Гранд-адмирал. Том первый (СИ)
— В таком случае, судьбе капитана Мора я не завидую, — покачал головой Пеллеон, увидев, у какой тюремной камеры мы остановились. — Придётся использовать резервы штурмовиков для того, чтобы восполнить потери его расквартированных на борту «Неумолимого» солдат.
— Благодаря полковнику Селиду у нас имеется некоторый «неучтённый запас», — произнёс я. — По возвращении на Тангрен организуем перераспределение этих бойцов по всем кораблям флота — по роте на каждый крупный корабль. Раз они так хороши в бою, как это было продемонстрировано нам на Кай Фел, то их участие в будущих операциях флота будет крайне полезным для выполнения поставленных задач.
— А также позволит разбить их общий массив по другим легионам и установить контроль над тем, как они себя ведут и в самом ли деле лояльны, или рассказ рядового ТНХ-0297 не более чем попытка ввести нас в заблуждение? — с хитрым прищуром произнёс Пеллеон, не отводя от меня взгляда.
— Браво, капитан, — произнёс я. — Сегодня вы делаете поразительные успехи в вопросах стратегии.
— Сутки голову ломал над двойным дном ваших приказов о перемещении клонов «ГеНод» по различным легионам, — признался Пеллеон.
«А я с самого отлёта на Тангрен и до завершения сражения на Кай Фел размышлял над тем, что с ними делать, если останутся живы», — пронеслась мысль. Которую благоразумно озвучивать не стал.
— Со временем станет проще, — пообещал я. У меня же получилось планы в окончательной редакции составлять не за несколько недель? — Главное — почаще упражняться.
— Похоже, мне пора просить прибавку к довольствию за исполнение обязанностей начальника вашего штаба, — по-доброму усмехнулся Пеллеон. Но тут же стёр со своего лица улыбку, видя, что моё лицо не выражает даже тени эмоций. К полуулыбкам экипаж хоть немного привык за последние недели, но это всё, что я себе позволял.
— Хорошая идея, капитан, — произнёс я. — Теперь все вопросы штаба вооружённых сил решаете лично вы. Но и от командования «Химерой» вас никто не освобождает.
— Так точно, гранд-адмирал, — лицо пожилого капитана вытянулось. Наверняка он только сейчас понял, что необдуманной попыткой пошутить свалил на свою голову в десяток раз больше проблем, чем было у него ещё минуту назад.
Что ж, пора научить Далёкую-далёкую галактику святому закону вооружённых сил моего отечества.
Инициатива наказывает инициатора.
Жёстко наказывает.
* * *— Капитан Мор, — командир «Неумолимого» поднялся с койки, без страха смотря в алые глаза вошедшего в его камеру Верховного Главнокомандующего.
— Гранд-адмирал, — спокойно поприветствовал он старшего по званию.
— Вижу вы тут не скучаете, — произнёс синекожий нечеловек, разглядывая исписанные стены камеры. Алексадр бросил взгляд на своё творчество. Чёрный маркер на сером — неплохо выходит. Особенно если приглядеться и понять, что все представленные диаграммы, схемы и прочие «художества» — это тактические выкладки. Отработка различных ситуаций, воспроизведением которых он коротал время в заключении.
— Нельзя позволить мозгам расслабиться, — ответил Мор. — Чревато ошибками.
— Теми же, которые вы допустили на Кай Фел? — перешёл с места на сверхсветовую скорость Траун.
— При всём уважении, гранд-адмирал, но я не считаю сейчас и не считал тогда, что мои действия являлись ошибочными, — спокойно ответил Мор.
— Вот даже как, — задумчиво произнёс Траун, посмотрев на молча стоящего рядом капитана Пеллеона. Гилад по своему обыкновению предпочитал молчать и не отсвечивать перед начальством. — Объяснитесь.
— Перед флотом была поставлена задача — захватить склады хранения готовой продукции, — произнёс Александр.
— Не нужно прелюдий, капитан, — в голосе Трауна появился ледяной холод. — Я помню приказ флоту — я его отдавал. В мельчайших подробностях. Разве вы не получили информационный чип с ним?
— Получил, — согласно кивнул Александр.
— Не изучили? — немного прищурился Траун, отчего его алые глаза стали похожи на зев труболазеров.
— Не имею обыкновения игнорировать приказы командования, — произнёс Александр. — Ваш приказ был мной изучен от начала и до конца.
— В таком случае есть только одно предположение о причинах вашей неисполнительности, — быстро произнёс Пеллеон, стараясь не смотреть на Трауна. — У вас было помутнение рассудка, из-за чего вы неправильно трактовали…
— Я находился и нахожусь в здравом рассудке, капитан Пеллеон, — произнёс Александр. — Никаких отклонений от нормы. Не нужно пытаться использовать статью устава о психической нестабильности для избавления меня от наказания за невыполнение приказа. Я сознательно пошёл на его нарушение.
— Похоже на то, что у нас сегодня день неподчинения, — заявил гранд-адмирал. Пеллеон бросил на него осторожный взгляд, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но… промолчал. Тем лучше. Гилад старый вояка и знаток различных тонкостей военной юриспруденции — в своё время его неплохо так пропесочили через её жернова. Да и разумный он в общем-то правильный, стремится поступать по совести. И сейчас последняя, должно быть, подсказала ему, что стоит спасти товарища-командира от неминуемой расправы, сославшись на медицинские отклонения от нормы. — Продолжите свой доклад, капитан Мор. Прежде чем относительно вашей дальнейшей судьбы будет принято принципиальное решение, хотелось бы услышать вашу версию событий.
— Меня допрашивали более тридцати раз, гранд-адмирал, — произнёс Александр, подавив инстинктивное желание зевнуть. Допросы допросами, а вот спать ему не давали принципиально — стоило ему попытаться заснуть, как конвоиры тут же волокли его в допросную, где кто-нибудь из офицерского состава 501-го легиона задавал ему одни и те же форматизированные вопросы, тщательно фиксируя любые ответы. Которые, к слову, всегда были однотипными и особой изобретательностью не изобиловали. Сухие факты и ничего более. — Мои показания зафиксированы…
— Документы подождут, — произнёс Траун. — Я хочу услышать всё от вас лично.
Похоже именно для этого Александра и «мариновали» всё это время. Техника допроса, известная едва ли не со времён Мандалорских войн — не позволять допрашиваемому спать, чтобы к моменту беседы он буквально валился с ног от усталости. И уже не обладал желанием хоть сколько-нибудь выдумывать и лгать.
— С самого начала операции я понял, что выполнение последовательных действий — орбитальный обстрел с одновременным отражением атак малых летательных аппаратов сил планетарной обороны Кай Фел, высадка десанта в зонах посадки складов готовой продукции с последующим их захватом и вывозом груза гипердвигателей — показались мне слишком медлительным. Учитывая оказанное нам сопротивление, я принял решение начать высадку десанта одновременно с орбитальной бомбардировкой.
— Вы потеряли почти все десантные баржи, — заметил Траун. — Это так же входило в ваше представление об исполнении моего приказа? Или стало его следствием?
— Война без потерь невозможна, гранд-адмирал, — резонно заметил Александр. — Я пошёл на обоснованный риск.
— И в чём же он заключался? — спросил Верховный Главнокомандующий. — Потерять всех без исключения штурмовиков и не добиться цели?
— Никак нет, гранд-адмирал, — замотал головой командир «Неумолимого». Пока ещё командир… Кто знает, как повернётся к нему судьба после завершения этого разговора. — Я прекрасно понимал, что потери неизбежны. Как и затягивание времени во время проведения операции. Противник уже понял на примере «Крестоносца» и «Химеры», а также остальных имперских звёздных разрушителей что именно мы ищем и как именно намерены этого достичь. Промедление могло стоить нам части или всего груза — на планете расквартированы явно не идиоты. Да и ничего большего с Кай Фел, кроме гипердвигателей не получить даже при большом желании. Поэтому я приказал перейти к высадке десанта, не дожидаясь завершения операции по уничтожению средств противовоздушной обороны.
— И привлекли TIE-бомбардировщики для выполнения обязанностей пикирующих бомбардировщиков или штурмовиков, — произнёс Траун. — В результате чего уничтожена вся эскадрилья. А практически половина приданного «Неумолимому» легиона штурмовиков сейчас находится либо в корабельном морге, либо на складе в глубокой заморозке, потому как иначе хранить такое количество трупов просто негде. И после этих коротких итогов, капитан Мор, расскажите мне, что же вами было сделано правильно?