Вик Разрушитель 2 (СИ)

— Вы же так долго живете на свете, неужели никогда не встречали людей или знания, связанные с антимагией? — в моем голосе послышалось разочарование. Нет, а что я хотел от старика? Он же сразу предупредил, что никто не сможет помочь мне. Очень редкая способность, век бы ее не видеть. Да еще и опасная. В первую очередь для носителя Дара. 
Старейшина усмехнулся и сделал пару быстрых движений пальцами. Клац-клац-клац — защелкали камешки. 
— Разочарую тебя, малыш. С антимагией я никогда не встречался. А вот мой дед однажды удосужился столкнуться с подобным феноменом. Заметь, Вик, я не говорю о живом существе. Потому, впервые услышав, что Ивану посчастливилось отыскать Разрушитель, я сразу подумал об артефакте. Это могло быть кольцо, перстень, какой-нибудь амулет, а то и дикий природный камень, осколок Источника, поменявший полярность магического излучения. 
— А говорите — ничего не знаете, — невежливо прервал я старика. 
Он не стал сердиться или делать замечание. Спросил о другом:
— Ты сам можешь ответить, что такое артефакт разрушения по своей сути? 
— Блокиратор магической энергии, а также всех техник и плетений, созданных одаренным, — отчеканил я. 
— Сам соображаешь, — проворчал Старейшина и зачем-то поднял палец как в назидание. — По сути в твоих руках необычайно мощное оружие, которым можно виртуозно пользоваться в личных целях: для защиты, для наказания врагов. Получается, ты носишь в себе искру Разрушителя. Она делает тебя невосприимчивым к любому воздействию магем, заклятий, атакующих плетений, но одновременно с этим значительно обедняет тебя в плане одаренности. Ты останешься простым смертным, как и многие из тех, кого не коснулся луч Источника. И в то же время потенциально опасным человеком, вся жизнь которого будет направлена на личную защиту. Тебя будут стремиться убить те, кто посчитает твое существование опасным. А, значит, что?
— Прятаться как крыса в норе всю жизнь, — мрачно ответил я. 
— Найти сильного покровителя и служить ему как верный пес, — возразил дед. — В одиночку ты не выживешь. Увы, но это суровая реальность, малыш. 
— Об этом мне сразу сказал наставник в приюте, — я пошевелился, почувствовав себя неуютно после слов старика. Он же явно намекал, что покровителями должны стать Булгаковы. — Но ведь антимагия — тоже Дар! И в какой-то мере я одаренный! Сейчас меня больше интересует как пользоваться свой Силой, как эффективно управлять процессами разрушения?
— Н-да, вопросы у тебя как у подмастерья, трезво оценивающего свои способности, — пробормотал Старейшина и защелкал камешками. — Удивительно, сам дошел до сути своей проблемы или помогли люди, у которых ты лечился? Одно радует: они тоже не понимают природу Разрушителя, иначе хрен бы выпустили из своих лап… Кстати, а как им удалось обойти проблему противодействия магии, если медицинская капсула полностью завязана на этих процессах?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Был в отключке. Когда пришел в себя, оказался здоров. Никаких лишних вопросов мне не задавали, а я и не рвался рассказывать про свои задатки.
— Молодец, правильно сделал, — четки совершили круговое движение. — Интересная история, и крайне нелюбопытные благодетели. Хм… Может, назовешь имена этих людей?
— Нет, — придаю голосу твердость, — я обещал, дал слово дворянина. А что ваш дед? 
— При чем здесь дед? — откликнулся погрузившийся в задумчивость Старейшина. 
— Вы про деда своего рассказывали, как он повстречался с Разрушителем. Чем дело-то закончилось?
— Он знал из теории, что артефакт блокирует все магические процессы, снижает урон магем, созданных очень сильными одаренными. Имея в распоряжении подобный предмет, можно создавать зоны безопасности. Чем сильнее «антимаг», тем больше радиус его охвата. Вот ты сейчас какую мощность выдаешь? У тебя, насколько я помню, было десять метров?
— Сейчас до пятнадцати поднял, — смысла скрывать возросший потенциал я не видел. Все равно Кочет докладывает Главе Рода о моих успехах. Но и учитель не знает истинных параметров возросшей Силы. Я это выяснил после нескольких учебных боев. Теперь радиус действия достигал почти двадцати метров, и все благодаря выправленным Никитой Анатольевичем энергетическим каналам. Ну, я так думаю. Господин Назаров рассказал, что предельная дальность может достигать восьмидесяти-ста метров при пиковых значениях, но силу нужно развивать, пестовать изо дня в день, не лениться самосовершенствоваться. 
 
— Пятнадцать? — поиграл бровями Старейшина, о чем-то размышляя. — Материальный «разрушитель» может вычищать пространство до двухсот локтей. Я говорю о самом предельном расстоянии, потому что склонен верить словам деда. В тот раз, когда он столкнулся с обладателем артефакта, тот не давал магам подойти к себе и глушил боевые плетения на таком расстоянии. Пришлось задействовать егерей. Сняли паршивца парой выстрелов из обычного карабина. 
О, как! Интересно, что Семен Игоревич чуть ли не слово в слово подтвердил высказывание господина Назарова о радиусе охвата Разрушителя. Двести локтей — это же близко к максимальным показателям, а точнее — восемьдесят четыре метра. И что за история с дедом Старейшины? С кем он воевал?
— Убили? — спросил я. 
— Конечно! — фыркнул Старейшина. — Когда пуля калибром в три линии прилетает в лоб и сердце, никакой целитель не поможет, впрочем, как и мирской доктор. 
По моему позвоночнику проползли ледяные мурашки. Не знаю, что их вызвало: безразличие к произошедшему в тоне старика или завуалированный намек на мое слабое место в обороне?
— А что с артефактом случилось? 
— Взорвался. Он оказался каким-то образом настроен на своего хозяина и находился в постоянном сопряжении с ним. Смерть носителя означает и смерть артефакта. Бум!
Руки Семена Игоревича резко разошлись в стороны, четки упали на его колени, а я едва не подпрыгнул на месте от неожиданного возгласа. Противный дед заперхал, словно у него не получалось по-настоящему засмеяться от своей шутки. 
— У меня часто возникают мысли, — резко оборвал смех Булгаков и вцепился в четки, — как ты уживаешься со своим Даром. И кто тебя наградил подобным проклятием. Да-да, именно проклятием. Ничего хорошего в антимагии нет, я считаю. Изучить бы в лаборатории твою искру, разобрать на составляющие…
А вот сейчас я напрягся по-настоящему и даже вцепился в подлокотники, лихорадочно шаря взглядом по кабинету. Если Старейшина вздумает хоть одним движением причинить мне боль, я буду действовать решительно. Раз — вскочить на ноги; два — бросок к свободному окну; три — выбить стекло ногой и сигануть со второго этажа. Это почти шесть метров лететь с риском поломать себе кости. Из дома прорываться бесполезно. Там минимум двое шкафов-телохранителей. Сразу на медицинский стол потащат. Но хоть какая-то попытка вместо ожидания вивисекции. Это слово, как и «аннигиляция», мне тоже нравилось. Было в нем нечто темное, будоражащее, погружающее в тайны природы. 
— Расслабься, малыш, — улыбка Булгакова походила на звериный оскал. — Никто тебя потрошить не будет, пока я не прикажу. Ты нужен нашей Семье. Будешь паинькой — проживешь долго и счастливо. 
— С чего взяли, что я испугался? — я перевел дух. 
— Страхом запахло, — втянул в себя воздух Семен Игоревич. — Чувствую его очень хорошо. 
— Я не обмочился, — предупредил я. — И сзади штаны чистые. 
Старик ошалело посмотрел на меня и вдруг захохотал. Смех его, настоящий, не утробный, был таким заразительным, что и я не удержался, тоже захихикал. Булгаков вытер костяшками пальцев выступившие слезы на уголках глаз. 
— С тобой надо ухо востро держать, воробей! — одобрительно кивнул он. — Молодец, умеешь кусаться. Да я сразу заметил, как ты непрост. Видать, среда обитания все-таки способствует быстрому росту клыков… А теперь серьезно: никто не знает природу проявления антимагии, по крайней мере, из тех людей, с коими я знаком. Но после долгих раздумий я могу сказать с уверенностью, что ты был зачат над Источником, а это играет в пользу твоего высокородного происхождения. Не так много Семей владеют таковым, и можно вычислить, кому ты приходишься близким родственником. Н-да, мне не ведомо, что произошло: или искра сформировалась неправильно, или ты подвергся воздействию извне. Магический Дар вышибло у тебя мгновенно, а зернышко Разрушителя поселилось внутри и ожидало своего часа. Вот так я представляю метаморфозу твоей одаренности.