Перерождение в мире, что создала богиня разврата. Начало (СИ)

И вот на венчании принцесса раскрыла свой секрет, что скрывала долгие годы. Как оказалось, Снорри решил окончательно добить Фридриха, отомстив ему за всё хорошее и плохое, ведь принцесса оказалась парнем. Под угрозой смерти персонажа он все же стал принцем. И пока все громко смеялись, я на пару секунд засмотрелся на Мелиссу, девушку Фридриха, что, стараясь смеяться как можно тише, приставила кулачок к своему ротику, вызвав у меня умиление и напомнив за одно о трусиках и…
О монстре. Как я мог забыть…
Посмотрев в окно, я боялся вновь увидеть одну из тех мерзких тварей, но, к счастью, их там не было. Возможно, мне привиделось… но те воспоминания. Кому расскажешь, не поверят ведь… Нужно сходить в церковь. Свяжусь с Сильф. Если не смогу… попрошу помощи у святых дев. Накидал я план действий себе на будущее.
А что если святые бессильны и с Сильф не связаться? Придётся ждать полгода…
— Фисшт, помоги отцу! — Раздался женский крик справа, вырвав меня из мыслей.
Посмотрев вперёд, я увидел Назара, что принёс пару бутылок вина. А так же заметил убегающего на кухню Фисштеха, что летел за бокалами, желая поскорее попробовать алкогольный напиток.
— Кто-нибудь уже пил вино? — Спросил Назар у нас, откупорив первую бутылку.
— Я. — Разнёсся голос Фридриха в тишине, что, казалось, чувствовал себя царём мира в данную минуту.
— Много не пейте… ну и аккуратнее, вино сложно отстирывается. — Проинструктировал молодняк отец Фисштеха, присев к Адее, сказав, что хочет немного посмотреть на игру.
Чуть не споткнувшись, Фишт быстро расставил всем бокалы. Сделав второй рейс и поставив недостающий бокал перед мамой, он, наконец, уселся и принялся ухаживать за Мелиссой.
— Вам налить? — Спросил я у Лауры, что смотрела на меня щенячьими глазками, когда я наполнял Дашин бокал.
— Угу. — Сглотнув слюнку, ответила она, махнув легонько головой.
— И мне, пожалуйста. — Разнёсся голос Адеи справа.
Когда все бокалы были полны, Фисштех, как хозяин дома, решил сказать первый и уже последний на сегодня тост.
— За шестнадцатилетие!
*****
Делая замах, Снорри коснулся мечом своего бедра сзади и в следующий момент бросил его вперёд, прямиком в стоящего перед ним Фридриха. Казалось, что ещё секунда, и дворянёнка пронзят!
В следующий момент меч настиг свою цель, упав с глухим ударом на ковёр.
— А я тебе говорил, что попаду мечом в яблоко на твоей голове! — С трудом стоя на ногах, шатаясь, словно осенний лист на ветру, Снорри всё же не выдерживает силы притяжения и в следующую секунду падает на пол. — Мой глаз, шоколадный дырка — Прошептал он. — Люблю тебя… морковка по эльфиский! — Икнув напоследок, Снорри, пуская пузыри из носа, отправился в царство морфея.
Фридрих же, если бы узнал, что произошло, пока он спал, наверное, умер бы от сердечного приступа и обходил бы Снорри стороной, ведь тот прибил гвоздями спящего товарища, по стакану, к стене, и уже на протяжении получаса бросался в него всем, что попадалось под руку и, скорее всего, эта история кончилась бы плохо, если бы у Снорри не троилось в глазах, и он бы не промахивался раз за разом, попав лишь единожды, чайной ложкой по лбу дворянёнку, набив тому хорошую шишку. К всеобщему, завтрашнему, удивлению, всего в двадцати сантиметрах от спящего тела, вся стена была утыкана острыми предметами, что, словно по воле мастера, втыкались в древесину на уровне груди Фридриха.
Фисштех же, хозяин дома, мирно спал на одном из диванов, слюнявя обнятую подушку.
К моему умилению, Даша, напившись, нашла себе жертву в лице Мелиссы, что по началу пыталась сопротивляться, но очень скоро отключилась от нехватки воздуха из-за постоянных обнимашек и поцелуев. Возможно, я бы даже ревновал, но это смотрелось со стороны столь мило, что я не мог их остановить. Детские писки Мелиссы вызывали лишь умиление, вылечив мою израненную воспоминаниями душу. Можно сказать, что сейчас Даша находилась в полудрёме, играясь с щёчками милой лоли.
Лаура, казалось, отключилась и мирно спала на столе, наверное, она единственная, кто не будет стыдиться сегодняшнего вечера. Подумал я, сидя за столом и держа в руках наполненный бокал, создавая маленький водоворот внутри.
 
— Спирт? — Спросил я, итак уже зная ответ с первых секунд, как только огненная вода коснулась моих губ.
— Спирт. — Подтвердила Адея, тяжело вздохнув.
— И зачем? — Не понимая смысла спаивания подростков, задал я вопрос.
— Ну… это ведь праздник… — неуверенно сказала она, кинув взгляд на своего сына и Мелиссу, маленькие холмики которой разминала сейчас моя ненаглядная.
— А если честно? — Усмехнувшись, вновь спросил я, уже догадываясь о причине.
— Фисшт слишком тянет с отношениями… об этом мне Мелисса сказала, а как ты мог заметить, она слишком застенчивая… поэтому мы решили, что это наш долг, как родителей, помочь им, раз всё настолько плохо. — Тяжело вздохнув, она продолжила. — Обычно под алкоголем люди становятся более раскованными, а любовные узы вспыхивают ярким пламенем. Только вот… — Смотря на сына, что слюнявил подушку, Адея вновь печально вздохнула. — Вместо своей девушки, он сейчас слюнявит подушку… слушай, а не поможешь мне… — Хотела было попросить у меня помощи Адея, но я её перебил.
— Нет, таким не занимаюсь, спящих людей не таскаю. Хотя, я могу подумать… — Подмигнув, томно закончил я, вставая со своего места. — Мне помочь с посудой? — Смотря на пару тарелок, спросил я, осознавая, что, как бы сильно не были пьяны друзья, они могли бы спалить нас, если бы я с Адеей начал прелюбодействовать прямо тут. К тому же, не стоит забывать о муже, что куда-то ушёл.
— Помочь… — Понимая, к чему я веду, щёчки Адеи налились пунцовым цветом, а в глазах забегали огоньки.
Готов поспорить, что между ножек у неё тот ещё потоп.
— Помоги… — Сглатывая слюнки, возбуждённо попросила мама Фисштеха.
Кто бы мог подумать, что она столь падка на секс. Хотя, если подумать, это не удивительно, ведь они могут получить его лишь раз в пять лет, живя остальное время на самообеспечении.
Неспешно шагая за Адеей, чьи ножки слегка подкашивались от перевозбуждения, я тоже загорался, а мой боец поднимался из окопа, готовясь к бою.
Обогнув барный столик, Адея развернулась ко мне передом, задрав подол сарафана, открыв вид на серые трусики, а также чёрные чулки на подвязках, что невероятно шли её подтянутой фигуре.
— Подожди немного… мне нужно приготовиться. — Произнесла она, спустив следом с себя трусики, показав странную печать на лобке, что, по-видимому, облегала всю её киску, не позволяя лишнему вытечь. — Подай хлебушек… я сделаю себе вкусняшку на будущее. — Облизав губки, игриво произнесла она.
— Но ведь… оно там уже пол дня. — Намекая на сперму, чувствуя лёгкое отвращение, поднял я брови.
— Семя — это подарок богини, и сколько бы оно не хранилось, не пропадёт. — Приблизившись ко мне вплотную, прошептала Адея, боясь, что её услышат. — Оно не испортится… наши детородные органы — это дары богини… — Поглаживая животик, закончила девушка, потянувшись за нарезанным хлебом.
Слегка раздвинув ножки, Адея, сняв печать, сражу же приставила хлебушек, поливая его семенем, словно повидлом. Всего пара минут, и её киска была пуста, и, на удивление чиста, а на столе красовалась тарелка с «бутербродами».
— Было бы обидно потерять её просто так… зато теперь у меня есть сласти на утро. — Поворачиваясь ко мне задом и опираясь на барный столик, произнесла Адея, выставив свою сочную попку.
— Ладненько. — Уже смерившись с её увлечениями, произнёс я, желая поскорее остудить свой пыл и взять эту сочную попку, ведь на часах было уже десять вечера, а мне ещё Дашу домой нести, ведь сама она вряд ли дойдёт.
— Ах… Не как не привыкну к тому, насколько ты большой. — Начав медленно насаживаться на мой член, произнесла Адея. — Ах… заполни мою дырочку. — Повалившись на барный столик грудью, когда я достиг матки, простонала Адея, не в силах больше стоять.