Индиана, только ты! (СИ)

Пока волк относил тело, патологоанатом хмуро посмотрел на зверюгу, и совсем Пятнашке не захотелось, чтобы он трогал её за всякое да проверял надееспособность. Наверное, поэтому она и сказала:
— Ррррррррррр.
— Ого! Да чего за тебя так беспокоятся? Вполне себе живая. Лесом, красотка, я тебя в морг не возьму!
Рысь успокоилась, неприятно пахнущий человек не собирался к ней прикасаться, пусть вернётся знакомый охотник и отвезёт её к мамке Мурмявке, так вкусно пахнущей сосновой хвоей!
Шоно вернулся достаточно быстро, обтирая руки салфеткой с чем-то очень химическим.
— Я в путь, надеюсь, ненадолго. Долгих дней тебе и твоей семье, кабан.
— Со скотинкой всё нормально, а тебе долгих лет и лёгкой дороги, — ответил Григорий, всё ещё достаточно хмуро посматривая на Пятнашку.
— ШШШШШШ, РРРРрррмя! — вот что раздалось в ответ на любезное предложение убраться обоим.
— Кошки, — философски продолжил кабан. — Самые беззастенчивые манипуляторы, самые эгоистичные твари. Уверен, что не хочешь избавиться от неё?
— Уверен! — узкие глаза Шоно недобро сверкнули. — Иначе даже не взялся бы за её перевозку.
Отъезжали уже почти в полутьме. Дорога была неплохой, ухабы почти не чувствовались; говорят, местный губернатор расстарался перед выборами. Тем лучше! Волк должен был спешить.
— Ну что, не захотела остаться с кабанчиком? — полушутя спросил у таёжной гостьи Шоно. — Ну и ладно, только время потеряли у него, надо было тебя сразу Чёрным отдать, Верно говорю?
Все люди — болваны. Пятнашка давно это знала, единственным исключением была Мурмявка, так она и не человек вовсе, а мама! Вот чего ожидает этот охотник? Что она ответит ему ласковым голосом? Пришлось пренебрежительно положить голову на лапы и притвориться задремавшей.
— Молчишь? Значит, согласна со мной, — всё не унимался волчара. — Ты в курсе, что в тайге ходят легенды об охотниках, понимающих язык зверья?
Пятнашка вдруг резко вздёрнула голову. Но причиной стал не очередной бред, что нёс раскосый человек. Она почувствовала тяжёлые вибрации, воздух стал слишком насыщенным и… пах чем-то опасным.
— О! Я же говорил! Вот и ты начала меня понимать, а мои тотемные звери и понимают, и не трогают меня, — охотник ничего не ощущал! Он беззаботно болтал с раненой рысью, так и не рассмотрев тревожность зверя.
— Однажды мы с Инди ушли в лес слишком далеко от дома, — человек расслабленно хохотнул. — Тогда впервые она сидела на ветке как наблюдатель, а я общался с волками…
Машина резко дёрнулась, Шоно судорожно ударил по тормозам.
— Что за хрень?!
Дрожа от охватившего ужаса, Пятнашка подняла голову и уставилась на выхваченную фарами фигурку девушки.
— Лисииичка? — человек с надрывом спрашивал у полупризрачной фигуры, хотя она его даже не слышала.
Рысь смогла выдавить из себя лишь тихое утробное рычание, заглохнувшее сразу после открытия двери со стороны водителя. Идиот-охотник пошёл навстречу кошмарному созданию и, слава природе, оставил открытой дверь! Где только в лапах нашлась сила?! Не мешкая ни секунды, Пятнашка молнией кинулась в образовавшийся проход. Механизм защиты своих людей был полностью аннулирован жутким страхом, рысь очень быстро удалялась от концентрации злого присутствия.
Последними звуками, которые выхватили ушки-кисточки, стала режуще-скрежещущая фраза от неведанного ранее зла в человеческом обличье:
— Ну здравствуй, Шоно. Мой последователь, что так быстро предал своего бога. Сначала Змеища, а теперь и ты? Мои игрушки, верно, страх потеряли?!
Рысь без разбора понеслась через то ли пролесок, то ли чащу, унося лапы, шкуру и свою жизнь подальше от этого страшного создания…
***
— Лиса?.. — Шоно в шоке переспросил, ответ он знал. Конечно — нет. Но сейчас так нужно немного времени, чтобы просто прийти в себя.
— Нет, но шкуру я использовал её, — существо, так похожее на любимую, мрачно растянуло синие губы в подобие улыбки. — Ты слышал, что я сказал?
Нечто медленно приближалось к волку; тонкие, почти прозрачные пальцы коснулись вдруг одеревеневшего тела.
 
— Кем бы ты ни был, не оскверняй её тело! — Шоно прошептал, ведь голос исчез почти со всеми мыслями. Остался только всепожирающий ужас.
— Да что ты? Уже осквернил. А сейчас с удовольствием сделаю это и с твоей шкурой. Волчок — серыыый бооочок, — мёртвая холодная рука схватила Шоно за шею, протыкая синими когтями покрывшуюся мурашками кожу.
 
 
— Вышел Ясень погулять, волчьи шкуры поснимать.
 
Не пугайся так, зверёк, наступает Рагнарёк.
 
Будем резать и кромсать, будем волка убивать.
 
 
Певучий голос существа умолк, потрескавшиеся губы медленно приблизились к лицу волка. Запах мертвечины окутал чуткие, звериные рецепторы Шоно, осознание страшной ошибки со всей дури шарахнуло по почти утерявшему жизнедеятельность мозгу. Как он мог предположить, что воскресит лисицу с помощью Инди?! Этот жуткий ритуал изначально противоестественен!
Перед затуманившимся сознанием замельтешили картинки из прошлого: Сая, объясняющая, что нужно делать после смерти рыси… Обгоревшее тело названной сестры… Её слова, что холодно и далеко… Лица аниматов, участвовавших в том единственном ритуале по возвращению Инди, который он провёл, словно всю жизнь этим занимался… Лисица… смерть, просьба не влезать во тьму…
Страшное существо почти впилось в губы Шоно, шамкая возле них гнилыми зубами. Сознание медленно покидало тело волка, а душа рванула в пространство вечности, стремясь навсегда оставить тоску по совершённым промахам.
 
 
— Раз, два — лёд выдержит тебя едва.
 
Три, четыре — кто сейчас в твоей квартире?
 
Пять, шесть — нас теперь не счесть.
 
Семь восемь — и мы все сейчас попросим.
 
 
Существо отпрянуло от Шоно, затыкая уши.
— Что этооо? — визжало то, что сидело в теле погибшей лисицы.
 
 
Уходи под камень, бог, ты великим стать не смог.
 
 
В это мгновение, над стоящей машиной блеснула вспышка света. Медленно расправляясь, она поплыла в сторону беснующегося существа. Мёртвая плоть ошмётками падала вниз, свет жёг дёргающуюся фигуру.
 
 
Девять, десять, хватит в мире куролесить!
 
 
Тело лисицы разлетелось на сотни маленьких кусочков, чёрная субстанция, отделившись, рванула в мёрзлую придорожную лужу. Плямк… тонкий лёд был легко побеждён сильным ударом, но после полного исчезновения существа несчастная лужа покрылась толстой ледяной коркой, будто запечатывая в себе буйную тьму.
— Ёкырган! — философски произнёс Шоно, вытирая рукой мёртвый поцелуй от хрен знает кого, только не лисицы.
Медленно переводя взгляд от одного фрагмента тела к другому, волк устало рухнул на колени. Чуть коснулся нескольких ошмётков, очень маленькие… трудно определить и тем более собрать. Нежно провёл рукой по маленьким останкам, вот что делать? Бросить её здесь?
— Уходиии, я уберу, — раздался чей-то нежный шёпоток
— Кто ты? — безжизненным голосом спросил Шоно.
— Я…
— Лиса? Инди? Сая? Кто? — безразлично гадал Шоно, продолжая сгребать останки.
— Все. Уходи, — вслед за этим всё, что осталось от лисицы, вспыхнуло тем самым светом, что прогнал существо. Неожиданно, лица коснулось чьё-то тёплое дыхание. — Люблю…
Через долгие мгновения, когда ощущение чужого присутствия исчезло так же как и разбросанные куски лисицы, волк поднялся и на деревянных ногах подошёл к автомобилю. Словно робот сел за руль всё ещё работающей машины, хм, он так и не заглушил двигатель. Молча захлопнул водительскую дверь, аккуратно перевёл рычаг на драйв, развернул авто и поехал в обратную от Москвы сторону. Нужно вернуться к моргу, нужно помочь кабану и похоронить Серафиму Андреевну. В том, что он не найдёт там тело любимой, Шоно не сомневался.