Чудовище проклятого острова (СИ)

— Я связана клятвой. Ты же знаешь, — устало вздохнула. Эрна с трудом приподнялась, встала с кровати, упрямо отказываясь от помощи женщины, достала из-под деревянной гнилой половицы коричневый мешочек и протянула Хильде. — Вот, возьми. Этого вам хватит. Здесь золотые и серебряники.
Хильда с сомнением покосилась на мешочек. Как же ей не хотелось уходить...
Великие, да что это за напасть такая? Неужели не заслужили они счастья? Неужели обречены на вечные муки и страдания?
— Бери, — твердо произнесла Эрна, затем сама взяла руку Хильды и вложила в нее мешочек. Потянулась к шее, сняла медальон, и, подойдя малышке, надела ей на шею. — Опусти его в воду и Оголенные придут на помощь.
Она не позволила скатиться горькой слезе, потому что знала — тогда Хильда её ни за что не бросит. Нильсонам никогда не отплатить за смелость и преданность семье Бьерн, которые служили правдой и верой их семье. Точнее то, что от неё осталось. Эрна знала, что Хильда будет любить малышку как свою, что не даст ей пропасть, что убережет от напасти и обогреет. О большем она уже давно перестала молить Великих.
— Малышка, — Хильда стиснула в объятьях свою Эрну. У неё самой не было детей. Великие не дали, как бы она не просила, а потом и муж сгинул. Он был простой рыбак, что однажды отправился в море да так и не вернулся. Бушующий Вель -гард забрал его душу. — Как же так?
Эрна позволила себе несколько секунд насладиться объятиями в последний раз. Отстранившись, она подошла к кровати, взяла малышку на руки, прижала к себе и прошептала:
— Я люблю тебя, Грета. Найди свое счастье в этом мире, а я духом буду всегда рядом с тобой.
После она обернула девочку в шкуру и передала Хильде.
Прислушавшись, отрезала:
— Беги! Сейчас же! Они запели! Беги, Хильда!
Женщина в последний раз бросила взгляд на Эрну, поклонилась и, открыв хлипкую деревянную дверцу их скромного жилища, выбежала на улицу.
Оголенные пели так, что скалы сотрясались.
Только у самого обрыва Хильда позволила себе один раз обернуться. Она слышала стук копыт о землю и ржание лошадей. Слышала как дьяры кричали сдаться её Эрне, как спрашивали за младенца, но упрямо бежала вперёд.
Ноги проваливались в снег, и если она не поторопится её найдут по следам раньше, чем она успеет спуститься со скалы.
Ищейки Инг-яра Биргера не знали пощады и жалости. Они были славными воинами, но у них была чёрная душа.
Хильда сбежала по выбитым в скалах ступеням, а когда оказалась на берегу между Прямых скал, села в лодку и, сняв с Греты медальон, опустила его в воду. Оголенные резко смолкли, как будто и не пели вовсе. Даже Лишённый покоя Ойвинд не свистел. Такая тишина в Халь-горде редкость и дьяры верили, что она предвестник беды.
Сверху раздался стук копыт и громкие мужские голоса.
— Вон она! — крикнул один из мужчин.
Хильда крепче прижала к себе малышку, которая начала плакать.
— Тише, маленькая, тише.
Дьяры уже спускались по ступеням, а Оголённые все не приходили.
Сглотнув, она положила девочку на дно лодки, взяла весла, решительно сжала и начала грести.
— Г олыми руками Нельсонов и Бьернов не возьмете, алмово отребье, — зло выплюнула, продолжая грести изо всех сил.
Внезапно лодка сильно покачнулась, а затем из моря показалась Оголенная. Одна, вторая, третья... Их была целая дюжина. Потерянных в водах красавиц, сброшенных со скалы за провинность, принесенных в жертву, отдавших душу за желание. У этих дев не было ног, только хвост, плечи покрывала бледная чешуя, отливая розовым, а грудь прикрывал лишь длинный шлейф волос.
Еще никогда на своём веку Хильда не видела Оголенных так близко. Опасно это. Говорят, если прикоснуться к Оголенной она может забрать твою душу.
Хильда с ужасом наблюдала за тем, как слуги алма со всех сторон обхватили руками лодку и понесли по морю. Ни одна ладья не разгонялась с такой скоростью с какой ее несли Оголенные. Последнее, что из этого вечера помнила Хильда, как Инг-яр прожигал ее полными злобы и ненависти глазами, сжимая челюсти.
 
 Глава 1 
 
Под моей ногой скрипнула половица, отчего я шикнула.
Проклятье!
Если меня застукают, то Хильде снова придется за меня краснеть, а мне бы этого очень не хотелось.
Впрочем, я надеялась, что в мужских штанах и рубахе во мне не признают девицу. Я даже для конспирации шляпу надела, а волосы в косу заплела и под неё спрятала!
На цыпочках пробралась к одному из шкафов, на котором за стеклом стояли книги. Поправочка, не просто книги, а редкие, крайне редкие издания. Если украсть одну такую, то можно и в темницу загреметь. Хорошо, что красть я ничего не собиралась...
Мне бы только взглянуть. Одним глазком, честное вондервильское! Ну ладно. Может, двумя.
В конце концов, должна же я знать, что это за хворь на моей коже? Месяц назад, ровно в день моего восемнадцатилетия, я обнаружила у себя на руке рядом с запястьем странный цветок. Клянусь вам, он живёт своей жизнью! Он то появляется, то снова исчезает. А еще чешется, зараза!
У нас в Вондервиле говорят, что узоры на теле носят только падшие женщины, поэтому мне приходилось надевать перчатки. Я падшей женщиной не была ни разу! И мне бы хотелось как можно скорее избавиться от этой вульгарной росписи на своей руке.
Хворь! Как есть хворь! Подцепила наверное от этого занудного Гарри.
И чего он вечно таскается за мной, как пришитый? Мало ему ирл во всем Вондервиле, что ли? Ещё и руки мне вечно слюнявит, хлыщ напомаженный! И дать бы ему по зубам да только Хильда расстроится и снова будет причитать, мол, благородные ирлы подобным образом себя не ведут.
Подойдя к шкафу, отодвинула стекло и достала оттуда первую попавшуюся книгу с хворями. Быстро пролистала, но ничего даже отдаленно похожего не нашла. Остальные меня тоже ничем не порадовали.
Развернувшись на пятках, прошлась по комнате и бросила взгляд на часы. Через десять минут вернётся библиотекарь и если застанет меня в запретной комнате.
Ох, и влетит же мне!
На прошлой седмице он поверил, что я заблудилась. Вряд -ли сегодня так же легко отделаюсь!
Решив, что больше мне делать тут нечего, я уже направилась к выходу, как услышала голоса за дверью.
Да чтоб мне провалиться! Желательно сейчас! На этом самом месте!
В панике юркнула за тяжелую штору. Выглянула в окно и ужаснулась.
Нет, шею сверну, если прыгну!
— Г осподин! Г осподин! — раздался за дверью голос. — Вас ирл Эрон ищет! Г оворят, там варвары прибыли. Девицу одну ищут.
— Ну так пусть ищут. Нам-то с этого какая радость? Поди, опять приплыли за несчастной какой. Потом опять скажут, что не ту им дали. Тьфу, северяне!
— Дело серьёзное, господин! Сам их Дан-яр приплыл за девицей.
— Вот напасть дьярова! Пошли! Дадим им переписи. Может, найдут и уберутся отсюда на свою землю проклятую!
Ничего себе! Вести-то какие! Снова эти варвары явились! Каждый год забирают по девице, как будто у нас тут рынок этих девиц. И что с ними делают только? Правда, говорят откуп большой дают. Целый сундук серебра и золота. Добротного золота. На всей Аскольдии нет золота краше и чище, чем из Хель -горда везут.
И все равно несчастная девица! Разве счастье в золоте и серебре?
Хорошо, что я не та девица, а как разберусь с хворью, так вообще заживу... Поступлю в Академию Сил и буду всяких жуликов ловить!
Еще раз выглянув в окно, с сожалением поджала губы. Эх, высоко!
Резко подалась назад, отчего медальон, что висел на шее порвался, оставшись висеть на ручке окна.
Что за день такой!
Потянулась уже к ручке, как неожиданно ветер с силой ударил в окно и медальон, соскользнув с ручки, полетел вниз. Я только успела высунуться и увидеть, как он упал прямиком в сумку к парню.
Нет. Не парню.
Варвару, что стоял облокотившись на стену библиотеки, лениво покручивая в руке небольшой топор!