Ярослава и Грач (СИ)

— Ну и прекрасно, — ответил Грач, отводя глаза. — А то, судя по глубине здешних вод, тут вполне могут водиться акулы. Рискую не доплыть…
Она засмеялась, и у него от сердца отлегло. Вроде обошлось. Больше такой оплошности он не допустит.
Они сидели на лавочке, ели мороженое и наслаждались теплыми лучами весеннего солнца. В ветвях деревьев щебетали птицы. Так упоительно пахло весной. Яра сняла перчатки, положила рядом с собой.
И внезапно ему вспомнилось, что когда он приходил сюда с ней маленькой, местные бабушки любили поумиляться на такого ответственного и заботливого «папу». Тогда это его смешило. Сейчас ужаснуло. А ведь и правда, наверное, со стороны они вполне могут сойти за отца и дочь… Боги, как же он умудрился в это вляпаться? И как ему с этим быть? Перестать с ней общаться? Так нельзя. Обидит. А может быть, если сделать вид, что ничего не происходит, оно пройдет само собой и не оставит следов? Как ветрянка в детстве. Правда вот говорят, в более взрослом возрасте она может быть смертельно опасна, а он ею так и не переболел…
— Я, наверное, в мае не смогу ходить на тренировки, — вдруг подала голос Яра. — Там репетиторы и все такое…
— Конечно, — поспешно согласился Грач: вот и решение подоспело. — Я все понимаю.
— Но в следующем году ты же продолжишь со мной заниматься?
— А ты уверена, что оно тебе надо?
— Да!
Слишком поспешно. Сама почувствовала, ссутулила плечи, явно смутившись. «Яра! — хотелось закричать ему. — Не надо, не смей! Я переболею этим за нас двоих! Не влезай в это, не усложняй все!»
— Да, мне бы хотелось, — повторила она.
— Значит, буду.
До сентября еще дожить надо. Все может поменяться. И ее намерения в том числе. Отчего-то от этой мысли стало горько. И почему все не может быть как прежде?
— Можно я просто так буду заходить? Поздороваться?
Яра повернулась к нему, и Грач не удержался, фыркнул. У нее весь нос был в мороженном.
— Яр, ну ты как поросенок! — засмеялся он.
Она вспыхнула, и Григорий немедленно укорил себя за бестактность, но забрать сказанное назад уже было нельзя.
— У тебя нос в мороженом… — пояснил он. — Дать платок?
— У меня влажные салфетки есть, — ответила Яра, и ему показалось, что голос у нее дрогнул. Но ведь показалось же, правда?
Она вытерла нос и совершенно кощунственно выкинула в урну салфетку вместе с недоеденным вафельным рожком.
Надо было идти обратно. Ей к маме. Ему работать.
— Полегчало хоть чуть-чуть? — спросил Григорий.
Яра кивнула, а потом, все так же не глядя на него, протянула в его сторону свой кулачок. Грач широко улыбнулся и шутливо ударил по нему своим. Этому его, кстати, научила она, правда, ей было тогда лет шесть, и в ее группе в детском саду была мода на особые приветствия.
— Спасибо, — поблагодарила она. — Вкусно было.
— Ну и хорошо, — вздохнул Грач. — И правда, Яр, не волнуйся, все у тебя будет замечательно. Все сдашь, везде поступишь.
— Обещаешь?
— Да.
— Ну, раз уж Григорий Михайлович обещает мне…
— Яра.
— Все-все, молчу…
— Вот и правильно. Пойдем?
Яра с тоской оглядела лужи на предстоящем им пути, и Грач подумал, что будь она поменьше, он бы посадил ее себе на шею: пусть развлекается, пока он мочит ноги. А потом понял, что и сейчас вполне мог бы подхватить ее на руки. Ну что она там весит? Как воробушек… А воображение уже поспешно дорисовало все остальное: ощущения от тяжести ее тела на его руках, и прижатой к его груди щеки, и серые глаза, которые могли бы оказаться так близко...
Черт!
Григорий с трудом удержался, чтобы не выругаться.
— Все, Яр, пошли, — бросил он, поспешно подскакивая.
Убедить Сокола, что ей и в апреле тренировки ни к чему. Не видеться с ней как можно дольше. Незачем ей встречаться со старым извращенцем, который не может держать в узде свою фантазию. Стыд-то какой!..
И он рванул вперед, не замечая особо, куда и на что наступает. Яра послушно подхватила рюкзак и перчатки и пошла следом. И все равно догнала его.
И не было у него ни единого шанса от нее убежать.
   
История шестая. Поворотная
 
«И, может быть, ты не стала звездой в Голливуде, 
не выходишь на подиум в нижнем белье 
У тебя не берут автографы люди, 
и поёшь ты чуть тише, чем Монсерат Кобалье. 
Ну так и я, слава Богу, не Ricky, не Martin, 
не выдвигался на Оскар, французам не забивал 
Моим именем не назван город на карте, 
но задёрнуты шторы и разложен диван. 
Я наяву вижу то, что многим даже не снилось, 
не являлось под кайфом, не стучалось в стекло. 
Моё сердце остановилось… 
Отдышалось немного… 
И снова пошло!!!» 
Сплин — Мое сердце
Будильник прозвенел в семь утра. Григорий нашарил в темноте сотовый, подслеповато различил полосу сброса, перевернулся на другой бок, чтобы обнять Яру, и не обнаружил ее рядом. Нахмурился, пытаясь понять, с чего бы это. А потом вспомнил.
Точно. Двадцать девятое сентября. Свадьба.
Их с Ярой свадьба.
Спать дальше как-то сразу перехотелось.
Грач сел на кровати, потер руками лицо, глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Ну что ж… Поехали!
В душе и на кухне у чайника в голову лезли непрошеные мысли. Все вспоминалось то, другое утро, когда он — тогда еще двадцатидвухлетний — тоже готовился к своей свадьбе. Причитания матери, какой он уже взрослый и как жаль, что отец не видит, похлопывания друзей по спине. Много суеты, много слов… В тишине пустой квартиры Григорий налил себе кофе, соорудил бутерброд, проглотил его, почти не чувствуя вкуса. На столе в вазочке лежали конфеты. Он потянулся было к одной, но в последний момент передумал.
Пришел к выводу, что встал слишком рано. Церемония была назначена на двенадцать, он должен был забрать Яру от родителей в одиннадцать, и до выхода из дома оставалось еще полтора часа. Чем себя занять?
Грач взял в руки сотовый, покрутил его в пальцах и написал Яре сообщение: «Доброе утро. Готова?» Ответ пришел незамедлительно: «Гриш, они меня тут пытают, укради меня, а?» И тут же вдогонку: «И не смей писать: терпи, боевым магом будешь!» Григорий усмехнулся. Именно это он по традиции и собирался ответить. «Скоро», — написал он, отложил телефон и пошел одеваться. Сил просто сидеть и ничего не делать не было никаких.
Он одевался и думал о Яре. Вспоминал, как она проснулась утром после их ссоры в августе, когда он и впрямь уже решил, что потерял ее, и предложила зайти в ЗАГС прямо сегодня, если у него будет время. Они оба опоздали на работу: пока оплатили госпошлину, пока подали заявление, пока пришли в себя от поспешности содеянного… А потом началась подготовка к свадьбе. Сокол считал, что все нужно сделать с размахом и вообще гулять на два мира едва ли не одновременно. Им всем очень повезло, что у них была Настя, иначе его замыслы вполне могли бы воплотиться в реальность. В итоге же решили провести торжество довольно скромно: только близкие родственники и несколько друзей. Правда, когда сели составлять список приглашенных, выяснилось, что и это немало.
— Зря мы всем рассказали, — вздохнула Яра, когда они наконец записали последнее имя. — Надо было расписаться по-тихому, а потом просто поставить всех перед фактом, тортик бы поели…
Честно говоря, она его тогда удивила. Девушка же, разве ей не полагается хотеть пышную свадьбу? Снова вспомнилась Катя: вот та проявляла воистину впечатляющий энтузиазм, и Грачу казалось, что все женщины в этом вопросе должны быть одинаковы. Но чем ближе подходил день свадьбы, тем сильнее нервничала Яра, и это вовсе не было похоже на радостный предсвадебный мандраж, ее беспокойство было тревожным и тоскливым, и заставляло его волноваться. А вдруг передумала, и не знает, как сказать?.. Грач гнал от себя эти мысли. Только поверил в чудо, так не хотелось его потерять. Впрочем, случались у нее и приступы радости. Один такой был, когда она определилась со свадебным платьем. В тот день она пристроилась к нему под бок, подождала, пока он обнимет, и подняла на него сияющие глаза: