Солнечная тайна Изабель (СИ)

— Она похожа на моего покойного отца, — мой голос не дрогнул, но сердце рвалось из груди, а глаза застилали горячие слезы. — Ваше Величество, мой муж ни в чем не виноват.
— Вы можете жить в вашем родовом имении и распоряжаться своими землями в полной мере, но титул и имущество маркграфа переходят под мою юрисдикцию, — процедил он и добавил: — Как вы, наверное, заметили — я и так слишком милостив к вашей семье, поэтому советую вам благодарить меня за эту милость, и каждый день вспоминать в молитвах. Наслаждайтесь праздником, донна Изабель.
Он развернулся и пошел прочь, а я практически окаменела от горя.
— Мы возвращаемся домой, — ровным голосом произнесла я, и кормилицы поднялись, удивленно глядя на меня. — Следуйте за мной.
С прямой спиной и гордо поднятой головой я направилась к выходу из парка, но мои глаза почти ничего не видели из-за слез. Мне казалось, что я умерла, а в моей голове бились полные отчаяния мысли…
…Зачем мне ехать туда, где больше не будет тебя? Зачем мне вообще что-то без тебя? Что я такое без твоей любви? Без твоей поддержки? Без твоего дыхания? Никто, ничто…
Меня сжигала изнутри, рвущая на мелкие куски боль, такая острая и не дающая дышать, что хотелось кричать, выть, плакать… Но мой шаг был четким, а плечи расправленными до такого состояния, что болело между лопатками. Я — маркграфиня Изабель Ногаролла, никому не позволю наслаждаться своей болью. Никогда.
  
Глава 29
 
Вся наша многочисленная семья перебралась на виллу, и даже кое-кто из слуг последовал за нами. Вместе с Массимо арестовали Стефана и Роберто, а Винченцо пропал. Уже целый месяц от него не было известий, и бедная Марселла совсем сдала — она похудела и стала грустной и серьезной. Доротея плакала каждый день, а я с утра до вечера занималась делами — следила за виноградниками и строительством мебельных мастерских. Я прекрасно понимала, что если сяду и начну грустить — все потеряю, а этого я себе позволить не могла. У мальчиков и детей пока была только я.
Лучиана и Жулио поженились, но праздник устраивать не стали, понимая, что это будет не особо уместно. Эдмунда молчала, будто в рот воды набрала и на все мои вопросы о будущем, отвечала лишь одно:
— Я уже давно вам все сказала. Научитесь доверять старой Эдмунде.
И я доверяла. Единственное, что мне оставалось, так это верить в счастливое разрешение всех проблем. От Массимо не было никаких известий, а на мои письма, которые я писала на имя короля, никто не отвечал.
В эту ночь бушевала страшная гроза, и сполохи молний одна за другой озаряли спальню призрачным голубоватым сиянием. Я не могла заснуть и смотрела в потолок, гадая, где сейчас мой муж и жив ли он вообще.
Внезапно заскрипела оконная створка и повернув голову, я у видела, как она медленно открывается и, похоже, ветер здесь был совсем не причем.
Спрыгнув с кровати, я схватила тяжелый подсвечник и замерла возле окна, готовая встретить нежданного ночного гостя со всем «радушием». Когда за подоконник схватились большие мужские руки, я замахнулась, но тут снова мигнула молния, и в ее свете появилось лицо Винченцо.
— О Боже! — воскликнула я и отшвырнув подсвечник, вцепилась в его плечи, помогая забраться в комнату.
Герцог свалился к моим ногам, и я услышала его насмешливый голос:
— Наконец-то я научился пробираться в женские покои через окна! Нужно еще потренироваться, ведь это такой замечательный способ соблазнять романтичных дев!
— Ваша светлость, вы невыносимы! — сквозь слезы засмеялась я — Где вы были?!
— О, где я только не был! — он поднялся и снял мокрый плащ. — Графиня, вы не могли бы налить мне стаканчик вина? Я ужасно замерз.
— Сейчас! — я зажгла свечу и натянув халат, помчалась к дверям.
— Изабель! — окликнул меня Винченцо и я обернулась.
— Да, что-то еще?
— Никому не говорите, что я здесь. Пусть все спокойно спят.
— Я поняла, — я улыбнулась ему и выскользнула в коридор.
Пробравшись на кухню и стараясь не шуметь, я вытащила из буфета бутылку вина, а потом подумав, достала еще одну.
 
— Вот все и началось… — проскрипело из темноты, и я чуть не завопила от испуга. Эдмунда!
Подняв свечу, я увидела старуху, сидевшую в кресле. На ее плечах лежал теплый плед, а в руке она держала большую кружку и что-то мне подсказывало, что это совсем не чай.
— Вы это о чем?
— Возьмите лазанью и пирог, — Эдмунда загадочно улыбнулась. — Он голоден и сразу опьянеет, как только сделает несколько глотков.
— Ладно… — я схватила корзинку и сунула туда остатки ужина. — Почему вы не спите?
— Не могу уснуть в преддверии удивительных событий, — не прекращая улыбаться, ответила она и махнула рукой. — Идите скорей, не заставляйте его ждать.
Я решила, что обязательно разберусь с этим потом и помчалась обратно.
Винченцо уже разжег камин, и яркое пламя рассеяло темноту комнаты легким, желтоватым сиянием.
— Вы быстро, — его взгляд скользнул по корзинке с едой, и герцог нетерпеливо потер руки. — Догадались! А я позабыл сказать, что ужасно голоден!
Я быстро накрыла столик возле камина и плеснула в бокал вина.
— Я прошу вас, не томите! Где вы были все это время? Знаете ли вы что-нибудь о Массимо? — я в ожидании уставилась на него и он кивнул.
— Я все вам расскажу, только съем кусочек этого замечательного пирога!
Взяв себя в руки и набравшись терпения, я ждала, пока он поест, и в моей душе все сильней разгоралось пламя надежды.
— Когда меня предупредили, что Евгений собирается арестовать нас с Массимо, я собрался в замок, чтобы рассказать кузену, что для него готовит король. Но как только я выехал за ворота, передо мной появились люди Евгения, и мне стоило огромных усилий, чтобы отбиться от них. Я поскакал к загородной резиденции, но успел лишь увидеть, как стража сажает Массимо в черный тюремный экипаж, — Винченцо поел и теперь медленно пил вино, глядя на пылающий огонь. — Мне пришлось отправиться в место, где скрываются такие как мы — неугодные королю.
— Ты что-нибудь знаешь о моем муже? — я жадно слушала его, не сводя глаз с лица поросшего темной щетиной.
— Он в тюрьме «Силенцио морто», — ответил Винченцо и взял мою руку в свою. — Я слышал, что он болен. Сильно простужен.
Услышав это, я начала плакать и прижав меня к себе, он начал раскачиваться, словно убаюкивая ребенка.
— Тише, тише… Он сильный… Он все выдержит…
— Да как же он все это выдержит, если этому не предвидится конца? — всхлипнула я, вдыхая запах дождя и свежести, исходивший от него. — Мне так страшно, Винченцо…
— Послушайте меня, — тихо сказал он, не переставая поглаживать меня по голове. — Мне нужна бумага, в которой король Виктор назначает Массимо опекуном его дочери.
— Но для чего она вам? — я подняла на него заплаканные глаза. — Что вы задумали?
— На нашу сторону встал Папа, — ответил он, и я напряженно уставилась на него. — Если я привезу ему доказательство, что Виктор передал свою дочь маркграфу, Евгению не усидеть на троне. Люди ропщут, духовенство не в восторге, потому что новый сюзерен пытается влезть в дела церкви и если Папа решит убрать короля, так и будет. Его влияние очень велико.
Услышав это, я моментально прекратила плакать и выхватив из его рук бокал с вином, одним глотком осушила его.
— Когда вам нужна эта бумага?
— Сейчас, — Винченцо улыбнулся. — Мне нужно убраться отсюда до рассвета.
Когда в окно моей спальни заглянуло грозовое утро, герцога уже не было. Я смотрела на залитые дождем холмы и страстно молила Бога, чтобы все злоключения нашей семьи закончились. Мне не нужно было богатство, замки и бесконечные земли — я с радостью променяла бы их на тихую жизнь на вилле, в окружении виноградников и оливковой рощи.
В комнату заглянула Лучиана и позвала меня завтракать. Ее брови удивленно подскочили, когда она увидела остатки еды и две пустые бутылки.
— Донна Изабель… Это все вы?