Заплатите налоги, госпожа попаданка! (СИ)

Он вспыхивает и качает головой:
– Вся моя одежда, ваше сиятельство, помещается в одном саквояже. Остальное – книги и оборудование для магических опытов.
Ну, что же, отлично! По крайней мере, к делу он подходит весьма серьезно.
Кабинет для магических занятий он оборудует сам, и я вхожу туда с заметной робостью.
Высокие – до потолка – шкафы заполнены книгами, колбами и мешочками с душистыми травками.
– Буду вам признателен, ваше сиятельство, если вы не станете здесь ничего трогать, предварительно не посоветовавшись со мной. Не подумайте ничего дурного – я всего лишь забочусь о вашей безопасности. Среди этих трав есть ядовитые.
Я заверяю его, что без его ведома даже не зайду в эту комнату. Мне нравится его настрой. Если он разговаривает так со своей работодательницей, то и ученицам спуску не даст.
А вот бабушку это настораживает.
– Ты только подумай, дорогая, как он станет над ними измываться! А среди них – представительницы знатнейших семейств Виларии. То, что могли снести учащиеся мужской академии, не приемлемо для девушек.
– Зато он научит их чему-то действительно полезному, Ви, – возражаю я.
– Девочка моя, – усмехается ее светлость, – неужели ты думаешь, что они едут сюда, чтобы чему-то учиться? Нет, то есть, конечно, знания станут приятным дополнением к тем преимуществам, которые даст им учеба в магической школе, но не более того. Документ об окончании школы даст им возможность повысить свой статус и удачно выйти замуж. У большинства из них наверняка слишком низкий магический уровень, чтобы они могли применять магию на практике. Я и сама использую свои знания крайне редко – слишком сильный упадок сил случается после этого. Поэтому я советую тебе на всякий случай поискать другого учителя – если вдруг от услуг де Крийона придется отказаться. А пока вели-ка Коринн принести мне мой мундштук.
Апартаменты, в которых разместятся ученицы, поделены на две категории. Есть что-то вроде люкса – трехкомнатные номера, состоящие из гостиной, спальни и комнатки для личной горничной. Такой вариант размещения смогут позволить себе разве что девушки из очень обеспеченных семей. Остальные будут довольствоваться однокомнатными четырехместными номерами, что гораздо скромнее.
Первой в школу прибывает Жаннет Нуарре. Признаться, я знакомлюсь с ней с большим любопытством. Девушка оказывается невысокой, упругой, с длинной рыжей косой. Она занимает как раз один из люксовых апартаментов – к вящему неудовольствию приезжающей почти одновременно с ней Арлет Пикард.
– Ваше сиятельство, – кривит она яркие губы, – я полагаю, что особыми привилегиями должна пользоваться только высшая знать. А мадемуазель Нуарре – всего лишь дочь барона.
Она не стесняется говорить это при самой баронессе, и та бурчит в ответ из другого угла:
– А я слышала, что некоему герцогу, чтобы оплатить учебу в школе для своей дочурки, пришлось продать пару лошадей из своей конюшни.
Похоже, удар попадает в цель, потому что брюнетка вспыхивает и даже не находит, что ответить.
А я только вздыхаю. Надеяться на теплые дружеские отношения внутри нашей маленькой школы не приходится.
Все наши ученицы примерно одного возраста – от семнадцати до двадцати лет. Большинство – из столицы, но есть и провинциалки. Представительниц высшей знати видно сразу – по вздернутым кверху носам и привезенным с собой слугам. Да еще – по сияющим в ушах и на шеях фамильным драгоценностям. А мы, между прочим, предупреждали их родителей, что никаких сейфов в школе нет, и охрану у каждой комнаты мы ставить возможности не имеем.
Конечно, никто из девушек отродясь не работал, и они понятия не имеют, откуда берутся деньги. Разве что баронесса Нуарре прекрасно понимает, на чем основано богатство их семьи – у нее как раз из всех прибывших самые роскошные бриллиантовые серьги, что вызывает зависть и злость у некоторых других учениц.
Ну, ничего, если они хотят учиться в нашей школе, им придется как-то сосуществовать друг с другом и хотя бы внешне не выказывать недружелюбия.
 
– Трудно вам с ними будет, ваше сиятельство, – жалеет меня Дениз. – Еще и этот противный месье де Крийон! Я искренне хотела ему помочь, а он сказал, что лучшее, что я могу сделать – это не мешать. Не правда ли, какой наглец?
Я сочувственно поддакиваю, но мысли мои заняты совсем другим – через два дня в поместье по случаю открытия школы должен состояться приём, на который съедутся дворяне со всего герцогства. Непростое испытание для моих нервов.
Это – не бал в столице, где меня представляли новым знакомым. Это – раут, на котором соберутся те, кого графиня де Ламарк знает с детства. Те, с кем она (то есть, я!) должна обсуждать множество самых разных вещей. А если я назову кого-то не тем именем? Перепутаю чьих-то жен, мужей и детей? Или проявлю недопустимое незнание истории Виларии или местных обычаев?
Ох, мне нужно срочно что-нибудь выпить. И это что-нибудь – отнюдь не стакан воды, что предлагает мне Дениз.
16. Эжени. Дедушка в полночь
Вечером я впервые встречаюсь с нашими ученицами за одним столом. Все двадцать девушек приветствуют меня с большим радушием. Даже Арлет Пикард – на сей раз она не считает возможным критиковать мой наряд. Впрочем, мой гардероб уже обновлен, а я уже и сама в состоянии подметить устаревшие платья на некоторых ученицах – не сомневаюсь, им еще доведется отведать яда с острого язычка дочери герцога.
С началом занятий в стенах школы девушки будут носить стандартную форму – бордовые платья, отделанные кружевом по вороту и манжетам. Это позволит хотя бы немного нивелировать материальные различия между ними.
Но сегодня им еще позволено блеснуть своей любимой одеждой. И хотя мужчин за столом нет, некоторые ученицы надели платья с декольте и увешали себя драгоценностями. Ну, что же – пусть пока развлекаются.
А вот то, что одна из девушек считает возможным высказать свое «фи», критикуя рассадку за столом, я не могу оставить незамеченным:
– Напомните мне ваше имя, мадемуазель! – требую я. – И выскажите, пожалуйста, ваши претензии чуть громче – чтобы их слышала не только ваша соседка.
Светловолосая девушка заметно смущается, но отвечает довольно уверенно:
– Маркиза Мариса Лесанж. Простите, ваша светлость, если я невольно вызвала ваше раздражение, но я полагаю (и не стыжусь повторить это во всеуслышание), что наши с герцогиней Пикард титулы дают нам право самим выбирать себе место за столом, а не смешиваться с теми, чей ранг значительно ниже.
При этих словах Арлет краснеет и начинает старательно ковыряться в гусином паштете на своей тарелке. Похоже, к подобному выпаду подруги она оказывается не готова. А учитывая, что однажды она уже проштрафилась, то и поддерживать Марису не спешит. А вот другие девочки в ответ на это возмущенно перешептываются.
– Вы имеете право на собственное мнение, мадемуазель! – признаю я. – Но я бы хотела, чтобы не только вы, но и все присутствующие осознали общее правило – в стенах нашей школы вы все находитесь в равном положении. Ни я, ни ваши учителя не станут делать между вами различий. И требовать к себе особого отношения никто из вас не сможет. Если кого-то не устраивает подобное положение дел, то скажите это сразу – таковым лучше поискать для себя другое учебное заведение.
Я выжидательно смотрю на маркизу. И не только я.
Мадемуазель Лесанж хмыкает, показывая свое отношение к подобному правилу, но с протестами решает повременить.
– Как изволите, ваше сиятельство, – отвечает она и возвращается к еде.
Признаться, я предпочла бы, чтобы среди учениц не было столь титулованных особ – тогда остальные девочки чувствовали бы себя куда комфортнее. Но что есть, то есть.
Не удивительно, что после такого ужина у меня появляется головная боль.
– Я принесу вам чаю с мелиссой, – предлагает Дениз. – А на ночь нужно непременно выпить теплого молока – отличное средство от бессонницы.
Как ни странно, но молоко помогает (а может, сказывается усталость от многочасового общения с этой разношёрстной компанией), и я засыпаю довольно быстро.