Дворянство Том 1 (СИ)

- Это уж точно, - согласилась Елена. – Так что, будем делать мяч?
И тут она впервые за долгие недели заметила в глазах юного аристократа что-то похожее на живой огонек, почти как у нормального мальчишки, которого выкрикивают с улицы друзья, заманивая на «погонять».
* * *
- Ему можно помочь?
- Не отвлекайся, - строго приказал фехтмейстер в зеленоватом свете.
Сегодня тренировку начали как обычно, то есть с разминки и отжимания на досках. Досок имелось две, каждая была снабжена двумя щелями, а одна из граней сходилась «на клин», как лезвие. Нехитрый инструмент позволял жестко прорабатывать руки связкой из трех упражнений: стоять в «планке»; отжиматься всевозможными способами как с упоров и, наконец, отжиматься обеими руками с одной доски, имитируя двуручный хват меча со сменой положения кистей. При этом Пантин читал живописные лекции о правильной борьбе и захватах с примерами того, как сильные руки спасали бойцов, а слабые наоборот, губили мучительными способами. Елена каждый раз сомневалась в том, что методически верно ставить изматывающую «физуху» в начало тренировки, но спорить с Пантином было совершенно бесполезным занятием.
- Хватит, - коротко скомандовал Пантин, когда ученица решила, что сейчас у нее порвутся разом все связки от плеч и ниже. – Теперь пальцы.
И они перешли к «пальцевой борьбе». Здесь тоже все было просто, требовалось встать лицом к лицу, крепко взяться за руки, левые или правые, но так, чтобы указательные пальцы оказались свободны. А затем пытаться «заколоть» противника тем самым пальцем, переборов его. Разрешались любые движения корпусом и руками, однако стопы должны были оставаться на месте.
- Слишком напрягаешься, - отрывисто заметил Пантин. – Закрепощаешь дыхание. Делай мягче. Текучее.
Каждый раунд заканчивался одинаково, Пантин сбивал Елену с позиции, заставлял оторвать хотя бы пятку, но справедливости ради стоит заметить, что время ее устойчивого положения удлинялось. По чуть-чуть, буквально секундами, но все же…
- Неплохо, - скупо вымолвил наставник. В отличие от Чертежника Пантин считал, что достижение следует поощрить, а не воспринимать как нечто самой собой разумеющееся.
- В общем неплохо. Однако недостаточно, и ты это знаешь, - безжалостно закончил фехтмейстер. Елена проглотила горький вздох. Да, успехи неоспоримо имелись, но их было недостаточно, и она хорошо это понимала.
- Бери меч.
Елена взяла, уже автоматически перекинув два пальца через гарду.
- Боковое кольцо с внутренней стороны, – неожиданно спросил Пантин. - Какое применение ты видишь для него?
- Защита большого пальца, - с легким недоумением ответила женщина.
- А еще?
Елена покрутила меч в руке, ничего не придумала. Впрочем, Пантин редко загадывал долгие угадайки, не стал тянуть драматическую паузу и на этот раз.
- Положи большой палец, - посоветовал он. – Прямо на кольцо.
Елена попробовала несколько вариантов и, в конце концов, нащупала верный подход. Действительно, если поместить большой палец на боковое кольцо, рубить оказалось очень удобно, появилась дополнительная точка опоры. Главное – успевать быстро менять хват, переходя от укола к рубке и обратно. Полезно, надо запомнить.
- А теперь бери щит, - сказал Пантин, и, разумеется, искомый предмет уже был у Елены перед носом. Странный, непривычно далекий от баклеров, которые повсеместно использовали в городских поединках. Щит Пантина имел не круглую, а трапециевидную форму, был не плоский или выгнутый, а скорее «волнообразный», с тремя ложбинами, словно кусок шифера.
- «Слабая» рука всегда должна быть чем-то занята, должна грозить противнику, - назидательно сообщил Пантин. – Она может бить, хватать, в крайнем случае, делать оскорбительные жесты. Есть мастера, которые предпочитают «пустую ладонь», потому что искушены в виртуозных захватах. Но до мастерства тебе еще далеко. Поэтому вторая рука может делать одно из трех. Ложиться на рукоять меча, помогая «сильной». Держать кинжал…
 
Елена и так слушала очень внимательно, а теперь буквально навострила уши. За всю бытность в Мильвессе, за все время учебы у Фигуэредо женщина не встречала ничего похожего на классическое фехтование времен европейской шпаги, то есть комбинацию длинного и короткого клинка. Только щиты или что-нибудь оригинальное, скажем боевой молот, как делал знаменитый Жнец.
- … или щит, - закончил мастер. – С него и начнем. Итак, щит в правую, большой палец на эту «таблетку»… Хорошо. Меч в левую, гвардия «защиты лица». А теперь...
- Ему можно помочь? – спросила Елена опять, когда занятие окончилось.
- Юному Артиго? – уточнил Пантин, на котором ни одна ниточка не промокла, в отличие от ученицы, словно из бани вылезшей. Хорошо, что в магическом цилиндре не бывало сквозняков.
Елена совершенно не помнила, чтобы кто-то называл магу имя мальчика или раскрывал происхождение, но… он просто знал, и все.
- Да.
- Нет.
- Ты не можешь или не хочешь? – на этот раз Елена решилась все же вступить в диспут.
- Я не могу, - отозвался мастер, ухитрившись сделать красноречивые ударения на обоих словах. – Кто-то другой, быть может, справится.
- Почему? – безнадежно спросила Елена, разминая кисти, которые болели так, словно каждое сухожилие превратилось в стальную и безжалостно растянутую струну.
- Потому что настоящая магия это договор, - внезапно ответил фехтмейстер. – Волшба по рецептам есть удел низких практиков. А истинное колдовство по природе своей обращение к силам настолько могущественным, что ими нельзя управлять, ни по наитию, ни по науке, - он помолчал немного. – Но можно договориться. Заключить нечто вроде сделки. Ты отдаешь и получаешь, при этом обмен должен быть равноценным. Хитрованство недопустимо и невозможно.
- А! – сегодня точно был удивительный день прозрений и откровений. С учетом слов Пантина многое стало на свои места. – Так вот почему ты не лечишь и не сражаешься?!
- Наконец-то поняла, - проворчал Пантин. – Да, это часть моего договора с непознаваемым и неназываемым. Я живу, неподвластный болезням и старению. Мой клинок сильнейший в мире, нет бойца, что мог бы превзойти меня в чем-либо. Но цена моего искусства – невмешательство в естественный ход вещей. Мне позволено изредка облегчать страдания людей…
Елена сглотнула, вспомнив адовы мучения, которые буквально по щелчку прекратил старый маг.
- … и не более того. А вредить людям, тем более убивать их, запрещено.
- А если ты нарушишь запрет? – не могла не полюбопытствовать Елена.
- Тогда придет время расплаты, - исчерпывающе отрезал мастер. – И она будет взыскана незамедлительно.
- Понятно.
- Вряд ли. Но, по крайней мере, ты получила ответ и перестанешь изводить меня всякими намеками, - брюзгливо отозвался Пантин. – Все, закончим на сегодня. Что с вашей компанией?
- Распадается, - честно сказала женщина. – Судя по всему, отыграем одно-два представления и разойдемся. Может… - она задумалась на мгновение. – Может и к лучшему.
Она еще немного помолчала, собираясь с силами, чтобы задать наиболее важный вопрос. Наконец, решилась.
- Ты пойдешь со мной дальше? Будешь учить?
- Не запрягай лошадь позади телеги, а повод вперед последствия, - загадочно ответил Пантин. – Не торопи ход вещей. Иди.
* * *
Возвращаться в городок не хотелось. Вернее – сейчас не хотелось. Елена предпочла немного побыть одна, гуляя в полутьме за городской стеной, точнее за некой оградой, которая давным-давно, вероятно, защищала от чего-то, сейчас же превратилась в символическую границу между пейзажами «огороды» и «огороды плюс дома».
А еще у Елены имелось настроение и намерение немного выпить. Оно, то есть желание казалось странным и совершенно для женщины нехарактерным, однако, раз уцепившись за мозги, не отпускало второй день. Тем более, что завтра, похоже, труппу ждало решающее объяснение, как жить дальше, к такому ответственному моменту следовало подходить, очистив душу от вредного напряжения.