Вираж бытия (СИ)
– Так патрон с полу-фланцем. Если делать его двухрядным – клинит. Не часто, но бывает. Особенно при загрязнении. Надежно работает только когда вот так – ровненько, в рядок.
– Да уж… – покачал головой Михаил Васильевич. И пододвинул Федорову картонную папку на завязках.
– Что это?
– Опытный образец самозарядного карабина, который вам нужно будет изготовить.
Владимир Григорьевич стал просматривать техническое задание, тактико-технические требования, различные эскизы и схемы. А Фрунзе – говорить, поясняя задание…
Ситуация в стране была аховой.
Армии требовалось много стрелкового оружия. Дешевого и как можно скорее. В принципе можно было попытаться реанимировать выпуск «трехлинеек», как это и случилось в оригинальной истории. Но был нюанс.
При достаточно простой конструкции данная винтовка являла собой типичный образец французской инженерной школы. Поэтому, несмотря на достаточно небольшое количество деталей отличалась низкой технологичностью производства. То есть, требовала большого количества фрезеровальных работ. А это, на минуточку, весьма квалифицированный труд.
Можно начать готовить рабочих. Но это не быстро. Рабочие подходящей квалификации растут годами. Из-за чего, кстати, в 1920-1930-е года на ее производстве имелся сильный брак. После начала Великой Отечественной войны с этим вопросом пытались что-то сделать на Ижевском заводе. Но у них ничего толком не вышло.
Иными словами – запустить-то реанимацию массового производства «трехлинейки» можно. Только толку? Раньше 1930–1932 более-менее нормальный объем производства не получить. А требовалось как можно скорее. Много, быстро и дешево. И, в принципе, сошел бы даже эрзац.
Обдумывая этот вопрос Фрунзе попытался вспомнить подходящие конструкции. Исключив, понятное дело, пистолеты-пулеметы. И ему в голову пришел Volkssturmgewehr VG1-5.
Этот самозарядный карабин немцы разработали в самом конце 1944 года. А потом производили в условиях полной катастрофы с января по мая 1945 года. Выпустив около десяти тысяч штук.
Квалифицированных рабочих у Третьего Рейха к тому времени уже не имелось. Все были на фронте либо занимались чем-то более важным. Теми же самолетами, ракетами и так далее. На производстве трудились кто придется и как придется. В условиях непрерывных бомбежек, голода, холода и прочих прелестей. Материалов всяких был дефицит. Ну и так далее.
И вот в таких условиях они не только запустили новый образец оружия, но и как-то его выпускали. Сделав за пять месяцев около десяти тысяч «стволов». И неплохих стволов. Даже спустя более семидесяти лет его образцы вполне годно стреляли [22].
Да, сделанные тяп ляп.
Да, грубые.
Да… но они работали.
И что важно – по количеству фрезеровальных и токарных работ они были копеечные.
Ствол. Кусок трубы для кожуха. Пружина. Брусок затвора намертво закрепленный в кожухе. Спусковой механизм. И сменный магазин под тот самый немецкий 7.92х33 Kurtz – первый серийный промежуточный патрон. Ствольная коробка не нагруженная, собиралась из листовой штамповки и точечной сварки. Все формы простые, кондовые, дубовые. Разве что спусковой механизм несколько хтоничен. Но его Федоров и сам сделает, «слепив» что-нибудь простенькое.
Вся фишка оружия была в том, что автоматика действовала по принципу полусвободного затвора с газовым торможением. Звучит несколько нагромождено. Но на деле это был простой свободный затвор с подпружиненным ударником и пара дырок в стволе, откуда пороховые газы выходили в кожух, замедляя его в откате.
Да, для автоматической стрельбы такая система не годилась. А вот для самозарядной – вполне.
И главное – это дешево.
Это получалось ОЧЕНЬ дешево. И крайне просто. Разве что точечную электросварку придется освоить. Не выдумывать или сочинять, а освоить, на данном конкретном производстве, потому что она уже существовала и даже кое-где применялась.
По материалам какие-то особые требования были только к собственно стволу и небольшому бруску затвора. Все остальное – дешевая конструкционная сталь.
Красота?
Более чем.
По цене одной «трехлинейки» можно было получить три-четыре, а то и больше таких «агрегатов». А если отработать производство – то и подавно – печь как горячие пирожки.
Потом, конечно, можно будет заняться разработкой чего-то более серьезного и стоящего. Но в рывке эта конструкция показалась Фрунзе крайне перспективной и уместной. И он ее постарался как можно точнее описать в ТЗ, ТТТ и эскизах да схемах.
Понятное дело, конструкцию он взял не один в один. Чертежей и образца у него под рукой не имелось. Да и воспроизвести все по памяти он не мог. Он лишь обозначив «контуры» оружия, добавить в него кое-что полезное. Прежде всего пистолетную рукоять, нормальные прицельные приспособления и удобный предохранитель. Хотел и трубчатый приклад с регулировкой длины запихнуть, но отмахнулся. Не до него. Сейчас главное – количество «стволов».
– Любопытно, – подвел итог Федоров, отложив последний лист.
– Справитесь?
– Чего не справится? – улыбнулся он. – Чей это проект?
– Ваш, если вы все сделаете быстро и в срок.
– Я не могу взять и присвоить чужую разработку.
– Это – не разработка. Это – наброски. Идея иными словами. А она без практической реализации не более чем пустая болтовня. Вот реализуете идею – будет разработка. Ваша разработка. Ведь это все нужно рассчитать, изготовить и проверить. А от ударно-спускового механизма так и вообще – только муть серая. В конце концов мы все стоим на плечах гигантов. И не вы ли говорили, что винтовка Арисака очень рационально и здраво сконструирована, взяв от разных систем самое разумное?
– Я.
– Вот и тут. Берите и работайте. Главное – быстро. Сроки – это прям беда. Оружия нужно много уже вчера.
– Под какой патрон его делать?
– 6,5х50 Арисака, как я понимаю, мало пригоден?
– Ну почему же? Если делать магазин однорядным, то вполне.
– Однорядный не пойдет. Хм. Да и этот патрон уже не производится. Так ведь?
– Увы.
– Ну… попробуйте взять итальянский 6,5х52 Манлихер-Каркано или шведский 6,5х55 [23].
– А может взять мою старую разработку?
– 6,5х57? Так под него оснастки нет и взять ее неоткуда. Да и избыточен он по мощности. Изыскания показали, что на практике бойцы редко стреляют из индивидуального оружия далее пятисот шагов. Как прицельно, так и на подавление. Это просто малоэффективно.
– Понял, – покивал Федоров. – Посмотрим, что можно сделать. Но как я узнаю по поводу патрона? Я ведь не занимаюсь закупкой оснастки.
– Я сообщу. Наркомат уже сделал запросы. Пока ориентируйтесь на патроны Арисаки. Просто сами на токарных станках сточите у них выступающие фланцы. И переснаряжайте.
Беседа продолжалась довольно долго.
Во многом по кругу.
То Федорову не нравится использование штамповки и сварки. Он пытается убедить Фрунзе что это получится ненадежно и хлипко. Михаил Васильевич же предлагает проверить. Потом другой вопрос. Потом еще. И так далее. А потом заново и по новой. Наконец, он не выдержал и задал главный вопрос, который его волновал и вынуждал морочить голову:
– А что-то делать с моим автоматом?
– Самозарядной винтовкой. Ей мы займемся позже. Сначала – вот этот проект. Справитесь – обещаю, доведем до ума и большой серии ваш образец. В текущем виде он не пригоден для массового производства. Но если его доработать – может оказаться очень полезен…
Глава 10
1926 год, февраль 28, Москва
Завершив разговор с Федоровым нарком вышел подышать воздухом. Тут то к нему и подошел давешний сотрудник «органов». И уточнил, правильно ли он понял эпизод с пьяным рабочим. Понял он, без всякого сомнения, правильно. Только дело серьезное и шло в разрез с привычной оценкой ситуации.