Мой сводный мерзавец (СИ)

Это не добавляет мне уверенности, только отвлекает, но смотря на Князя и видя, как плывут его темные, слишком озорные глаза, я понимаю, что его вставило, и жаловаться на приставания будет крайне бессмысленно.
— Не дави так сильно на газ, делай это нежно, — снова щипками по коже «помогает» мне тронуться с места. И снова получается то же самое. — Лиза, представь, что ты водишь ножкой по члену своего мужика, вот так же аккуратно и дави на педаль.
От его слов я только сильнее напрягаю ногу, от чего машина снова резко рвётся вперёд.
Ой, все! У меня ничего не получается, особенно с таким учителем — извращенцем.
— Очень странное сравнение, — ругаюсь, толкаю его в плечо. — Да ты просто пьян и не собираешься мне помогать!
Откидываю его руку от себя. Радует хотя бы то, что он не пытается положить ее обратно, прикуривает сигарету и включает свой любимый рок.
— Это я ещё трезвый, — выдыхает полный салон дыма. — Гони вперёд до центра.
В этот раз тронуться получается мягко, что крайне меня радует. Для начала я решаю потренироваться, пользуясь подсказками Артёма, маневрирую на парковке и уже вскоре, разобравшись, что и как нужно делать, выезжаю на главную дорогу.
Страшно!
Князь подсказывает, куда нужно ехать и когда нужно смешаться на другую полосу, где сбавить скорость, чтобы не попасть на камеры.
Накатавшись вдоволь и получив нереальное удовольствие, я останавливаю машину у одного жилого комплекса и не могу сдержать бушующих в груди эмоций.
Я буквально накидываюсь на ничего не подозревающего парня и сжимаю его в крепких объятиях.
— Это… Это… Просто нереально. Это так классно! — верещу ему на ухо, чуть ли не залезая на него сверху. — Спасибо, спасибо, спасибо!
Поднимаю на него взгляд, чувствую, как адреналин все еще бьет прямо в голову, и я, улыбаясь, тянусь к нему, чтобы оставить целомудренный поцелуй на колючей щеке.
Я вижу ошалевший, резко темнеющий взгляд, ощущаю, как сильно напрягается тело Князя под моими руками.
Поначалу я успеваю подумать, что мои объятия ему неприятны. Он смотрит на меня, как на что-то необычное, нереальное.
И я уже хочу отпрянуть от него, но только…
В следующую секунду все молниеносно меняется. Я не понимаю, как так получается, но вместо того, чтобы отстраниться, мои губы оказываются в опасной близости от его.
Огромная ладонь оказывается на моем затылке, направляя так, что мы… Целуемся. Вернее, так, что он может ласкать мои губы своими, а я тем временем застываю не в силах его оттолкнуть или сказать что-либо.
Приятные ощущения мгновенно пронзают острой стрелой.
Секунда, вторая. Сердце набирает бешеные обороты. И как только его горячий и мокрый язык оказывается на моих приоткрытых губах, я распахиваю глаза шире, отстраняюсь, насколько могу, и натыкаюсь на одурманенный взгляд.
— Ты что творишь? — выдавливаю из себя шёпотом, хотя слова так и застревают в горле.
В ушах появляется звон и голова кругом, так опьяняюще. В стеснении прикрываю губы ладонью. Меня накрывает опасная истерика прямо из глубин сознания.
Какого дьявола он себе позволяет?
Щеки начинают нещадно гореть и дыхание все чаще, а в груди все сжимается в крепкие тиски.
— Ещё, — говорит он как-то уж слишком томно.
— Что? — облизываю губы, ощущая его приятный вкус.
Приятный вкус? Внезапно пришедшее понимание делает все это ещё более неправильным, но таким… таким сладким что ли.
— Ты не так благодаришь, я покажу, как нужно делать это правильно.
Артём сгребает меня в охапку своими загребущими ручищами, тянет ближе к себе, удерживая мертвой хваткой, чтобы посмотреть мне в глаза и снова приблизиться для…
Спасение, если его можно так назвать, приходит неожиданно.
Громкая мелодия приводит пьяного парня в чувства, как, впрочем, и меня. Словно кувалдой по голове, больно, но действенно.
— Да твою же мать, я когда-нибудь разобью этот долбаный телефон.
Лицо Артёма покрывается красными пятнами, выдавая, насколько он зол в данный момент.
Я же тем временем наконец-то могу от него отстраниться, опомниться, понять, настолько сильно вспотели мои ладони, и как часто я дышу.
 
Боже, что это сейчас было?
Что. Блин. Это было?!
Артём достает мобильник и смотрит в экран, потом на меня, я же отворачиваюсь, чтобы избежать его взгляда, понимаю, что отворачиваться не выход, но сейчас это так необходимая мне временная передышка. Слышу, как он с ругательствами выходит из машины.
Считаю до десяти. Выдыхаю. В голове столько разных мыслей, что я не могу собрать их воедино.
Мы только что перешли опасную грань.
Почему, когда я держу себя в руках, он позволяет себе такие выходки. Я же дала четко понять, что между нами ничего не может быть и никогда не будет. Почему же все так сложно и с каждым разом бороться все тяжелее, с ним, с собой.
Чертовщина какая-то.
Но самое отвратительное это то, что мои чувства рядом с ним начинают обостряться. Как только мы перестаём ругаться и начинаем общаться на равных, то я не могу справиться с собой. В моей голове словно щёлкает переключатель, и я забываю о каждом обидном слове в свой адрес, о каждом нелепом запрете.
Я забываю обо всем на свете. Смотрю на него и не вижу брата, я начинаю видеть парня. Мужчину. Красивого, опасного и крайне интересного.
Изо рта вырывается истошный стон, и я закрываю ладонями до сих пор горящее от стыда лицо, тру глаза и сейчас мне плевать, что макияж испортится.
Что мы натворили…
Это моя вина, полезла с глупыми объятиями на пьяного парня. Какой реакции я ожидала?
Мы же не в детском саду, конечно, он воспринял это как зелёный свет в мою сторону и перешел к ответным действиям.
Хотя нормального поцелуя и не состоялось, я все равно ощущаю себя такой потерянной, что хочется закричать, только кроме хрипа ничего не выходит.
Артём возвращается в машину минут через пять, к тому времени я уже успеваю успокоиться и взять все под контроль и даже могу смотреть на него без пелены слез.
Удивительно.
— Что-то случилось? — стараюсь говорить четко и собранно, будто ничего не произошло, но тон голоса меня сдаёт. Я звучу жалобно.
Однако, приглядевшись, понимаю, что его настроение изменилось, он снова напрягся и даже, кажется, его взгляд стал более осознанным, трезвым.
В глазах больше нет искры и томления, они выражают агрессию и крайнее раздражение.
Неужто причиной стала я?
— Да, я вызову тебе такси, поедешь домой, — отвечает ровным, спокойным тоном, но на меня не смотрит, отворачивается и начинает копаться в телефоне.
Понятно, у него появились свои дела, в которых мне как обычно нет места.
А может ему позвонила девушка? Эля, или какая-нибудь новая пассия. Или это был звонок с его непонятной работы.
Так, стоп, нужно отбросить в сторону глупые мысли о всякой ерунде.
Он же пил, а значит управлять автомобилем ему противопоказано.
— Нет, за руль я тебя не пущу. И никаких возражений, ты можешь разбиться, — говорю смело. Я готова спорить хоть весь вечер. Чуть тише добавляю: — Я переживаю…
Артем резко поворачивается ко мне, лицо его вытягивается, он смотрит колко, наклонив голову немного в сторону, обдумывая мои наивные возражения.
Я же думаю о том, какую глупость только что сморозила. Это все из-за него. Лишил меня разума, перевернул все вверх тормашками и сидит себе такой важный.
— Переживаешь? — уголки его пухлых губ ползут выше. — Неужели, Лиза?
Прислушиваюсь к себе, к своим чувствам, врать не хочется, да я и не умею.
— Да, разве нельзя?
Конечно, переживаю, он же не чужой мне человек, он мне ближе многих.
Не важно, какие у нас складывались отношения, но я никогда не желала ему зла, всегда старалась его оправдать, не сдавать родителям, хотела находиться рядом, хотя знала, что он принесет только боль.
Но я точно не хочу, чтобы он попал в аварию.
— Мелкая, какая же ты… — замолкает, но на его суровом лице все же остается еле заметная улыбка.