В оковах пропасти (СИ)
Временами мне доводилось впадать в странное состояние, в котором я не сходил с места и слегка пошатывался. В такие моменты, в моём пустеющем сознании мелькали бессвязные мыслеобразы, обрывки воспоминаний, какие-то отдалённо знакомые места и люди. Как бы я не старался, лица оставались размазанными, а любые попытки углубиться дальше вырывали меня в реальность. Потом я приноровился не разрушать этот калейдоскоп видений, и остаток ночи пролетел едва заметно, пока в глаза не ударили первые лучи солнца.
Серая пелена поверх моего взора обесцветила яркий источник света, и всё равно, смотреть аккурат на солнце являлось не самым приятным занятием.
— Пфнн… — Прокряхтел я и прикрылся рукой.
То, что с моей губы стекала слюна, как после глубокого сна, я не заметил, и по какой-то неведомой причине стал озираться по сторонам. Вокруг ничего не изменилось, да и я находился на той же дороге, но перемены затронули нечто другое. Та самая частичка «меня», которая вчера почти угасла, теперь чуть-чуть окрепла. Даже в том движении, где я закрылся от солнца, больше преобладала доля осознанности, чем обычного рефлекса.
Конечно же, я всё ещё был настолько туп, что просто не ощущал значимой разницы. Мой зверский голод никуда не делся, физическое состояние продолжало ухудшаться, а тело уже обтягивалось кожей, как у голодающего несколько месяцев человека. Так сказывался один день без пищи, ведь наверняка организм зомби обладал повышенным метаболизмом и требовал срочной энергетической подпитки. Это мне удавалось чувствовать на уровне инстинктов, и, несмотря на маленькую победу над самим собой, сейчас я находился в самом начале своего тернистого пути.
Глава 2
Весь последующий день я продолжал бесцельно идти вперёд и всё также сторонился обглоданных трупов, коих в городе за минувшую ночь нехило прибавилось. Видимо некоторые выжившие были настолько небрежны, что в попытке сбежать под покровом тьмы, стали её жертвами. Многочисленные зомби настигли их и растерзали быстрей, чем вирус успел проникнуть в кровь.
Обычно места с трупами влекли за собой ярко выраженным запахом мертвечины и просто кишели моими собратьями, благодаря чему я мог заведомо почувствовать их скопление и обойти. Впрочем, один раз мне всё же довелось наткнуться на оставленные останки. Это случилось в тот момент, когда зомби учуяли свежую пищу, после чего устремились нетвёрдой, но спешной походкой куда-то в соседний квартал. Бегать, само собой, уже мало кто был способен.
*Очередь выстрелов… Тишина… Взрыв* — Вскоре донеслись звуки, а мой нос уловил едкий запах обожжённой плоти и гари.
Сам я в очередной раз пошёл наперекор толпы, и, скорей всего, спас свою никчёмную жизнь, однако предо мной стояла другая дилемма в лице недоеденных человеческих частей. Они лежали между спуском с трассы и тем поворотом, где скрылись другие зомби. Позади меня расположилась непомерно длинная трасса на высоких сваях, и туда я не желал возвращаться всей своей крупицей разума.
Как известно, в Китае любили для экономии места строить дороги над жилым районом или станцией метро. Если же ты ступил на это шоссе и вовремя не передумал вернуться, то спуститься вниз сможешь далеко не сразу, ведь в лучшем случае потребуется пройти два-три километра. У меня преодоление такой трассы заняло целую вечность, но на деле я брёл под знойным солнцем уже более трёх часов. И хоть жара для зомби ощущалась ровно столько же, сколько и холод, а точней — никак, обратный путь мог окончательно доконать меня.
— Хра-аа… — Самопроизвольно вырвался из моих уст тяжёлый вздох с лёгкой хрипотой.
К тому времени я так ослаб, что тело едва меня слушалось, движения становились неповоротливей, а шаг короче. Являлось странным, как мне вообще удалось пройти по высотной дороге и не перевалиться через её край, к чему я не раз был близок, но миновать останки оказалось ещё сложней. Здесь наблюдались недоеденные трупы и различные оторванные конечности, чей контур в моём сознании воспринимался бежево-красным оттенком. То бишь, они утратили некоторую долю аппетитности, и если у инфицированного человека будет выбор, есть мертвечину или последовать за живой жертвой, тогда он без раздумий предпочтёт второе. Вот только с голодным зомбированным дела обстояли чуть иначе.
Мой взгляд машинально сфокусировался на ближайшем куске плоти, отчего рецепторы обоняния стали сходить с ума и в животе заурчало, а челюсть сомкнулась с неприятным щелчком верхних зубов об нижние. Изменённому вирусом разуму было наплевать, что это — воняющая человеческая ступня, по которой уже ползали мухи. Почти вся моя сущность желала впиться зубами в данный деликатес и обглодать его до костей, дабы восполнить недостаток сил. Тем не менее, вопреки безумному голоду, я всё равно поднял глаза выше и побрёл через площадку с трупами. Медленно, шаг за шагом и стараясь не споткнуться об чью-то руку или ногу, чего было довольно сложно избежать.
Моя неустойчивая поступь так и стремилась зацепиться за кусок рваной одежды, а ближе к половине проделанного пути, кроссовок утащил за собой потемневший от крови и грязи рукав некогда белой рубашки. Он сопровождал меня весь спуск, издавая шаркающий звук, и только потом отцепился.
— Ха-ха-ха… — Участилось моё дыхание, наверно по той причине, что я испытывал эдакое «возбуждение» от столь близкого нахождения с плотью.
Наконец-то миновав «опасную» территорию, я какое-то время продолжал испытывать позывы зверского голода. Моё лицо искажалось, а зубы сжимались до скрипа, но в целом, ещё одно маленькое препятствие было пройдено. Скорей всего я считался единственным зомби, страдающим от недостатка еды там, где всюду лежали трупы людей. Это выглядело до слёз нелепо, как если бы человек, окружённый пресной водой, умер бы от обезвоживания.
И даже так, доведись мне вчера идти по останкам людей, то я бы вряд ли смог настолько хорошо совладать с самим собой. Чуть окрепшее сознание даровало мне что-то немаловажное. Быть может, волю? Конечно же, пока это были самые зачатки, однако новый день, третий от начала катастрофы, привнёс в моё тусклое существование толику перемен.
Ночь, как и в предыдущий раз, прошла под открытым небом. Между тем я ослаб до такой степени, что ноги перестали меня держать. Единожды споткнувшись, я оказался вынужден провести время на голой земле до самого рассвета. Холод не ощущался, но моё тело почему-то тряслось, а тьма и дикий голод не позволили долго пробыть в той фазе, которую люди называли «сном». Казалось, ещё немного и я окончательно разобьюсь о скалы чуждого эго, после чего начну поедать собственные руки. Безысходность наполнила практически каждый уголок поломанного сознания, и когда мои зубы уже были готовы впиться в лакомую плоть, взошло долгожданное солнце.
*Лай собак… Одиночный выстрел…* — Вновь донеслись уже привычные звуки.
Голод медленно отступал, словно период того зверя, который поселился внутри меня, закончился. Ненадолго, ведь он всё ещё находился где-то рядом, но что являлось более важным, так это впервые наступившая ясность мысли. Сейчас она была весьма слабой, и могла сравниться с мышлением пятилетнего ребёнка, тем не менее, частичка «меня» обзавелась зерном разума. И если в предыдущие дни мне давались только систематизированные решения из разряда: «Обойти то, не зная для чего»/«Встать, если внезапно упал», то теперь в моей голове присутствовала вполне себе настоящая координация действий.
“Что со мной? Я… Лежу? И впрямь… Надо встать… И идти… Но куда? Не знаю…” — Давались мне простейшие мысли, пока взгляд был устремлён в небо. — “Кто я? Не помню…”
К несчастью, в моей голове сохранилось лишь то немногое, что я видел после превращения в зомби. Кем я был раньше, моё имя и тому подобное, оказалось полностью стёрто. Даже то, как в данный момент протекали мои суждения, больше походило на обрывистые фразы или неоконченные мысли. Сфокусироваться на чем-то одном, развивать логическую цепочку и делать рациональные выводы, сейчас я не мог.