Василиса Прекрасная и братья Горынычи (СИ)

─ Хорошо. Я уйду с тобой, если поклянёшься никого не трогать, ─ сказала довольному колдуну.
─ Руку, дочура, ─ потребовал он, протягивая мне ладонь.
Я раздумывала лишь секунду, всего короткий миг, и его хватило, чтобы откуда ни возьмись ко мне пришло спасение. Слышать посреди леса рёв мотоцикла – необычно, однако я привыкла ко всяким выкрутасам, потому-то, когда на нашу опушку буквально из воздуха приземлился байк, сплошь украшенный серебристыми костями, с черепом на руле, изо рта и глаз которого исходил зелёный дым, я просто поняла, что это за мной. И Кощей, от неожиданности выпустивший пленника и упавший на задницу, это понял тоже.
─ Любава?! ─ потерянно спросил он, глядя на водителя, упакованного в кожу.
─ Запрыгивай! Живо! ─ затормозив рядом со мной, крикнула она знакомым голосом, и я даже не раздумывала, потому что это был мой шанс.
Не помня себя, оказалась позади незнакомки, и до того, как мы умчались, оставляя позади злодеев, я успела заметить, как избушка встряхнулась и вдруг потянула внутрь сперва эту троицу, а после и опешившего старикана, не сразу осознавшего, что происходит.
─ Держись крепче! ─ напомнила брюнетка, и мы резко взмыли в воздух.
Я не успела даже взвизгнуть, лишь заметила, как Кощей отчаянно цепляется за забор, только его всё равно втянуло во двор, а после и в моё скромное, но гордое жилище, дверь которого с грохотом захлопнулась. Избушка подпрыгнула, подняв ногу и показав большой палец, а волшебный транспорт тем временем набрал скорость, унося в неизвестность двух Ёжек.
Внизу проносились верхушки деревьев, мимо пролетали птицы, шарахаясь в стороны, а мои слёзы, едва скользнувшие по щекам, высыхали сами собой. Я не знала, куда мы летели, но мне было как-то всё равно, и боль затмевала все остальные мысли, заставляя гадать, почему всё обернулось вот так. А самое главное, почему на душе так пасмурно.
В таком состоянии  я даже не заметила, как мы, спустя время, подлетели к высоченному, жуткому замку, возвышающемуся над лесом. Вокруг то и дело сновали скелеты, делая какую-то работу, по земле клубился чёрный туман, скрывая наверняка куда более интересных созданий, только нам было не до них. Мы незаметно приземлились на крышу с острыми шпилями, и байк не издал и звука, плавно касаясь каменной поверхности.
─ Закончила сырость разводить? ─ было первым, что спросила брюнетка, вглядываясь в моё лицо, и осталась довольна. ─ Это хорошо,
─ Кто Вы?
Впрочем, подсознательно я уже знала ответ, и, судя по кривой усмешке женщины, она прекрасно отслеживала ход моих мыслей
─ Мамой ты меня вряд ли будешь звать так сразу, но я искренне верю, что когда-нибудь это случится. Потому что это я и только я виновата в том, что ты жила с теми жуткими людьми, но иного выхода у меня не было, Вась.
Мама… Не похожа она была на неё нисколько. В моём представлении мама – это что-то тёплое, заботливое, чего у меня никогда не было, и роковая красотка в кожаном костюме, лихо спрыгнувшая с байка и подкурившая сигарету о пламя в черепе, никак не подходила под это описание.
Приглядевшись к ней внимательнее, я отметила нашу поразительную схожесть. Возникло стойкое ощущение, будто я смотрюсь в зеркало, только отражало оно сильно повзрослевшую меня, и это казалось настолько нереальным, что у меня путалось восприятие действительности. К счастью, это чувство быстро прошло с ворвавшейся в наше общение чёрной тенью, метнувшейся под ноги и заоравшей не своим голосом.
─ ВАСЯ!!!
─ Мурз!
Целый и невредимый кот, похоже, прибавивший в весе, запрыгнул мне на руки, так что едва удалось его удержать.
─ Ты жива, дурёха моя! Исхудала вся, вон глаза одни остались!
─ Зато ты, я смотрю, не отказывал себе в удовольствии, ─ хмыкнула Любава, явно знакомая с котом.
─ И что? Если ты попал в плен, это не означает, что должен голодать! ─ отметил он, сверкая глазами и потираясь мордой о мою щёку. ─ Ты в порядке? Нашли тебя ироды? Что с тобой сделали? Я чую их мерзкий дух!
Боже, как же я рада этому ворчуну…
─ Всё хорошо, Мурз… Они там не поубивают друг друга? ─ спросила у ведьмы, коварно наблюдающей за мной.
 
─ А тебе разве не всё равно?
─ Как ни прискорбно, но нет, ─ вздохнула, признавая, что смерти им точно не желаю, а вот ёжей в штаны организовала бы с огромной радостью.
─ А жаль, ─ наградив меня взглядом, полным разочарования по поводу нашего родства, сказала она. ─ Но не волнуйся. Избушка не позволит кровопролития  и не выпустит так просто, зато у них точно будет время обсудить все их разногласия – злодеи со злодеями всегда найдут темы для разговоров. Заодно в себя придут и поймут, как были не правы в твоём отношении.
Я бы соврала, сказав, что мне теперь плевать на них, да только сердцу не прикажешь, и эта дурацккое ноющее чувство твердило, как сильно три братца мне небезразличны.
─ А мы чем займёмся?
─ Для начала… Устроим этому замку небольшой апгрейд? ─ улыбнулась ведьма, оглядываясь. ─ Как считаешь, цитадели пойдут цветочки? Потом, когда выместим злость, можем обсудить всё. Поговорить нам всё же надо.
И я поняла, что Яга – это не только ценные знания и любовь ко всему живому, это ещё килограмм пятьдесят с лишком мести и чистейшего коварства.
─ Да, сейчас я очень зла, а значит, интерьер подвергнется тотальному изменению! – согласилась я, и моя решительность всем понравилась.
─ Тогда потом займёмся замком Горынычей, ─ принял решение взбудораженный Мурз. ─ Давно хотел там всё исправить.
Отправляясь творить наше тёмное дело во благо добра, я надеялась, что некоторым ящерам сейчас гораздо хуже, чем одной дуре, по глупости понадеявшейся, что в её сказке обязательно будет взаимная любовь.
Данияр
У меня никогда не было слабостей.
Никогда и никому я не позволял забраться ко мне под кожу – она казалась мне прочной бронёй, но я, видать, ошибся, потому что предательство этой ведьмы задело за живое, пролезло под чешую, найдя уязвимое место, и засело там врагом.
Уже после того, как избушка заперла нас вместе с этим костлявым повелителем мертвяков в одном замкнутом пространстве, я осознал, что поторопился с выводами. Не хотел я говорить всю эту мерзость Василисе, но магия ночи сделала всё сама, мне же продемонстрировав, насколько я ей, оказывается, не доверял. Такой тварью я себя ещё не чувствовал, а уж что говорить о братишках, стоящих истуканами и ни разу не вмешавшихся, не остановивших поток нечистот, льющийся из моего рта…
И теперь мы замурованы в клетке, под завязку заполненной ведьмовской чистой силой вместе с отбитым на голову некромагом, Вася усвистала в закат, и если мы не поубиваем тут друг друга, это будет настоящим чудом.
─ Что за нахрен только что случился? ─ немного придя в себя первым, поинтересовался Ян, поднимаясь с пола.
─ А то, что мы повелись на жалкую провокацию, ─ усмехнулся Зар, и его сожаление по поводу того, что не вмешался, когда я обвинял малышку в том, чего она не делала, кольнуло острее любого ножа.
─ Что, ящерки, поимела вас моя доча? ─ ржал в углу гад, упиваясь нашим состоянием, а сам приглядывался к убранству комнаты с тоской в глазах. Скучал, значит, за уютом в своей цитадели, и скрыть у него это никак не вышло.
─ Рот закрой, старикан, ─ огрызнулся, понимая, что ещё немного – и с чьей-то черепушки полетит венец. ─ Если она и правда твой ребёнок, нахрена ей жизнь ещё больше портить?
─ Ой, поглядите-ка, ─ оскалился он, ─ Горыныч – моралист! А может, я для неё лучшей судьбы хочу, а? Может, не хотел я, чтобы она связалась с такими полудурками древними? Вы ж почти её женой сделали, твари!
Я не удержал в себе гогот, да и братья смотрели на него с огромным сомнением в его рассудке.
─ Да ты отец года, ─ вяло похлопал ему Назар, пока Ян боролся с собой, чтобы на него не кинутся – зрачки уже пару раз менялись на вертикальные. ─ Если так хотел для неё лучшей жизни, зачем отправил в мир людей?