Гуль. Харизма +20. Том 1 (СИ)
— Что у тебя с интерфейсом? — спросила Мэдлин.
— Хм?
— В верхнем левом углу обзора у любого игрока есть маленькая иконка в виде крестика, она вызывает меню основного функционала: в частности, путь к настройкам и кнопка выхода из игры.
— У меня такой нет.
— Не может быть, — поджала чёрные губы ведьма.
— Играбельных гулей тоже, — возразил я. — Или считаешь, что я просто очень хитрый НИП?
Она задумалась, углубилась в чтение, а я потерял концентрацию. Нос гуля был очень сильным органом чувств, и запах Мэдлин Пентеграм оказался непреодолимо соблазнительным. Рот наполнила слюна, в голове зашумела кровь и возникло приятное напряжение. Хотелось прижаться к белой коже лицом и укутать себя в запах этой женщины как в роскошное одеяло… Кажется, у Древних была история про человека с острым нюхом, не помню, чем она кончилась, но теперь могу понять, что он чувствовал рядом с красивыми женщинами. Поглощённый обонянием я прикрыл глаза и сам не заметил, как наклонился очень низко, почти коснулся губами изгиба шеи Мэдлин. Опьяняюще…
— Что ты делаешь? — спокойно спросила она.
Я поднял веки, ведьма смотрела из-под чёлки своими нефритовыми глазами, холодная, невозмутимая.
— Кажется, я застрял меж двух желаний.
— Каких?
— Не знаю, чего хочу больше, оказаться внутри твоего тела, или поместить его внутрь своего?
— К чему такие эвфемизмы? Разрываешься между желанием потрахаться и пожрать?
Она встала, сняла очки и стянула свитер через голову, оказавшись совершенно голой. Свечное пламя бросилось лизать широкие бёдра и большую грудь, в сосках и пупке сверкали металлические украшения, на боках и животе было чуть больше жира, чем в реальном мире считалось идеалом, и это показалось мне очень возбуждающим. Ведьма медленно повернулась вокруг собственной оси, показывая пышный зад и татуировку летучей мыши на пояснице.
— Что думаешь? — спросила она, уперев руки в бока с выражением потаённой гордости. — Я провела в редакторе персонажа несколько суток, добиваясь полного соответствия своему видению.
— Это произведение искусства, — ответил я, касаясь мягкого податливого живота, — которое необходимо осквернить.
Впервые её губы почти улыбнулись, нефритовые глаза хищно сузились. Я расстегнул ремень и скинул набедренную повязку, — глаза ведьмы опять расширились.
— Ох… — выдохнула она, — …ну привет…
Я схватил её, горячую и податливую, шагнул к кровати.
Глава 13. Ордос
Мэдлин Пентеграм совершенно не умела заниматься любовью. Зато она невероятно совокуплялась. Ведьма была ненасытна и, в отличие от прежнего нашего общения, предельно разнузданна. Её гибкое тело, нежный голос и ритмичная тряска форм гипнотизировали, а готовность и желание сделать вообще что угодно, даже самое немыслимое, — пугали. С ней было очень хорошо.
— Давно… — прошептала она, затихнув рядом после очередной двадцатиминутной скачки, — меня так… никто… не трахал…
— Меня так вообще никогда не трахали, — признался я, глотая пастью воздух.
Некоторое время мы лежали без движения, грея друг друга и восстанавливаясь. Потом она встала, подошла к столику и налила себе вина. Я лениво огляделся, задержал внимание на комоде, что также служил алтарём. Среди свечей, мелких статуэток, перьев, разбросанных камушков и косточек центральное место занимала яшмовая статуэтка в виде сидящего в позе лотоса долговязого человека; он поджал под себя ноги и скрестил на груди три пары рук, а вытянутая голова была довольно массивна…
— Это ведь не идол, верно?
Мэдлин скосила глаза на «алтарь», допила вино и поставила бокал.
— Это Дин-Донг, мой духовный якорь.
Она прошла через небольшой зазор между изножьем кровати и комодом, прикоснулась к стене и тот участок с щелчком отъехала в сторону.
— Ещё одна комната?
— Ванная, — сказала она, — я предпочитаю комфорт.
Ведьма зажгла в санузле свет и закрыла дверь, послышался шум воды. Поленившись ещё некоторое время, я поддался зову брюха и пошёл исследовать столик. Увы, ничего подходящего для альгуля в тарелках не нашлось, чувствуя нарастающий голод, я огляделся, заметил, что ворон наблюдал.
— Какая милая птичка…
— Если прикоснёшься к Каспару, отправишься на респавн, — донеслось из ванной.
— Он что, настолько опасен?!
Решив не испытывать удачу, отступил от посоха-жёрдочки. Ворсистый ковёр щекотал ступни, я ещё раз оглядел рисунок пятиконечной звезды, и вспомнил, что видел такой недавно. Коснулся одной из сумок, вызывая череду заполненных ячеек, и нашёл нужный предмет. Чёрная лента с застёжкой и круглым кулоном, на котором была изображена пятиконечная звезда; на каждой вершине звезды находился маленький сиреневый камень. Всплывающая справка была фиолетовой, и сообщала только: «???».
— Не хочешь принять душ? В ванну ты целиком не влезешь, но если…
Она вернулась в комнату с чёрным полотенцем, скрывающим туловище и со вторым — на голове. Лицо покрывал свежий макияж. И как только успела?
— Что значит этот символ?
— Пентаграмма, оккультный символ Древних.
— Пентаграмма? Как Пентеграм?
— Пентеграм как пентаграмма, — подтвердила Мэдлин. — Механика магии — одна из основных в «Новом Мире», так что этот символ используется во многих заклинаниях.
— Хм, значит, скорее всего, эта вещь «магическая»?
Я протянул ей ленточку с кулоном, ведьма присмотрелась.
— Где ты это взял?
— Не важно. Что это за вещь?
— Артефакт, чокер Госпожи Шабаша.
— Он ценный?
— С такими статами — очень ценный. Если собрать полный сет, то станет бесценным…
— Отлично. Прими его в подарок.
Нефритовые глаза ожгли холодом.
— Ты даже не представляешь, сколько он может стоить на мировом аукционе.
— М-м-м, тысяч десять Драгоценных?
— В качестве стартовой цены.
— Вот и хорошо, не люблю дарить дешёвки.
— Не приму.
— Почему?
— Буду чувствовать себя обязанной.
Я мягко подтолкнул её к зеркалу, стянул с головы полотенце, освободив неожиданно длинные красные волосы, скинул второе, встал позади, накинул чокер на белую шейку, чудом совладал с маленьким замочком и взглянул через плечо.
— Смотри, Мэдлин, как мы подходим друг другу. — Лапы альгуля охватили нежные груди. — Моё уродство оттеняет твою красоту. — Прижался торсом к её тылу, приблизил пасть к уху. — С ванной ты поторопилась.
Дыхание ведьмы становилось тяжелее, сердце ускоряло бег, я взял её руки и упёр ладонями в стену по сторонам от зеркала. Рот Мэдлин приоткрылся, во взгляд возвращался особый блеск.
— Смотри на себя, смотри и не отводи глаз, пока мы…
Она тихо застонала.
— …не перестанем быть одним.
«Внимание! Касандея отметила вашу безудержную страсть! Вы получаете достижение «Ненасытные Любовники»!»
«Внимание! Касандея дарует вам своё благословение! Теперь вы можете восстанавливать очки здоровья через взаимное сексуальное удовлетворение!»
* * *Голод, обоняние, осязание, слух.
Я проснулся от нестерпимой жажды плоти, скатился на пол, запутался в простынях, дёрнулся и порвал шёлк. В животе словно вращался железный шар с лезвиями и крючьями, который измельчал меня. Пища! Нужно было что-нибудь съесть!
Запах! На столике ждала глубокая тарелка с обрезками костей. Кто-то аккуратно распилил их и оставил так, свежие, розовые, ещё живые. Я набросился на угощение и полностью отдался хрусту, челюсть дробила без остановки, божественный вкус костного мозга наполнял мою голову, а боль в животе понемногу унималась. Голод — единственная непреходящая истина гулей.
Успокаиваясь, открыл энциклопедию, перелистнул на новую страничку.
«Касандея — Роза Страстей, Сладостный Шип; богиня ярких эмоций и чувственных наслаждений; свободная, ветреная, неудержимая в страсти и ненависти, любовница и мстительница, защитница запретной любви, покровительница тех, чьи сердца пылают; моральный ориентир: хаотично-нейтральный».