Индиана, только ты! (СИ)

Неожиданное поведение старшего Чёрного отвлекло всеобщее внимание от сидевшей в клетке Индианы, крепко прижимавшей свою рысь. Лишь Кир отстранённо и незаметно двинулся в сторону сестры, легко прошёл в дыру, проделанную Вершининым. Он уселся рядом с остатками своей семьи, положил голову сестре на плечо и тихо произнёс:
— Пора.
Её как будто включили. Широко распахнув глаза, девушка совершенно осознанным взглядом огляделась, улыбнулась и начала считалочку. Где она её слышала? А кто знает… не иначе наитие:
 
 
Раз, два — брат решил намять сестре бока.
 
Рука, держащая шприц, мелко задрожала.
 
Три, четыре — тесно, что ли, им в большой квартире?
 
 
Иван Вершинин больше не смотрел на протянутый транквилизатор. Всё его внимание сосредоточилось на пухлых губах, что произносили простые слова.
 
 
Пять, шесть — им мешает чья-то шерсть.
 
Кто-то прыгает, шалит, драться брату не велит.
 
То ли кошка, то ли рысь, и не скажешь ей: «Эй! Брысь!».
 
 
Происходит жуткое. Кожа на лице Артура покрывается страшными трещинами, часть которых осыпается, словно несвежая штукатурка. Раздаётся протяжный вопль, напоминающий своей интонацией волка.
 
 
Семь, восемь — эту мы семью не бросим
 
Братец нунганов придумал, о сестре он не подумал.
 
Он хотел всё для себя,
 
Не нужна ему семья.
 
 
Индиана ни на минуты не сбилась с ритма, так раскачивая свою испуганную рыську и произнося слова, словно баюкала её. Никто не посмеет коснуться ни рыськи, ни Кира, ни самой девушки. Особенно сейчас, когда к ним подсел Иван и крепко обнял всех троих.
С псевдо-Артуром происходили совсем уж жуткие метаморфозы. Руки выворачивались, кожа крупными пластами разлеталась в стороны. Одежда бугрилась, разрывалась, высвобождая из себя пока неизвестную мужскую фигуру. Последние слова считалочки Индиана выдавала, чуть понизив голос, непрекращающиеся завывания чужака и вовсе скрывали их ото всех остальных.
 
 
Девять, десять — домовёнок-рысь разрешила мишке всех нунганов повесить.
 
Должен мир здесь воцариться.
 
Должен Зрячий появиться.
 
Раз, два, три, четыре, пять. Нунганов идёт медведь искать!
 
 
Индиана освободила правую руку, чуть притягивая шею Ивана к себе.
— Они здесь, я знаю, но не вижу. Извлеки их, — прошептала девушка, выдавая команду, ту же не удержалась и куснула Вершинина за ухо.
Глаза медведя вмиг стали темнее грозового неба. Он сканировал полутёмное пространство, замечая перемещающиеся тени. Первой, к кому Иван обратился, стала Марта Чёрная.
— Ави, правый локоть резко назад, ногой вбок, — девушка повторила всё с невероятной скоростью. Рядом с ней раздалось сдавленное шипение.
— Серафима Андреевна, быстро на пол, Дарью вниз с собой, — барсик и бабуленька оказались в освещённом круге.
— Арт, два кулака назад, сейчас локтями, теперь перекинь то, что поймал!
Из теней вывалилось три мерзких существа, извиваясь, шипя и брызгая слюной, они хватали воздух зубастыми пастями. Не успели обернуться в людей, теперь придётся превратиться в серую пыль…
— Мммм, больно… где я?
Все взгляды участников этой странной то ли битвы, то ли аттракциона, невольно сосредоточились на тихо постанывающем теле псевдо-Артура.
— Привет, Шоно, сто лет не слышала тебя, бродяга, — обратилась Индиана к очнувшемуся. — Как тебя занесло к нунганам, сукин ты волк? Выл, словно песни пел после вашей волчьей пьянки. И где тот несчастный, чьё тело ты занимал?
 
***
Дикий кабан отличается не только грозным видом, но и тем, что он действительно способен за себя постоять. И все же, у этого грозного массивного животного имеются природные враги. Главный враг кабана — это волк. И хотя волк значительно может проигрывать кабану в массе, он охотится не в одиночку, а по несколько особей, которые знают свои обязанности и в этом его преимущество. Мало того, волки наносят существенный урон популяции дикого кабана тем, что они поедают молодняк, который еще не может постоять за себя. Естественно, что кабаны в долгу не останутся и известно о многих случаях, когда волки погибали в поединках с кабанами.
Память… куда бы её деть? Куда бы спрятать тот вечер, изменивший всю дальнейшую жизнь?
Молодой человек закурил, эта привычка появилась после полного братания с тьмой. И, пожалуй, время перекура было любимой статьёй расхода его свободного времени. Он долго выбирал это кресло, такое удобное, с пышными подлокотниками и нежнейшей подушкой. Было здорово развалиться в нём с сигаретой и бокалом чего-нибудь крепкого. Да, без выпивки ему не уснуть. Длительное курение, пустые раздумья, механическое прихлёбывание шайтан-пойла… МЕЧТА бл. дь!
— Шоно! Нет, не соглашайся! Не смей! — лисица ужом крутилась в попытках уйти от трёх нунганов. — Пусть хоть шкуру с меня спустят, не уходи во тьму!
Как она долго держалась! Даже после пыток, даже после унижений… Её грубо лапали, залезали на глазах волка прямо в трусики, жестоко сжимали грудь. Этого нельзя было вынести! Он сдался.
Их любовь. Так быстро закрутилась, ярко вспыхнула! Видимо, слишком ярко… Его лиса была красавицей, видной, желанной и сильной. Рядом с ней терялись все инстинкты, кроме единственного — основного. Наверное, нунганов тоже привлекала такая жизненная энергия.
После того самого последнего звонка Аньки и без того беспокойная жизнь Шоно наполнилась судорогами жуткого беспокойства. Руководитель даже несмежного подразделения живо интересовался всеми кибер-перемещениями волка. Вроде не по статусу лично беспокоиться о боевой единице хакеров, Гойский это делал с завидной регулярностью. Нет, сначала он давил через посредников и своих подчинённых, но однажды поздним вечером оказался подле Шоно, будто чёрт из табакерки!
— Сегодня вечером мы поговорим. Не забудь вскипятить чайник, — блеснул белыми, ровными зубами и быстро удалился. Оставляя стойкую печать опасности.
— Вот ко мне и подобрался…пиздец, — чётко осознал парень.
Шоно умел размышлять, он понимал — его знают, знают и лисицу. Кто-то готовит загранпаспорт и спешно переводит деньги за границу, кто-то меняет свои данные и уезжает в глушь, волк поступил иначе.
Две недели назад Шоно сел на велосипед и проследовал на нём до ближайшей остановки. Пересел на трамвай, затем на метро добрался до билетных пригородных касс, на электричке достиг предпоследней станции и появился в небольшой городской больнице города N.
— Могу я переговорить с Григорием?
Девушка, вскинув глаза, лишь брезгливо хмыкнула и, набрав внутренний номер, произнесла:
— Гришка, к тебе пришли, выйди.
После пяти минут ожидания, перед регистратурой выросла массивная фигура. Григорий узнал парня, мотнул головой, приглашая следовать за собой.
— Что в этот раз привело тебя ко мне, волк? — мужчина неаккуратно доедал бутерброд, покрывая крошками то тут, то там разбросанные бумаги. Большие плечи, отросшая щетина, торчащие из ноздрей волосы — всё отталкивало в этом человеке. — Опять в кружок нас собирать будешь? Рысь опять свернула свою тупую голову?
Надо держать эмоции! С кабанами иначе нельзя, им пофую, кого они раздражают, уважение должны проявлять все, а там разберёмся: насадить на клык или на руку в перчатке патологоанатома. Жёлудь, грязи и етьба — наши лучшие друзья! При всей неприглядности только этот человек смог бы стать хоть каким-то гарантом волчьего будущего.