Николай Второй. Вторая мировая война 1931 года (СИ)

— Как же вовремя вы очнулись Ваше Величество, вы нам очень нужны, поэтому постарайтесь быстрее прийти в себя. Я понимаю, что это будет непросто, особенно после такого ранения и четверти века, проведённые в коме, но вы постарайтесь.
Его речь ещё больше озадачили меня и я попытался, что-то спросить, но профессор прервал мои попытки.
— Вы помните, что с вами произошло? — спросил он и добавил, — Если да, то моргните два раза. Конечно, я помнил, как меня сбил автомобиль и поэтому я, не задумываясь, моргну два раза, и только после этого понял, что поторопился, так как вспомнил слова, сказанные профессором про ранение, а не про травмы. Ранение обычно получают в бою и здесь наши версии событий с доктором разошлись, поэтому я тут же начал усиленно моргать, пытаясь сказать, что не помню.
— Ну, то, что вы не помните всего, не удивительно. Пуля, попавшая вам в голову, пробила лобную кость и прошла по касательной вдоль внутренней стороны черепа, выйдя в затылочной части. Поэтому ваш мозг был серьёзно повреждён и нет ничего удивительного, что вы не помните часть событий. Да и двадцать пять лет, проведённых в коме, сказываются на активности мозга и ваших воспоминаний. Не напрягайтесь вспомнить сразу всё, дайте возможность вашему мозгу самостоятельно восстановиться. Я вам назначил ряд процедур, некоторые из них будут неприятными, а часть откровенно полезными, но они позволят вам быстро встать на ноги и постарайтесь никому, пока не показывать, что вы что-то забыли. Сейчас нельзя это показывать, так как в вашем окружении происходят очень сильные интриги и заявить о вашей неспособности управлять королевством, захотят многие. В ближайшие дни вам не будут рассказывать ничего из происходящего в мире, за последние четверть века, чтобы вы могли самостоятельно прийти в себя и для вас это не было стрессом, — сообщил мне доктор, а потом попросил всех удалиться, оставив меня одного.
От сказанного доктором, у меня возникло ещё больше вопросов, но, видать, в результате укола, меня потянуло в сон и я постепенно заснул.
Проснулся я оттого, что меня кто-то протирал мокрым полотенцем. Процедуру проводил медбрат, который очень тщательно вымыл моё тело и поменял мне постельное бельё, после чего не произнося ни слова вышел. Но сразу после него вошли два врача, ярко выраженной китайской наружности. Которые занесли небольшой столик с накрытыми предметами, которые оказались множеством разнообразных, длинных, иголок. Вспомнив разговор, я понял, что сейчас в меня будут их втыкать и немного забеспокоился, так как уколов я боялся ещё с детства, а количество иголок было очень большим. Но волновался я рано, так как через минуту, принесли ещё один столик с таким же количеством иголок и ещё разными баночками. Дальнейшую процедуру можно описать очень просто. Эти два китайца, переговариваясь на своём языке, начали последовательно втыкать в меня эти иголки, усеивая ими практически каждый сантиметр моего тела, не забыв про лицо. Уже через полчаса я напоминал дикобраза, но этого им показалось мало и они начали на некоторые навешивать комочки ваты, вымоченные в каком-то растворе, который не давал им сгореть, а тлели, нагревая иглы.
Так продолжалось около двух часов. Тлеющие иголки меняли своё место, а часть постепенно снимались, при этом оба китайца о чём-то, постоянно, спорили, и это напрягало меня ещё больше. Результат от их иголок, я почувствовал к концу сеанса. Чувствительность к моим нервным окончаниям постепенно вернулась и я даже стал испытывать боль в некоторых участка, что вызвало радость на лицах моих экзекуторов.
Когда они сняли с меня иголки и ушли, я с облегчением вздохнул, так как процедура в самом конце стала очень болезненна, а сам вид истыканного тела, вызывал во мне дрожь и не давал сосредоточиться, чтобы обдумать произошедшее со мной. После них зашёл знакомый мне медбрат и напоив меня, протёр моё тело ещё раз, после этого, оставив меня в покое.
Но радовался я рано, так как после них пришёл следующий мучитель в виде здоровенного доктора, который выглядел как культурист, так как его оголённые руки были увиты мышцами. Кто это я понял с первых секунд и следующие два часа меня мяли как кусок теста на столе, разминая каждую мою мышцу по многу раз. Массаж происходил очень осторожно и бережно. Так, наверное, делают массаж младенцам, и я даже несколько раз засыпал от него, пребывая в некотором блаженстве. Уже к середине процедуры я начал чувствовать всё своё тело и это доставляло мне невероятное удовольствие, а ещё внутреннюю уверенность, что я не калека. Но сосредоточиться и обдумать всё происходящее я опять не мог, пребывая в приятной неге. Когда я заснул в последний раз я не помнил, но проснулся я в момент, когда в палату вкатили какой-то странный аппарат, со множеством проводов. Следом вошли два доктора и профессор, который сказал,
 
— Не переживайте, ничего опасного с вами делать не будут, просто ваши мышцы за столько лет атрофировались, хоть вам и делали массаж и иглоукалывание. Сейчас мы подключим вам провода и с помощью небольших импульсов проведём тренировку ваших мышц. Процедура имеет небольшие неприятные ощущения, но опасности для вас эта процедура не представляет. Это новый аппарат, разработанный по вашему проекту. Я лично испытывал его на себе, прежде чем разрешить использование для вас.
Рассказав, что меня ждёт, профессор проследил, как провода подсоединяют к моему телу, после чего провёл настройку прибора и мои ноги и руки начали дёргаться от импульсов, передаваемых по проводам. Электрические разряды были довольно неприятными, но понимая необходимость процедур, я терпел эту боль. Процедуру периодически прерывали, делая перерыв, чтобы мышцы отдохнули и всё начиналось заново.
После завершения процедуры, меня опять вымыл медбрат и накормил с трубочки фруктовым пюре. Как только меня оставили в покое, я сразу же заснул, так как сил у меня совершенно не осталось.
  
Глава 2. Деникин.
 
Сменилось место, обстоятельства,
Система символов и знаков,
Но запах, суть и вкус предательства 
На всей планете одинаков.
И. Губерман
В таком темпе прошло пять дней. Постоянные процедуры, физиотерапия, массаж, иглоукалывание, всё это давало хороший результат. Я уже начал поднимать руки и ноги, мог делать небольшие движения. Речь ещё не восстановилась полностью, но я уже мог говорить простые звуки. Трижды меня посещала пожилая женщина, один раз с детьми, но каждый раз я прикидывался спящим, а она боялась меня потревожить. В моём присутствии она разговаривала с врачом шёпотом и несколько раз переходила на другой язык, скорее всего, на французский. Но кто это я не мог понять, а память если и была, то для меня оставалась полностью закрытой.
Вчера, когда профессор меня опрашивал, я решил признаться, что частично потерял память, чем очень озадачил доктора. Он спросил меня, помню ли я, кого-нибудь из приходивших, в том числе и про него, но получив мой отрицательный ответ, он очень задумался.
Поэтому когда он пришёл в комнату с новым оборудованием, то по выражению лица профессора, понял, что меня ждут неприятные процедуры. Когда меня начали пристёгивать к кровати, я начал беспокоиться. Тут мне на память пришло воспоминание о методах лечения душевнобольных и я спросил,
— Вы собираетесь лечить меня электрическим током?
— Значит, вы не всё забыли, ведь этот метод лечения, предложили именно вы, а я его только доработал. Значит вам не нужно объяснять, для чего я сейчас это буду делать, сказал профессор и дал команду помощникам приступать.
Действительно ко мне подключили провода и вставили в рот резиновую капу. Я приготовился пережить удар током, но для меня всё равно, всё произошло очень неожиданно и я, не сдерживаясь, закричал. Было очень больно, но постепенно я начал привыкать к этой боли и сдерживать свои крики. На это профессор отреагировал увеличением разряда.
В итоге я потерял сознание, провалившись то ли в сон, то ли в обморок с видениями. Как я понял, это была моя предыдущая память. Я видел многих людей, одетых в старые дореволюционные одежды, грязные города, примитивную технику. Парады и различные мероприятия, на которых я присутствовал. Память, пусть и неохотно, но возвращалась ко мне, показывая всё новые и новые моменты из моей новой, прошлой жизни. Сколько это продолжалось, я не знаю и когда меня привели в чувства, я сказал,