Замуж на дальнюю заставу (СИ)
— Нужно вернуться на заставу, — произнес он, залюбовавшись блеском в больших голубых глазах.
— И сегодня мы станем, наконец, официально мужем и женой? — смущаясь, спросила княжна. Эйнар улыбался:
— Если ты хочешь этого и готова, то да.
Найрин стыдливо опустила голову, кусая губы. Ее всегда готовили, что это необходимость и обязанность. Но как понять хочет ли она этого? Нянечка готовила к чему-то, что нужно просто перетерпеть, и девушка так всегда и воспринимала супружеский долг как нечто чего должен хотеть мужчина, и к чему общество обязывает леди. Вопроса о ее желании она не ждала.
Эйнар, видя растерянность княжны, поспешил сказать:
— Если тебе нужно привыкнуть ко мне — мы можем подождать. Идем, — он сделал несколько шагов вперед, кивнув Найрин, и продолжил буднично: — Тем более нам еще нужно будет заняться восстановлением зданий на заставе. Стоит отправиться в город и найти мастеров.
Княжна посмотрела на супруга с благодарностью и поспешила за ним:
— Кстати, у меня как раз есть один плотник на примете, — хитро улыбнулась Найрин и взяла мужа за руку, переплетая их пальцы.
По пути до заставы они говорили на самые отвлеченные темы, и княжне вспомнилось их первое путешествие.
В лесу пели птицы, гулял легкий ветерок, под ногами шуршала листва. Но чем ближе они подходили к пункту назначения, тем больше в душе разгоралось неясное чувство тревоги. Сначала Найрин списала его на страх перед кхидеями после минувших событий. Но как только они ступили за ворота и увидели на заставе чужаков, княжна напряженно замерла. Эйнар, шагнул вперед, закрывая жену собой, и спросил у вышедшего к нему на встречу человека:
— Что ты здесь делаешь, отец?
15. Холодный расчет
— Как невежливо, сын, — покачал головой Мильнар Фольский, подходя ближе. За князем следовали его телохранители. Солдаты с заставы, хмуро косились на них, держа руки на эфесах мечей и вопросительно поглядывая на воеводу. Тот сделал успокаивающий жест рукой, и мужчины немного расслабились, но расходиться не спешили.
Найрин, прячась за спиной мужа, все же заинтересованно выглянула из-за его локтя и вздрогнула. Магнус стоял на отдалении от князя и удивленно осматривал бывшую невесту.
— Доброго здравия вам, светлый князь. Несказанно рад лицезреть вас на заставе, надеюсь, дорога была ровной и спокойной, — преувеличенно бодро произнес Эйнар, растянув губы в фальшивой улыбке, а после этого серьезно спросил: — Так чем обязан?
Мильнар недовольно фыркнул, но все же решил перейти к делу:
— Я здесь из-за глупости твоего брата, и хитрости его невесты.
— Его невесты? — деланно удивился Эйнар, глянув на младшего. По выражению его лица, он понял, о ком именно сейчас идет речь, но все же продолжал словесную игру: — Неужели леди Марика оказалась хитрее князя?
— О, нет, — Мильнар улыбнулся одними губами. Глаза его при этом остались напряженными и серьезными: — Если бы у Марики была такая же родословная, как и у предыдущей невесты Магнуса, то я был бы невероятно счастлив. Ей явно не взбрело бы в голову водить за нос благородных господ. А ведь подобное поведение может быть чревато последствиями.
— Это угроза? — очень медленно спросил Эйнар, и от его тона стража князя подобралась, готовая схватиться за мечи. Охранники заставы сделали шаг вперед, выражая свою солидарность с воеводой. Магнус стоял, скрестив руки на груди и закусив губу изнутри. Лишь Мильнар остался все так же спокоен и величественен, словно он все еще был хозяином положения:
— Что ты, сын, не буду же я угрожать собственной невестке. Я лишь хочу, чтоб Найрин заняла свое место, став женой будущего Фольского князя.
— Кажется, ты забыл, что говоришь о моей жене, отец, — напомнил Эйнар, почувствовав как девушка, прячущаяся за его спиной испуганно оглянулась, словно искала куда бежать. Не отводя взгляда от князя, воевода нашел похолодевшую девичью руку и чуть сжал, призывая успокоиться.
— Думаю, в последнюю нашу встречу я был слишком эмоционален, — произнес Мильнар. Мужчина склонил голову набок, так, чтоб увидеть прячущуюся Найрин: — Потому я даже не смог оценить насколько идеально красное вино подходит к белым простыням.
После этой фразы князь улыбнулся, смотря в испуганные голубые глаза. А Эйнар обернулся к Магнусу. Эту фразу воевода помнил, она была в письме от брата. Взгляд младшего княжича словно говорил: “ты точно сжег письмо сразу?”.
— Я не отдам Найрин, — вынес окончательный вердикт Эйнар, и почувствовал как жена сильнее прижалась к его спине, ища защиты.
— Тебя никто не спрашивает, Эйн, — с какой-то грустью в голосе сказал князь, поднимая голову и смотря на небо. — Если ты хочешь сохранить ей жизнь, то должен отдать Найрин своему брату. Иначе за ней приеду уже не я, а тот кому ты не сможешь безнаказанно дерзить. И он приедет не сохранить ей жизнь, а отнять.
Теперь на Мильнаре скрестилось два непонимающих взгляда его сыновей. А Найрин лишь устало и обреченно прикрыла глаза. Князь вновь посмотрел на Эйнара, затем показательно оглянулся по сторонам:
— Где мы можем спокойно поговорить, сын?
Княжич переглянулся с братом и кивнул отцу в сторону одной из целых построек.
В помещении остались вшестером: два княжича, Найрин, ни на шаг не отходившая от мужа, князь, и два замерших у дверей стража.
— Рассказывай, — попросил Эйнар. Князь удобнее устроился в кресле, еще раз осмотрел помещение, поправил дорогие перстни, всем видом выражая, что воевода не смеет его поторапливать. Только после этого заговорил:
— Вам, двум остолопам, нужно еще слишком многому научиться. В особенности углубить свои знания в политике, а не совершенствоваться в придумывании планов как обойти отцовское слово.
Магнус скривился, сразу уловив в чей огород камень. Найрин сидела бледная, опустив взгляд вниз, и просто слушала. Эйнар находился не в самом добром расположении духа, потому не пытался размениваться на любезности:
— Скажи к чему ты клонишь, отец? Почему тебе так нужна именно Найрин? И кто хочет ее убить?
— Вопрос о том, почему именно она, должен был задать твой младший брат, Эйн. И только после этого ему стоило принимать хоть какие-то решения.
— Мы поняли, — поморщился Магнус, он не смел переходить на такой требовательный и жесткий тон, как его брат, потому попросил князя мягче: — Ответь уже на вопрос, Эйнара, отец.
— В жизни этой девушки не заинтересован царь Лоркан, — наконец, огорошил князь. Полюбовавшись на вытянувшиеся лица сыновей, он продолжил: — Царь Калан Великий во время своего правления действительно имел любовницу, ее звали Арина, и я даже видел ее когда-то при дворе. Но потом девушка пропала, а царица Ялиона приложила все усилия к тому, чтоб эта девушка исчезла: из жизни, из документов и из памяти людей. В последние годы своей жизни царь Калан даже пытался отыскать могилу Арины, но тщетно.
— Это просто легенда, — хмыкнул Эйнар, скрестив руки на груди. Он знал, что его отец, никогда не будет сотрясать воздух просто так, пересказывая чужие домыслы, но сейчас не понимал к чему ведет князь. Тот лишь хитро улыбнулся:
— Царь не нашел могилу возлюбленной из-за того, что она была жива. Отец Арины и его близкие друзья перекупили убийц, которых отправила Ялиона, чтоб устранить соперницу. После этого они вывезли девушку жить в дальнее поместье, где она, сменив имя, родила дочь. После смерти своего отца, Арина, которую теперь звали Розали, вышла замуж за купца и переехала в Дольское княжество. Ее дочери — Марте — на тот момент уже было семь лет. Спустя время купец выдал приемную дочь замуж за волостного, только принявшего обязанности, — Клайда. От их брака родилась прелестная девочка Найрин. И никто бы, скорее всего не вспомнил о ней, если бы ее мать, спасаясь от мужа, не явилась в царский дворец.
Образовалась тишина. Найрин закрыла лицо руками, княжичи задумчиво смотрели в пол, осмысливая услышанное. Князь, помолчав, добавил: