Заплатите налоги, госпожа попаданка! (СИ)
– Зачем же в таком случае вы держите дома изображение его библиотеки? – удивляется она.
А вот на этот вопрос я могу ответить вполне искренно:
– Чтобы знать, к чему я должен стремиться. Там есть очень редкие книги – в том числе и те, которые сейчас запрещены. Ваш дедушка, кстати, часто там бывал – тогда библиотекой владел еще отец нынешнего герцога Энгера. Мой отец тоже собрал отличную библиотеку в нашем дворце, и я продолжаю ее пополнять, но ей еще далеко до той, что изображена на картине.
Она кивает:
– Я наслышана о вашей библиотеке. Если вы не будете против, я хотела бы когда-нибудь в ней побывать.
Вот как? Не в парке, который славится своими фонтанами на всё герцогство? Не в картинной галерее, где собраны картины лучших художников Виларии? Не в оружейном зале, наконец?
– Неужели, вы любите читать?
Я сам понимаю, что вопрос прозвучал несколько грубовато, но так уж получилось. Графиня усмехается в ответ:
– Да, представьте себе, женщины тоже иногда читают.
Я примирительно улыбаюсь, и ее взгляд чуть теплеет. А тут как раз начинает играть музыка, сообщая о начале нового танца. И прежде, чем я успеваю подумать, моя рука двигается вперед в приглашающем жесте. А впрочем, почему бы и нет?
Когда мы выходим в центр зала, и моя вторая рука опускается на талию ее сиятельства, я чувствую странное волнение.
– Я думала, ваше высочество, что вы будете последовательны и пригласите на этот танец Луизу де Монкур, – тихо говорит графиня.
Ох, уж эти женщины! От них невозможно что-либо скрыть. Не удивлюсь, если всё герцогство уже знакомо с тем списком, который мне прислал дядя. А какого тем девушкам, что в него включены?
– Давайте лучше поговорим о драконах, – вздохнув, предлагаю я. – Вы, ваше сиятельство, отлично поработали на балу с местным обществом. К вам в поместье скоро зачастят желающие подержать у себя этих восхитительных животинок.
Она улыбается:
– Вы не представляете, ваше высочество, во сколько обходится нам их содержание. А при таком варианте драконы будут обеспечены куда лучше. Их будут холить и лелеять, разве не так? Хотя вы, кажется, сомневаетесь, что однажды они смогут превратиться в людей?
– А вы? – парирую я. – Не слишком ли легкомысленно с вашей стороны рассказывать подобные легенды?
Она уже смеется:
– Ах, ваше высочество, я же не придумала это сама. К тому же, за сто лет много всего может случиться.
Мы расходимся на некоторое время – на этой фигуре предусмотрен обмен партнерами, – а потом снова соединяем наши руки. Я решаю, что ее сиятельство заслуживает хотя бы маленькой похвалы.
– Я слышал, вы стали проявлять внимание к условиям, в которых живут ваши слуги, и был приятно этим удивлен. Забота о тех, кто от нас зависит – обязанность каждого дворянина.
Она серьезно отвечает:
– Вы совершенно правы, ваше высочество! Но как вы полагаете, не следует ли нам заботиться не только об из теле, но и всячески развивать их ум? Я заметила, что среди работающих в поместье детей есть весьма сообразительные особы. Невежество народа не идет на пользу Виларии.
Я вспоминаю недавний сон, после которого проснулся в холодном поту, и вздрагиваю. Ох, нет! Кажется, сон был вещим.
Я смотрю на графиню с подозрением. Ее дедушка был одним из лучших виларийских магов, и, быть может, ей передались какие-то из его талантов?
27. Эжени. Хозяйственные дела
Бал во дворце его высочества оказывается весьма полезным. К тому моменту, как гости начинают разъезжаться по домам, я уже получаю несколько выгодных предложений. Местное общество внезапно воспылало любовью к драконам, и надеюсь, на этой волне мы пристроим наших питомцев в хорошие руки. Нужно будет только подготовить грамотный договор, который не позволит новым владельцам (или, быть может, арендаторам?) их обижать.
Несколько особей я хочу всё-таки оставить в поместье. Приятно же – гуляешь ты по лугу или по саду, а рядом с тобой дракончик прыгает. Красота!
Месье Шардоне мой план приводит в восхищение.
– Ежели, ваше сиятельство, нам этих проглотов удастся продать, так мы с вами даже налоги сможем заплатить как полагается, без всяких переписываний хозяйственных книг.
Насколько я понимаю, раньше как полагалось налоги не платились. Стыдно признаться, но в этом вопросе я Эжени почти не осуждаю. Что это государство делает для своих граждан? Разве тут есть бесплатные школы или больницы? А может быть, крестьянам выплачивают пенсии? Как бы не так!
Но на сей раз я решаю проявить законопослушность. Герцог наверняка распорядится, чтобы наши доходы (или с чего тут платится налог?) чиновники проверили особенно тщательно.
– С доходов, – подтверждает управляющий. – Только эти доходы еще попробуй получи.
Ага, вот оно как! Сначала крестьяне должны заплатить нам шампар в виде части своего урожая. А это-то как раз процесс непростой, учитывая, что они живут впроголодь, и хорошо, если им самим хватает зерна до нового урожая.
А есть еще подушная подать шеваж. Тут уже неважно, есть тебя доход или нет, изволь заплатить.
– И про габель не забудьте, – добавляет Шардоне, а видя мой недоуменный взгляд, поясняет: – налог на соль.
Нет, ну нужно же кому-то было такое придумать! То-то я удивлялась, что блюда то и дело подают недосоленными. А бедные крестьяне, наверно, и вовсе только пресную еду едят.
– Есть-то они могут как захотят, – усмехается управляющий, – а вот норму соли в месяц выкупать обязаны.
Нет, ну это и вовсе глупость какая-то! Им тут в Виларии еще на воздух налог ввести, и всё – озолотятся. Правда, ненадолго.
В вопросе уплаты налогов я полностью полагаюсь на месье Шардоне. Прошу его только не быть слишком требовательным к тем, кто действительно не может пока заплатить.
Вдоволь наговорившись о налогах, отправляюсь в школу, чтобы поговорить с месье Шардоне о порталах. Но, как ни странно, он мало что знает о портальной магии.
– Это запретная тема, ваше сиятельство, – он разводит руками с некоторым сожалением. – Все книги, где хоть что-то говорится об этом, из публичных библиотек были изъяты еще несколько десятков лет назад. Думаю, их еще можно найти в частных коллекциях, но и то вряд ли. Я одно время интересовался этим вопросом, но пришел к выводу, что занятие это опасное, и результата оно не принесет. Если даже опыты в королевской академии магии закончились полным провалом, то что можем мы – исследователи-одиночки?
Я не смею его разубеждать, хотя он подтверждает одну мою мысль, которая пришла ко мне еще на балу – что в библиотеке герцога Энгера могут оказаться те книги, которые когда-то подтолкнули моего дедушку к открытию порталов. Нужно будет как-нибудь ее посетить. Если возможно – то не тайно. Наверняка, герцог гордится своей библиотекой и будет польщен, если я захочу взглянуть на это сокровище.
Во время обеда бабушка сообщает мне свежие сплетни.
– Говорят, его высочество уделил тебе особое внимание на балу? Ну-ну, не скромничай. Откуда я это знаю? Иногда, дорогая, бывает полезно курить у раскрытого окна. Особенно когда на скамейке под окнами делятся тайнами молодые девицы.
Я хмыкаю с набитым ртом. Заливное из белой рыбы сегодня повару особенно удалось.
– Мадемуазель Пикард была весьма недовольна тем, что принц оставил ее сразу же после танца, чтобы поговорить с тобой, – хихикает герцогиня. – Хотела бы я посмотреть на ее лицо в тот момент. Но смех смехом, а между прочим, многие полагают, что именно она – фаворитка в забеге, где главный приз – рука и сердце его высочества. Не удивлюсь, если однажды она станет нашей королевой.
Я тоже этому ничуть не удивлюсь. Такие, как она, всегда оказываются на коне – и часто не вполне законным путем. Но принц – взрослый мальчик, и если он сделает именно такой выбор, то я не стану его жалеть.
– Даже наша главная горничная Констанс делает на Арлет свою ставку, – в голосе герцогини проскальзывает недовольство. – Она самолично убирается в ее комнатах и исполняет любые ее капризы. Но я еще надеюсь, что в столице найдутся более достойные претендентки в супруги его высочеству. Кстати, эта болтушка оставила на скамейке свой дневник. Мне принесла его моя камеристка. Там много интересного. Весьма опрометчиво со стороны мадемуазель Пикард было взять его с собой на прогулку.