Близнецoвoе Пламя (СИ)

— «Что могло бы быть центрами каждой из магий в этом мире?» — размышлял Сеилем, — «У херувимов нет такой штуки, которая как бы… Ну как игрушка-вертушка, только… В мировом масштабе? Разгоняет ветра, я не знаю».
Мэл повернулась так резко, что у неё слегка закружилась голова. У херувимов как раз была Роза Ветров. Она находилась высоко в небе над Цитаделью. Любой, кто не справится с потоками и угодит в центр — застрянет там неразлагающимся мертвецом. Знал о Розе Ветров очень узкий круг граждан. И Мэл, потому что Омниа рассказал ей по секрету. А Сеилем описал всё слишком точно.
— «Просто у нас в Киетле есть Глаз Океана».
Огромная воронка на поверхности воды, будто втягивающая её вглубь себя, белый смерч в её толще. Мэл сморгнула кусочек воспоминания.
И они снова замерли, размышляя над загадкой в две головы. Мэл вспоминала всё странное, что с ней произошло с тех пор, как она сбежала из дома. Буря. Садижа, Тенистый Перешеек, Хеяра, Лариша, Странствующая. В голове раздался тонкий звон. Лариша не хотела, чтобы Мэл увидела черепаху. Хеяра прибыла на ней в Садижу, а после у неё открылась магия жизни. И последнее: она должна была умереть от потери крови, но каким-то чудом порезы затянулись за ночь.
— Странствующая.
— Тейде, — сказал Сеилем, и, уловив недоумение Мэл, добавил: — Вулкан, где Великий Дракон спрятал свой огонь. Помнишь, Хеяра рассказывала легенду?
Мэл кивнула. Она прижала холодные руки к пылающему лицу, отчего вниз по затылку сбежали мурашки. Остался последний центр — камня. Но она не могла припомнить ни о каких странностях, услышанных от Лиен.
— «Их слишком много» — сказал Сеилем. — «Чтобы добраться до каждого центра, потребуется уйма времени, а пока мы проверим все, мир успеет развалиться. Мы не справимся, даже если отгадаем центр камня и отыщем его» — он толкнул носком кучку листьев. Они с шелестом разбросались. — «Мы так долго были в Сиитле… Хеяра была права» — Сеилем так сильно сжал ветку, что Мэл испугалась — он её сломает.
— «Я не думаю, что Квен дала бы нам задачу, с которой невозможно справиться», — херувимка отобрала палку и записывала всё, до чего они успели догадаться.
— «А я думаю, она не знала, что её душа переродится в двух беспомощных подростков»
Сеилем обнял согнутые ноги. Мэл глянула на него и вздохнула. Она выводила третью подсказку:
— «Чтобы реки текли… ветра дули… земля оставалась тёплой…» — диктовала Мэл сама себе.
— «Но земля и так тёплая, даже слишком — вон, зима без снега» — раздражённо сказал Сеилем.
— Да, — выдохнула Мэл, — конечно, — воспоминания закружились перед ней. — «Всё началось с бури. Ещё… ещё было Нуранское наводнение» — Мэл зачесала назад пряди от лица.
— «Ты забыла пеплопад в Эр-Кале».
— «…континенты не разваливались» — Мэл наспех дописала окончание подсказки.
— Землетрясения, — сказали близнецовые пламена. — Он-то нам и нужен.
Центр камня. Если он и правда не в порядке, то остальные центры получают больше энергии Источника, словно перетягивая одеяло на себя, и поэтому вызывают бедствия. Мэл встала размять ноги, стряхнула напряжение с пальцев. Сеилем предложил ей воды, она отказалась, затем согласилась.
— Из хорошего: судя по логике — он на земле джиё, а мы уже в Королевстве Лунного Камня.
Мэл закрыла флягу и передала Сеилему.
— Кстати, лунный камень — это какая-то большая драгоценность?
— Не то чтобы. А почему спрашиваешь?
— Другие королевства названы в честь золота, алмазов, даже железо ценнее — из него делается оружие.
Мэл втянула ртом холодный воздух, но вдох так и застыл внутри. В висках стучала кровь. Херувимка схватила ладони Сеилема обеими руками.
— Ну конечно. Лунный, чтоб его, Камень, — обветренные губы заболели от улыбки.
Мэл успела увидеть, как вытянулось лицо Сеилема: он сразу же прижал её к груди, перехватывая цепкими пальцами плечи. Они дышали глубоко и спокойно, как во сне. Мех на вороте щёкотал нос, чернильные пряди близнеца спадали Мэл на глаза. Они сидели так, чувствуя себя умными, как десять драконов. И легендарными. «Мы гении, Сеилем, мы — гении…» — Мэл потянулась чмокнуть его в подбородок. Полукровка прерывисто вдохнул.
 
Когда он поднял голову, гармония между чертами его лица разладилась, выпячивая странность. У складки во внутреннем уголке глаз собирались слёзы.
— Почему стоит нам обрадоваться, что мы избежали смерти — она находит нас снова? — прошептал он.
Мэл протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Она всегда надеялась на лучшее, потому что хотела надеяться, даже если всё было против них. Но, если взглянуть правде в лицо: да, близнецам не выбраться из гор живыми. Там нет никого, кто бы мог их вытащить, как-то помочь. Они будут героями, если смогут найти центр камня и выполнить то, для чего Квен и создала их. Это будет дорога в один конец. Вряд ли об этом сложат легенды.
— Он сможет полюбить ещё раз? — спросил Сеилем.
Мэл пожала плечами. Омниа слишком преданный.
— Надеюсь, — она по привычке записывала их выводы. Мэл дважды подчеркнула «Лунный Камень». — Надо спрятать наши вещи.
Они им больше не понадобятся.
Мэл и Сеилем сложили торбы в корнях упавшего дерева, закидали их листьями. Они оставили оружие — его всё равно отбирают у пленников. А это был их единственный способ попасть в город. Близнецовые пламена шли по лесу в полной тишине, пока не увидели в поредевшем лесу алые крыши с загнутыми скатами.
— Мы так не хотели умирать, а теперь добровольно идём на смерть, — Сеилем смотрел вдаль, на крепость, затем перевёл взгляд на Мэл.
— Потому что этот выбор мы сделали сами.
Заочно мертвецы. Что такое судьба двух людей в рамках целого мира? Всего лишь вынужденная жертва. Близнецовые пламена оставляли этот мир тем, кого любили. Ради тех, кого любили.
***
— Разбойники несли их на себе, — Ёнико прошёл за глубокими вмятинами от подошв.
Он был словно гончая собака, поймавшая след — остальные только поспевали за ним. Перемахнул маленький ручеёк. Снова приник к земле, как он разглядывал раньше, хорошо ли подогнана плиточка в Сиитле. Сорвался, побежал вперёд. Лиен слышала, как жалуется за спиной её мать. Что ж, не все из них были выносливыми.
К радости Амаранти, Ёнико замер. То, что открывалось перед ним, было спрятано от остальных путников кустами, росшими на возвышении. Его силуэт был неподвижен, словно монумент. Он ещё не застывал так надолго.
— Не спускайтесь с холма: попутаете следы, — бросил горец через плечо.
Лиен первой поднялась на пригорок. Три трупа. Она вздохнула и отшатнулась, чуть не потеряв равновесие, пока до неё не дошло, что это разбойники. Даже принцесса видела: они были убиты без боя, скрытно и очень быстро.
— Сеилем, — сказал Ёнико, когда все разошлись по холму, — это сделал он.
Учитель потрогал кровь, пощупал тела трупов под одеждой.
— Часа три-четыре. Мы их нагоняем.
— У этого пустые ножны на поясе, — сказала Лариша и ткнула в ближайшего мертвеца, — и свои вещи они забрали.
Ёнико кивнул: он уже искал, куда уходит след от кострища.
— Опять? — взныла Амаранти, когда горец умчался за сосну.
Они трусцой передвигались по лесу, стараясь не поцарапаться о молодые деревья. Лариша кинула племяннице треугольник из липкого риса.
— Твой обед.
— У нас что, не будет привала? — спросила Амаранти.
— Нет, если мы хотим найти этих мамкиных бунтарей, пока их не убили, — ответила ей сестра.
Лариша повернулась и впечатала Королеве в грудь хрустящий треугольный свёрток.
Лиен уже подбирала на ходу рисинки с пальцев, когда Ёнико остановил её выставленной рукой. Он поднял палку с испачканным в земле концом, разгрёб хрупкие листья.
— Что это за письменность? — Лиен смотрела на незнакомые символы.
— Ну, только один из них умеет писать. Омниа!
Херувим перелетел на поваленный ствол дерева за спиной Ёнико. Он точно всё понимал: его глаза расширились и только бегали по строчкам. Вдруг он расплылся в улыбке, а щёки порозовели.