какие-то…
- О чем ты, сердце мое? – спросил Змий, наклонив голову на бок. Я посмотрела, не зашевелились ли еще две … головы.
- Скольких ты еще называл «сердце мое»? – спросила я, чувствуя, как сжимается сердце. – Сотни? Тысячи?
- Ты у меня единственная, - послышался голос Змия, а он смотрел прямо мне в глаза. – Сколько бы ни было до, ты - единственная.
- И вот как мне тебе поверить? – спросила я, убирая его золотые волосы с красивых скул. – Как мне поверить тебе, глядя в глаза змеиные? Каждой ты говорил одно и тоже. И каждая верила. И где же они теперь?
Мне почему-то стало больно, как никогда. Змий молчал. Я смотрела на Змия, чувствуя, что он даже не шевельнулся.
- Вот видишь… Понимаешь, - вздохнула я, чувствуя, как сжимается сердце. А рука сама убирала прядь волос с его лица. – Мне очень сложно поверить мужчинам… А тебе тем более.
Я почувствовала, как слова встали комом в горле.
- Мне… очень хотелось бы… тебе поверить… - продолжила я, проглотив комок в горле. – Сколько раз ты повторял эти слова? Мне страшно представить, сколько раз ты говорил одно и тоже. И ведь каждая верила, что она единственная, любимая. А на самом деле…
Мне казалось, что даже пылинки зависли в воздухе, пока я смотрела в змеиные глаза.
- Откуда тебе знать, что на сердце у меня? – спросил Змий, не отводя взгляда. – Откуда тебе знать, что я другим говорил, сердце мое?
- Знаешь, Змиюшка, - ком снова сжался в горле, пока я захлебывалась словами. Пришлось сделать паузу, чтобы проглотить ком поглубже. – Боюсь, что я тебе не верю…
- А ты попробуй поверить, сердце мое, - его голос убаюкивал.
Мне пришлось отвернуться, чтобы он не видел, как дрожат мои руки.
- Боюсь, что ты тратишь время зря, - прошептала я через силу. – Я вряд ли смогу тебе поверить… Ты предлагаешь мне большую чистую любовь, хотя…
- Я предлагаю тебе большую нечистую любовь. Не забывай, что я – нечисть, - послышался голос Змия.
Когда я обернулась, Змия уже не было. А в печке вспыхнуло пламя, тут же погаснув.
- Ой, - выдохнула я, взывая к своему сердцу. Оно отчего-то пыталось куда-то убежать, и мне приходилось придерживать его рукой. Новая рубаха налезла на тело, а я сидела и ждала следующего петуха, чтобы идти на пару.
Время шло, я листала книгу про нечисть. Часть страниц была вырвана. Видимо, кто-то из нечисти, прочитал про себя и обиделся. Прочитала многое про русалок.
- Неужели у меня со спины видны внутренние органы? – занервничала я, крутясь перед зеркалом вместе с книгой. Да вроде бы нет! С чего они взяли?
Мне нужно было как-то занять голову, чтобы не думать о Змие. Я стала ловить себя на мысли, что думаю о нем все чаще и чаще.
- Так, прекрати! – сморщила я нос, глядя на свое отражение. – Выбрось его из головы! Тебе что? Неприятностей мало?
Пока я сидела без дела, уныло попивая холодный чай без сахара и грызя сушку, мои мысли все возвращались к Змию. Я поймала себя на мысли, если бы у кошки были золотые волосы, то она была бы похожа на Змия…
Я чуть не поперхнулась чаем.
- Прекрати о нем думать! – приказала я себе, похлопав себя по щекам. – Думай о… Мухах! Мухи – это такие маленькие жужжащие насекомые, которые летают…
Поймала я себя на мысли, что если бы у мухи были покрупнее и не только влетали в печку, то это было бы похоже…
- Ммм, - простонала я, хватаясь за голову. Ни на чем нельзя сосредоточиться! Интересно, где он сейчас?
Сердце предательски екнуло, как только перед глазами встала знакомая фигура, и лихо тряхнув золотыми кудрями. Мне кажется, или я…
Я подошла к старинному зеркалу, прижав руки к пылающим щекам.
- Влюбилась? – спросила я у себя, тут же замотав головой. – Нет! Не может быть! Только не в него!
Кое-как я успокоила себя, делая глубокие вдохи. Нет, ни в коем случае! Я не могла в него влюбиться! Мы слишком мало друг друга знаем! К тому же я решила в будущем влюбляться только в пессимистов. Они заранее знают, что наши отношения обречены!
- По - крайней мере, наши отношения не зашли так далеко, чтобы подумывать о белых тапочках, - успокоила я себя, умываясь прохладной водой и вытираясь скатертью
- Да сколько можно! – проворчала скатерть. – Я уже кем только не была! И ковриком, и полотенцем! Я – скатерть! Скатерть! Самобранка! А не носовой платок!
-Ниже? Ниже только тряпка в гараже, чтобы вытирать потные волосатые мускулистые руки, только что побывавшие в недрах боевого коня, - вздохнула я.
Все, надоело! Превращусь в ежика, уйду в лес, вырою себе норку и буду вежливо спрашивать у всех прохожих, который час. Чтобы все, кто проходили мимо чувствовали: «Туалет я не нашел, но процесс уже пошел!». Буду нести спорт в массы!
Очень надеюсь, что сейчас не придется прыгать через нож! И перебегать магистраль с криком: "Крепче за шоферку держись, баран!". Интересно, а где здесь можно поужасаться расписанию? Чтобы знать, к чему готовить нервную систему.
Холодная вода взбодрила. Я выплюнула воду фонтанчиком, неуклюже выползая на сушу. Русалки были уже почти в сборе. Пока что меня пугало болото и избушка, как «Титаник», затонувшая наполовину. Мы стояли и что-то ждали.
Или чего-то. Так или иначе, преподаватель задерживался.