Папа с седьмого этажа (СИ)
А теперь душ!
Ведро с водой было тяжёлым, я чуть пупок не надорвала, но сжала зубы и с криком окатила бывшего жениха с головы до ног. Секундная тишина сменилась взрывом смеха. Отдуваясь и откидывая волосы с лица, смотрела на Лёшу. Он напоминал сдувшуюся медузу, которую штормовая волна вынесла на берег. Весь грязный, мокрый, в песке, отдувался, пучил глаза и дико на меня смотрел.
— Дурак! — я подскочила к Егору и встала перед ним. — Да и ты тоже хорош! Устроили тут… гладиаторские бои!
— Валя! — Лёша вскочил на ноги и гневно потряс кулаком. — Почему ты так поступила?
— Потому что ты — дурак, Алексей Батькович. Я беременна не от тебя, так что успокойся, выдохни и беги к мамочке, отстирываться, отмываться и зализывать раны.
— Ты… Ты… — Лёша рычал как недовольный кот. — Ты беременна от него?!
Божечки, святые ёжички! Сколько праведного гнева и возмущения! Я, да с другим, да как посмела… Балбес!
— Ну не только тебе романы на стороне крутить. И мир на тебе клином не сошёлся. Можешь ещё успеть достать свои розочки, подарить их кому-нибудь. Блондинке там какой-нибудь… Ты же любишь блондинок!
Егор тихо фыркал за моей спиной, сдерживая смех.
Мда… Это уже не цирк, это точно мыльная опера с самого дешёвого мексиканского канала, ну а мы на главных ролях.
— С лёгким паром, Лёша!
Я подхватила Егора и направилась с ним к такси: нужно ехать, пока мы тут не намотали такую цену, что оба обанкротимся.
Глава 28. Шпион, выйди вон!
Мы уже выехали за город, когда я решилась посмотреть на Егора. Зла я на него была неимоверно! Детский сад устроили! Да ещё на глазах у стольких зрителей. И я даже не знала, что меня раздражало сильнее всего: глупость и нахальство Лёши, поведение Егора или сама ситуация в целом?
— Дай посмотреть…
Грубо схватила руки Егора и уставилась на них, почти не мигая. Синяки вышли хорошие, да ещё и пара ссадин. Подняла взгляд и увидела, в уголке рта тоже красовалось приличное по размерам красное пятно.
— Ну вот! Теперь твои родители подумают, что я тиран в юбке! Бью тебя…
— Ты? Меня?! — Егор расхохотался, запрокинув голову. Даже за живот схватился. — Точно, что тиран! Самый настоящий!
Не удержалась и двинула Егора кулаком по рёбрам, легонько.
— Вот! Уже руки в ход пустила…
— Ты прости, что так вышло. Я… я не хотела, не думала, да и не ожидала, если честно. Лёша настоящий дурак! Устроил не пойми что… Да и на что рассчитывал тоже непонятно. Что я прощу его и всё забуду? — хмыкнула и покачала головой. — Представляешь, захожу в свою квартиру, а там он с какой-то блондинкой! В моей кровати! Вытворяли непотребство. И теперь… Он что, реально думал, что я его прощу? Да я на порог его не пущу!
Разозлившись, сжала кулак и потрясла им в воздухе. Егор не удержался, прижал меня к себе и поцеловал. Легонько, даже отрезвляюще. Рука моя расслабилась, а злость уменьшилась до маленького липкого комочка, пока совсем не исчезла. Если Егор будет пользоваться таким нечестным приёмом, то закончится всё плохо. Ну вот как его поцелуям противостоять? Я даже возмутиться забыла, просто спустила этот поступок на тормозах.
— Твои родители не обрадуются…
— Чему?
— Такому твоему внешнему виду. Выглядишь ты потрёпанным.
— Помятый, но не сломленный! — Егор продолжал шутить, косо на меня поглядывая. — Всякое бывает. Ничего страшного… И мои родители не садовые розы.
— Ой! Только не про розы, прошу!
— Ну хорошо, не неженки они. Да и я не всегда пай-мальчиком был, — Егор склонился ко мне и заговорщицки зашептал.
— Это я уже поняла, драться умеешь. Хотя Лёша не такой уж чтобы боец… Точно не гладиатор. Скорее петух недоощипанный, нахохлился и бродит, ходит призраком коммунизма.
— Не злись, тебе не идёт…
Егор отряхнул рубашку и придирчиво осмотрел повреждение: лишился пару пуговиц, растянул ворот и нагрудный карман. Да ещё один манжет выглядел пожёванным, тот самый, в который Лёша клещом вцепился.
— Ты сразу становишься похожа на сердитого ёжика, морщины появляются. Гораздо лучше, когда улыбаешься. Лицо сразу на солнышко похоже…
Я недоверчиво слушала Егора: с чего вдруг такие слова? Или это драка так повлияла?
— Вот как сейчас? — улыбнулась и выдохнула.
— Да, как сейчас. Знаешь, Валя, ты очень красивая. И Лёша твой точно, что балбес и дурак. Я бы тебя ни за что не отпустил!
— Поэтому прилип ко мне как банный лист?
— Ну, я же не дурак! — Егор развёл руками. — Настойчивостью можно города брать, даже такие неприступные. И я от тебя точно не отстану, ты даже не надейся, слышишь?
— Даже если скажу «нет»? — самодовольно улыбнулась и скрестила руки на груди.
— Ты и так это сделала, но ничего не изменилось. И не изменится. Потому что…
Егор цепко обхватил меня, сжал в лёгких объятиях и уставился мне в глаза с таким видом, будто филина решил изобразить. Только лицо было довольным, счастливым и таким милым, что не было ни малейшего шанса устоять. Я снова выдохнула и зажмурилась. Точно что банный лист! Липкий такой, приставучий… Но очень и очень хороший! Просто до неприличия и жуткого безобразия хороший!
— Потому что ты знаешь ответ. И моё мнение тоже не изменится. Я тебя люблю. Не понимаю только одного, почему ты такая упрямая?
— Я не упрямая… Это… Это моё мнение.
— Надеюсь, мы придём к соглашению?
— К деловому? — приоткрыла один глаз и посмотрела на лицо Егора, которое теперь напоминало моську кота, объевшегося сметаной.
— К мировому!
Мы въехали в дачный посёлок. Теперь дорога стала хуже, намного хуже. Нас потряхивало, подкидывало и шатало из стороны в сторону. Егор выступал мягким, тёплым и надёжным амортизатором. Чем ближе были к дому родителей Егора, тем страшнее мне становилось.
Знакомство с мамой Лёши стоило мне бессонной ночи и едва ли не чашки валерьянки, потому что я была той гадиной, что была недостойна такого алмаза неогранённого! Сейчас готова была перекреститься левой пяткой и выдохнуть: и слава богу! Слава богу, что недостойна!
Когда машина плавно остановилась возле широких и высоких ворот, я чуть не родила от озвученной таксистом суммы. Мда, накрутили мы счётчик! Но Егор расплатился, даже не моргнув глазом, и сделал такой вид, что всё так и должно быть. Из машины выбирались охая, потому что всё затекло от долгой дороги, а встряска так и вовсе напомнила про всё, что можно и не можно. По крайней мере, у меня. Держась за Егора, сама себе напоминала странную букву «зю».
Подняв голову, рассмотрела большой двухэтажный дом. В окнах горел свет, а дверь рядом с воротами уже заскрипела и на грунтовый подъезд в окружении кустов сирени вышла женщина. Невысокая, со светлыми волосами и очень приятным лицом. Широкая улыбка сразу напомнила о родстве: вот в кого Егор уродился, в маму! Мне она была по плечо. Наверное, Егору в пятом классе шарф, стоя на табуретке, повязывала.
— А! Что-то вы припозднились… Не растрясло бедняжку на наших дорогах? В её-то положении.
Мы с Егором застыли на месте. Я скривилась и вытаращила глаза, Егор же продолжал улыбаться, а глазами будто искал запасной выход.
— Ты же сказал, что не говорил! — я яростно зашипела.
— Я и не говорил! — не менее яростно раздражённым гусем зашипел в ответ Егор.
— Мне Ольга позвонила, шпионы. И всё рассказала. Ещё полторы недели назад. Так что говорите, заговорщики, кто у меня будет? Внук? Внучка? Или оба сразу?
Мама Егора мягко высвободила меня из объятий Егора и повела в дом.
— Пойдём, дорогая, я тебя чаем напою. Кусок пирога возьмёшь. Есть, наверное, безумно хочешь! Я так всю беременность ела мясо. Вон видишь каким сын вырос… — женщина вдруг остановилась и обернулась, строго выговорив Егору: — А с тобой я потом поговорю.
Я мельком взглянула на побледневшего Егора: сразу понятно, кто в доме хозяин.