Заплатите налоги, госпожа попаданка! (СИ)

Прежде, чем что-то сказать, герцогиня внимательно меня изучает:
– Дорогая, я помню, как твоя бабушка рассказывала о мире, из которого она прибыла. Она говорила, что в вашей стране нет аристократии, и все люди равны. Она считала это правильным. Быть может, для вас это нормально, но учти – в Виларии подобные идеи недопустимы. Поэтому прежде, чем ты решишь нарядить лакеев и горничных в шелковые платья, хорошенько подумай.
Я улыбаюсь, а Вивиан неодобрительно качает головой:
– Мне не нравилось, как Эжени обращалась со слугами, но это вовсе не значит, что я намерена общаться с ними на равных. Ты уже вдвое увеличила расходы на их питание, теперь вот по-новому обустраиваешь их быт. Всё это приведет лишь к ненужным разговорам. А слухи, поверь, здесь распространяются очень быстро.
О, да, это я уже поняла.
От непростого разговора нас отвлекает всё та же горничная. Она снова приоткрывает дверь и взволнованно сообщает:
– Приехал его высочество!
– Принц? – изумляется герцогиня. – Но с чего бы? И что же ты медлишь, Клодетт? Немедленно зови Юджину и Лулу – ее сиятельству необходимы прическа и платье. Надеюсь, его высочеству предложили хорошее вино?
Но служанка мотает головой:
– Его высочество не стал заходить в дом. Он сказал, что приехал не к ее сиятельству, и просил вас не беспокоить. Он велел проводить его к месье де Крийону.
– К месье де Крийону? – недоверчиво переспрашиваю я. – Но с чего бы?
– Так он сейчас в школе? – уточняет герцогиня. – Хорошо, можешь идти. Но Юджину и Лулу всё-таки позови.
Когда Клодетт убегает, я задаю риторический вопрос:
– Что ему могло понадобиться в школе? Мне казалось, что он с Крийоном вовсе не знаком. Да, они встречались здесь, на балу, но о чём они могут разговаривать?
Признаюсь, я обеспокоена. Может быть, до его высочества дошли те же слухи, что и до графа де Версена? Или он узнал о моем первом опыте применения портальной магии, которая опять-таки запрещена законом? Но откуда он мог это узнать?
Герцогине приходит в голову другой ответ:
– Его величество требует, чтобы женой его высочества стала магически одаренная девушка. Возможно, принц приехал, чтобы поговорить с де Крийоном об успехах тех девиц, которых прочат ему в невесты? Кто может рассказать об их способностях лучше, чем учитель магии, который совсем недавно проверял их на муленире?
Ну, что же, отлично! Представляю, как вытянется физиономия принца, когда он узнает, что из трёх претенденток на его руку самая сильная магия у милой, но отнюдь не блещущей красотой Луизы Монкур (я заметила это на уроках). И какой выбор он сделает, если разум позовет его в одну сторону, а сердце – совсем в другую?
***
Принц Виларийский
Я разговариваю с де Крийоном прямо в классе. Ровные ряды парт и в целом аскетичная обстановка располагают к серьезному разговору.
– Ваше высочество, я счастлив, что вы не оставляете школу вашим вниманием, – на приеме я не заметил, чтобы учитель магии заикался. Но сейчас он заикается, и еще как!
Я взмахиваю рукой – дескать, не нужно церемоний, и он переходит к делу:
– Но простите, ваше высочество, я не могу раскрывать информацию о магических уровнях наших учениц. Да, я проводил проверку девушек на муленире, но вы же знаете, что говорить об этом я не имею права.
Надо же, какая принципиальность! Впрочем, зная, за что его выгнали из королевской академии, этого можно было ожидать.
– Ну, что вы, дорогой шевалье, я отнюдь не требую от вас никаких секретных сведений, – заверяю я его. – Но вы же можете оказать мне небольшую услугу?
Он вытягивается в струнку и кивает:
– Разумеется, ваше высочество, если это в моих силах.
– Мне хотелось бы знать, шевалье, об успехах ваших учениц. Наверняка вы уже можете чем-то похвастаться. Я не спрашиваю вас об уровнях владения девушками магией, но, возможно, у кого-то из них хороший потенциал. Кто из ваших учениц производит на вас наиболее благоприятное впечатление?
Я сам не называю никаких имен. По герцогству и без того уже ходят слухи, что я ищу себе невесту, и мне бы хотелось избавить девушек от излишнего любопытства со стороны.
 
Де Крийон смотрит на меня с удивлением. Пытается понять, с чего бы мне интересоваться делами его школы. Он – человек, погруженный в науку, от светских сплетен далек.
– Вынужден признать, ваше высочество, что из большинства приехавших к нам в школу девушек вряд ли получатся сильные маги, – с сожалением признает он, – они не имеют к этому ни способностей, ни желания. Хотя, безусловно, мы стараемся делать всё, чтобы привить им некоторые навыки, которые могут быть полезны в семейной жизни.
Ну, что же, вроде бы, он вполне честен. Вот только непонятно, как при слабых магических способностях здешних обитательниц в столице смогли зафиксировать столь резкий скачок магии в школе? Или экспериментами баловался сам месье де Крийон? Но у него и раньше был высокий уровень магии.
– Неужели среди ваших учениц нет никого, кого вы могли бы выделить особо?
Мне кажется, или он отчего-то смущается?
– Даже не знаю, ваше высочество. Дочь барона Нуарре, мадемуазель Жаннет, способная и целеустремленная девушка. Я был удивлен, что она не учится в столичной школе. Должно быть, только скромный титул ее отца послужил тому препятствием. Дочь маркиза де Монкур тоже отнюдь не бесталанна, только ее требуется к учебе понуждать, так как сама по себе она весьма ленива, – тут он смущается окончательно. – Простите, ваше высочество, я не должен был этого говорить.
Я уверяю его, что ничего дурного он не сказал – напротив, похвалил девушек, – и он чуть успокаивается. Но к дальнейшему разговору он явно не расположен.
Я подхожу к окну. На аллее в парке как раз Луиза Монкур с элегантностью бегемота пытается перепрыгнуть через лужицу. Я внутренне содрогаюсь и отворачиваюсь.
– А мадемуазель Пикард и мадемуазель Лесанж? – отчаявшись получить информацию обходным путем, я открываю карты.
Де Крийон не готов откровенничать, но по выражению отчаяния, промелькнувшему на его лице, я понимаю, что успехи девушек в магической науке весьма скромны.
Откуда-то с улицы снова раздается шум, который я уже слышал в начале нашего разговора, и я недовольно морщусь:
– Право же, если здесь так шумно и во время занятий, то не удивительно, что ученицы не проявляют должного рвения к учебе.
Де Крийон тоже выглядывает на улицу:
– Нет-нет, ваше высочество! У нас созданы все условия для хорошей учебы. Если желаете, я могу провести вас по другим аудиториям. А что касается шума… Сегодня идут ремонтные работы в комнатах прислуги.
Мне показалось, я ослышался:
– Ремонтные работы?
– Да-да, – а вот на эту тему месье говорит с удовольствием, – ее сиятельство потребовала, чтобы там тоже появились печи. Там, знаете ли, было очень холодно. А еще ее сиятельство лично бывает на кухне и смотрит, чем кормят работающих в доме слуг – и вовсе не для того, чтобы на них экономить. Напротив, она желает, чтобы они питались вдоволь. Она весьма заботливая хозяйка, что заслуживает всяческого уважения, не так ли, ваше высочество?
Неужели он говорит о графине де Ламарк? Интересно, с чего бы вдруг ей заботиться о слугах? Или судебный процесс так ее напугал?
Я вспоминаю свой недавний сон, в котором ее сиятельство высказала вопиюще возмутительную идею об обучении магии детей из народа. Тогда этот сон показался мне не столько дерзким, сколько забавным – именно потому, что речь шла о де Ламарк, которая из своих слуг была готова выжать все соки, и которую вряд ли заботил вопрос их обучения в школе.
Но учитывая то, что я услышал сейчас…
Дверь в кабинет отворяется. А вот и сама графиня!
– Мне доложили, ваше высочество, что вы здесь, и я поспешила засвидетельствовать вам свое почтение.
Она явно ждёт, что я объясню ей причину своего визита, но я лишь отвешиваю ей стандартный комплимент, благодарю де Крийона за содержательную беседу и, сославшись на неотложные дела, направляюсь к выходу.