Мой босс-тиран, или Няня на полставки (СИ)
Пташкина жила в обычной блочной пятиэтажке лохматых годов постройки. Лев прошел мимо заржавевших облупленных качелей, надо же, он и не думал, что сейчас еще есть такие. Железные, с отломанной спинкой, они тихо и жалобно поскрипывали на ветру и ему сразу же стало неуютно от этого скрипа.
Он давно не видел таких дворов. Дворов, битком заставленных машинами, так, что пройти негде. Дворов, где вместо газона — помойка раскинулась на половину двора. Вторую половину занимали те самые автомобили. Домов, где с боем отвоеванные метры и так небольшого двора сдались ржавым качелям и грязной серо-желтой песочнице. Вздохнул, припарковал автомобиль где-то в маленьком промежутке между мусорным контейнером и газоном, вышел, потоптался немного перед подъездом номер три и задрал голову к окнам, пытаясь угадать нужные.
Домофон не работал и Лев без препятствий вошел в удивительно чистенький подъезд. Никаких тебе надписей «Маша — падшая женщина» и иже с ней, не валялись окурки на ступеньках, не висели на оторванных петлях сожжённые почтовые ящики. Точнее висели, но вполне себе приличные. И не на петлях, а как положено.
В его детстве такой подъезд и представить было сложно. Лев-то как раз жил в подобном доме, правда квартира была коммунальной и подъезд пестрил надписями весьма фривольного содержания. Грязь, банки с бычками, дико воняющими на все пролеты, включая пятый, спертый запах щей и нищеты.
Хоть и недолго, но Лев жил в таком мире, прежде чем стать, тем, кем он стал. И в его нынешнем мире таких дворов и домов уже давно не существовало.
Дверь квартиры 44 на третьем этаже оказалась не заперта и Лев осторожно толкнул створку. Хотел было уже крикнуть хозяйке, но тут услышал сдавленное «Пусти, придурок!», какую-то возню и пулей метнулся на голос. Разбираться будет потом, а пока надо спасать Пташкину!
Лев мгновенно оценил обстановку. Пташкина оказалась зажата между холодильником и каким-то уродом, распустившим свои поганые руки.
— Тебе же сказали пусти, придурок! — покачал он головой, схватил зарвавшегося парня за шкирку, развернул к себе и врезал точнехонько в челюсть. Не слишком сильно, но так, что тот тут же заскулил. Лев для профилактики двинул ему еще по носу и поморщился, когда увидел кровь на кулаке.
Ярости не было, так, небольшая злость. Судя по истошным крикам Пташкиной «Не бей его, он хороший человек!» никто ее не насиловал, и не факт, что Аверьянов не сглупил, вмешавшись в их возню. А ну как у них тут игрища такие любовные. А он...
— Нет, вы не подумайте ничего такого, — вдруг заплакала Пташкина, будто прочитав мысли на его лице. — Просто он раньше такой не был... не такой бы-ы-ы-л....
— Ну-ну, не плачь, не стоит он того...- Лев успокаивающе погладил ее по головке и тут только обратил внимание на ее перебинтованную ногу.
Урод, все это время сопящий в углу, обиженно зыркнул в их сторону, но под его грозным «цыц» поспешил отвернуться.
— Да и не сделал он ничего такого, он меня можно сказать спас, — чуть успокоившись пробормотала Мира, — Зря вы его так отходили. И в больницу не поведешь его, придется вас в полицию сдавать. А вдруг посадят?! Нет, не годится!
После таких ее заявлений Лев даже с дивана от возмущения подскочил.
— Ну знаете! Я её тут, видите ли, спасаю, а она...
— Нет-нет, вы не так меня поняли! Просто Вадим мой бывший и он в общем-то не такой уж и плохой человек и...
— Все я понял как надо. Бывший так бывший. А там кто знает, может и будущий. Ладно уж, пойду я.
И пошел ведь. На выходе правда обернулся и грозно спросил:
— А может все-таки его того? — Лев провел тыльной стороной ладони по шее и кивнул на Вадима, вид у которого сейчас был до того жалок, что даже у Аверьянова на миг дрогнуло сердце. Но только на миг.
Пташкина всплеснула руками и прошептала:
— Нет, не надо. Он больше так не будет, правда Вадик?
— Да ну вас! — махнул рукой Лев, но все же подошел к вмиг сжавшемуся в комок парню, и глядя в глаза, твердо произнес:
— Еще раз...хоть пальцем...я тебе оторву все, что отрывается и на лоб приклею. Уяснил?!
Вадик испуганно кивнул и отполз подальше, а Лев пошёл обувался.
— Так вы зачем заходили-то? — вдруг спросила Мира.
Лев покачал головой, демонстративно закатив глаза, и направился к выходу, недовольно бормоча себе под нос.
— Ну так что? Вы меня уволить приходили, да? Или это из-за кольца?
— Мне не очень хочется поднимать эту тему, — как можно тише ответил он, так, чтобы Вадик ничего не слышал. Вопрос вроде бы решен, или?..
— Что значит или? Я бы не была так категорична!
— Ну...вас никто не обвинял, думаю неразумно с вашей стороны, Мирослава Сергеевна поднимать это вопрос вновь.
Пташкина даже запыхтела, наливаясь багровым румянцем.
— В смысле неразумно поднимать? Вы что, вы всерьез думаете, что это я взяла это кольцо, да? Так значит вы ей поверили?!
Аверьянов отвел взгляд, рукой взялся за дверную ручку, желая поскорее уйти. Он уже не знал, что думать и кому верить.
— Ну-ка, ну-ка... это значит вы пришли за моими признания-я-ями... - зло протянула Пташкина, наступая на Льва, — И что же вы хотели от меня услышать, дорогой шеф, а?
— Что-что... да ничего я не хотел от тебя услышать. Эх...дура ты, Пташкина! — вздохнул Лев и вдруг прижал Миру к стене, склонился над ней, заведя её тонкие запястья над головой и прошептал, глядя в глаза.
— Такая ты дурочка маленькая.
И пока не успела ничего сделать, тут же впился горячим поцелуем в ее нежные мягкие губки. Целовал вначале осторожно, будто пробуя на вкус, словно угадывая рамки, за которые она готова его впустить. Затем все глубже проникая языком сквозь зубки, втягивая податливые губы, и мял их и прикусывал...
И оторопел, когда она, чего-то вдруг испугавшись, резко отстранила его от себя.
— Иди...чего ты... Не надо было. Я не хочу этого. Глупости какие-то... —прошептала она одними губами, а у него даже в глазах потемнело.
Идиот! Усмехнулся, поджав губы, глядя то на Миру, то на этого Вадима, что застыл сейчас изваянием в дверном проеме, и зло выдохнул:
— Его точно стоит оставлять здесь?
— Да, я разберусь. Все нормально...
— Ну смотри, — покачал головой Аверьянов и ушел, резко закрыв за собой входную дверь, чтобы больше сюда никогда не возвращаться!
* * *— Ольга, срочно приезжай! Степа пропал... — стараясь держать себя в руках, пробормотал он в трубку, и обессилено повалился в кресло. Хотя нужно куда-то бежать, торопиться... а как? Ноги будто ватные и голова совсем ничего не соображает.
Он ждал полицию, мать Степы, всех своих охранников и друзей. Сам Лев уже прочесал местность, обзвонил соседей, чтобы те в свою очередь обыскали дома и участки, но тщетно... Степа как в воду канул. Куда он мог уйти? Кругом посадки, поля, железная дорога и трасса. А если его сбила машина, а если поезд?.. А вдруг собаки? А если озеро?
Нет! Нет! Нет!!!
Об этом даже думать страшно.
Обычный день, все, как всегда, ничего не предвещало беды и тут такое…
Утром Лев встал рано, сына будить не стал, съездил в офис за документами, чтобы работать удаленно — теперь Лев научился все делать из дома.
Аверьянов еще вчера созвонился с Ольгой, она должна была приехать на серьезный разговор — нужно что-то решать с мальчиком. Лев хотел предложить ей оставить сына с ним, но для этого нужны основания и документы. Собирался как-то юридически оформить его пребывания здесь, с отцом, чтобы он вполне официально жил в этом доме.
Лев привык к ребенку и кажется уже даже полюбил этого рыжего непоседу. Он собирался оформить Степу в детский сад, отдать в какую-нибудь секцию, в кружок — например на рисование. Степа ведь целыми днями что-то там рисует и рисует.
И вот сегодня утром Степа пропал.
Когда Лев, удивившись тому, что ребенок заспался, наконец пошел будить малыша, того и след простыл. Кровать расправлена и примята, но нигде в доме ребенка не оказалось, сколько бы Лев его не звал. Ни возле дома, ни в саду, ни в гараже - нигде на нашлось Степы.