Оборотень по объявлению. Моя строптивая пара

– Я не верю в любовь на расстоянии. У меня был опыт подобных больных отношений, ты знаешь. Больше не ввяжусь в такое. Никогда!
В тот раз все закончилось изменой уже через месяц. В этот – я не позволю проворачивать с собой подобный номер.
Откажусь. Буду рыдать ночами в подушку, кусать одеяло, сжимать зубы, но либо возьмет меня с собой, либо надо прощаться здесь и сейчас. Нет никаких препятствий меня не брать. Только его нежелание. И это было больнее всего!
– И что? Бросишь работу? Семью? – неожиданно спросил Паша, сжимая челюсть.
– Семья далеко, мы и так на связи по телефону. Работа заменима: моя профессия востребована почти в любом конце Земли, – начала перечислять я, а потом сама себя остановила: в голову пришла мысль. – Подожди, подожди, а через полгода мне все это не надо делать, если соглашусь? Или кольцо – откупное, чтобы я спокойно отпустила тебя в вольное плавание?
– Санни! – закричал на меня парень, и я удивленно вскинула взгляд.
Паша первый раз орал на меня. Весь пунцовый, казалось, даже сосудики в глазах полопались.
– Что? – хорохорилась я, делая вид, что не страшно самой рушить любовь. – Не надо мне подачек! Забирай свое кольцо! Я могу отпустить тебя просто так!
Я выскочила из-за стола, а Паша бросился вдогонку. Обнял меня сзади за плечи и попросил с жаром:
– Стой! Давай поговорим.
– Пусти! – я старалась говорить холодно, затыкая ноющее сердце. Повела плечами, стараясь освободиться, но так и осталась в плену. – Если ты не уверен в отношениях настолько, что хочешь проверить их расстоянием, нам лучше разойтись.
– Не отпущу!
– Пусти…– отрешенно сказала, чувствуя, как отмирает надежда.
Хотел бы – уже бы посыпал голову пеплом и предложил ехать в Канаду.
– Нет! – лишь крепче стискивал в объятиях Паша.
По позвоночнику словно кошка пошла лапами. Снова это ощущение!
– Тебе же сказали отпустить… – раздалось угрожающее рычание за спиной.
Мун! Это он! Оборотень!
Я почувствовала его кожей еще до момента, когда мужчина обозначил свое присутствие, просто не распознала ощущение. Во мне словно сработал датчик, который мобилизовал все силы организма, и апатия отхлынула волной.
Паша от удивления чуть расслабил хватку, и я выскользнула из любовно-принудительного объятия. Необъяснимое желание разорвать контакт как можно скорее не отпускало, пока я не взглянула в зеленые глаза.
Мун впервые не смотрел на меня, хотя я знала, что стоит побежать – и все внимание мигом сосредоточится на мне. Поймает, схватит, увезет, стоит только спровоцировать охотничьи инстинкты.
Лицо мужчины выглядело устрашающе, а аура агрессии придавливала к полу. Хотелось забиться под стол и не вылезать оттуда, пока буря не утихнет.
– А? Иди на хрен! – пренебрежительно отмахнулся грязной тряпкой слов Паша. – Не лезь не в свое дело!
Плечи развернул, лицо вытянул вперед, подбородок вскинул. Но все эти рефлекторные движения тела на вызов смотрелись жалко рядом с оборотнем. Тому стоило лишь чуть склонить подбородок, чтобы стало понятно: конец котенку.
Почему Мун вмешался? Следил за мной? Подумал, что обижают?
Черты лица мужчины медленно вытягивались, и в один момент я испугалась до икоты, что он обернется в волка прямо здесь – и тогда всем крышка. Внутри зрела уверенность, что отсидеться в стороне в этом случае не получится. Одно дело – держать под контролем только мой язык, а другое – такой информационный взрыв. Оборотни такого не спустят, можно попрощаться с нормальной жизнью!
Мун терзал Пашу взглядом еще до броской, как красный флаг, фразы. А после такого вызова грудная клетка оборотня заходила ходуном, я видела, словно под микроскопом, как швы рубашки расходятся, а слух уловил первые предупреждающие трещащие нотки.
О нет! Только не это!
Я не могла объяснить себе, почему так сделала. Мое тело было быстрее, чем мозг, или же подсознание знало ответ лучше – не знаю. Но я мгновенно встала между мужчинами лицом к Муну и положила руку ему на грудь.
Сама смерть на секунду взглянула на меня из глубины диких зеленых зрачков, как только я перехватила взгляд оборотня. Под моей ладонью бушевал пожар – хотелось отдернуть руку, словно от горячей печки, но я чувствовала: сделаю это – и произойдет нечто непоправимое, словно нажму красную кнопку мировой войны.
 
Иногда мы действуем инстинктивно, но оказываемся правы. В массаже я часто доверяла своему телу и никогда не ошибалась; даже если пациент был уверен в зажиме или истощении одних мышц, мои руки ощущали настоящую проблему.
И сейчас я, не отдавая себе отчета, знала, что без моего касания больше не будет ресторана “Белый кролик”, больше не будет Паши. Возможно, больше не будет и меня.
Позади Муна стоял блондин с цепким взглядом лидера, напряженный до предела. Но стоило мне дотронуться до оборотня, как он на секунду замер, а потом заметно расслабился, словно смерч свернул в сторону от его родного дома.
Мун был на грани оборота – я это чувствовала. Сейчас на меня смотрел зверь, поэтому я, не убирая руку, попыталась призвать человека, а не волка:
– Мун! Не надо!
– Что? Ты его знаешь? Да что происходит? Почему ты его трогаешь? – негодовал позади меня Паша.
Но я не отрывала взгляда от оборотня, чувствуя, что это будет непоправимой ошибкой. Будто только мне было по силам сдержать зверя.
Я же видела, как заостренные черты лица Муна с моим прикосновением смягчились, а стоило позвать по имени, как зверь ворчливо начал отступать. Тело под рукой становилось холоднее.
Кажется, оборот отступал…
Но я не могла обернуться и объясниться с Пашей, и от этого хоккеиста просто взрывало сзади бомбой негодования:
– Санни? Это кто? Твой любовник? Делаешь вид, что не слышишь?
– Я тебе потом все объясню, – я хотела было оторвать руку от груди Муна, но тот положил свою ладонью поверх моей и прижал крепче.
Упс! Вот это ситуация! Что же делать?
– Так вот почему ты не взяла кольцо! – Пашу понесло – не остановить.
Его интонация в красках передавала, насколько сильно я задела и сердце, и самолюбие парня, но я ничего не могла сейчас с этим поделать.
– Это здесь ни при чем. Потом поговорим! – Я все еще стояла спиной к своему парню, и это злило его невероятно.
Еще до того, как Паша дотронулся до моего плеча, я увидела, как поднимается верхняя губа Муна и оголяются клыки.
– Не надо! Пожалуйста! – умоляла то ли оборотня, то ли своего парня, а может, двоих сразу.
И оба не послушались: рука Паши легла мне на плечо и сжалась – еще секунда и дернет назад, а клыки Муна вытянулись в костяные клинки, все тело стало каменным и горячим.
Миг – и волк встанет на четыре лапы в ресторане в центре столицы. По лицу второго оборотня, что стоял за Муном, поняла: не просто встанет, а разорвет Пашу в клочья.
Стоит только рту превратиться в ощерившуюся пасть – всему конец.
И я импульсивно накрыла рукой рот оборотня, чувствуя холод клыков ладонью.
Зеленые глаза удивленно распахнулись, а потом медленно-медленно сощурились. Клыки втянулись, и Мун посмотрел на меня с таким мужским интересом, что я тут же раскаялась в порывистом поступке.
Может, лучше бы разнес все в щепки?
– Бессмертная! – хмыкнул блондин-оборотень.
Хватка Пашиных пальцев на плече усилилась, и я медленно убрала ладонь, с облегчением увидев, как один уголок губ Муна пополз вверх.
Внезапный рывок за плечо, чтобы я развернулась, почти свел все мои усилия на нет. Рычание разорвало тишину, но тут неожиданно вмешался управляющий рестораном:
– Простите, но, если вы продолжите, я буду вынужден попросить вас покинуть ресторан.
В воздухе пахло дракой, как озоном после дождя. Две напряженные мужские фигуры в любой момент могли слететь с тормозов, и я знала, за кем будет победа. Как бы ни был силен Паша, ему не тягаться со зверем.
– Санни, пойдем с нами, – вдруг обратился ко мне блондин-оборотень.
На секунду я оцепенела, но потом поняла, что это единственный выход. Почему-то этот Мун свирепо бросался на мою защиту, проявляя нешуточный интерес.