Ветувьяр (СИ)
Заклинание действовало, и уже через мгновение Ланфорд вместе с остальными камарилами провалился во тьму.
*
Джеррет отхлебнул пива из тяжелой кружки с отбитой ручкой и вытянул ноги под столом.
Твиндек “Живучего лосося” был забит до отказа — здесь было до того тесно и душно, что адмирал был даже не прочь бы выйти на палубу подышать свежим воздухом. Снаружи наверняка уже стемнело, а морской воздух наполнился приятной прохладой, но пробираться через собственных подвыпивших ребят к выходу не очень-то хотелось. Поэтому он не стал утруждаться и остался на своем месте во главе стола, с которого уже убрали все харчи и оставили лишь выпивку да игральные кости.
Настал черед Чева — смышленого молодого матроса, которого Джеррет нашел в крохотном, граничащем с Двисетом городке, где “доброжелательные” земляки намеревались казнить его за связь с дочерью местного купца. Он сделал свой ход, и едва кости приземлились на столешнице, как остальные моряки, включая Ноппера, который играл против него, взорвались в недовольстве.
— Нет, ну мухлюешь же, стервец! — Грохнул кулаком по столу старпом.
— Что!? — Возмутился Чев, — С чего бы мне дурить вас?
Моряки принялись неодобрительно что-то бормотать и пытаться вывести матроса на чистую воду. Каждый гнул что-то свое, отчего в гуле их голосов нельзя было разобрать ни слова. Из всего экипажа молчали только Джеррет и Престон — даже капитан Хетинг пытался что-то кому-то доказать.
Не желая участвовать в их перепалке, адмирал обернулся, чтобы взглянуть на Селин, что устроилась на скамейке в углу. Рядом с ней расположился совершенно завороженный и счастливый Атвин, рот которого не закрывался с самого начала их сегодняшнего веселья. Видимо, он так боялся, что девица заскучает, что развлекал ее историей всей своей жизни, с рождения и до сегодняшнего дня.
То ли слушая Атвина, то ли нет, Селин смотрела куда-то в пустоту, словно витая в своих мыслях. Джеррет не всегда понимал этот ее пустой взгляд — и без того нелюдимая, стеснительная и пугливая, девушка и вовсе отгораживалась от всего мира, размышляя о чем-то своем. Никто из них никогда не узнает, что она скрывает, но адмирал подозревал, что Селин пришлось пережить нечто поистине ужасное — а может, ужасной была вся ее жизнь…
Еще жальче было Атвина — парнем он был добрым и чутким, а потому Джеррету не хотелось, чтобы ему разбили сердце. Но Селин не врала — она и вправду была холодна к нему, как льдина, а значит, не чувствовала ничего, и вряд ли это можно изменить.
Наверное, надо будет поговорить с Атвином насчет девицы, может даже попытаться предостеречь…
Когда Джеррет вновь повернулся к столу, весь экипаж уже покатывался со смеху, Ноппер скрепя сердце пересчитывал свои проигранные гроши, а Чев довольно улыбался, принимая поздравления с победой. Даже Престон с усмешкой наблюдал за всем этим, медленно потягивая пиво из кружки.
Отдав матросу его законный выигрыш, старпом возмущенно поинтересовался:
— Что-то, наш капитан сегодня тих, как морской штиль. Не случилось ли чего?
Естественно, под капитаном он понимал не Хетинга, а Джеррета. Не успел адмирал сообразить и снова глотнуть пива, как вся взгляды обратились к нему.
— Случилось? У меня? Заканчивай пить, Ноппер, ты пьян!
Экипаж хоть и рассмеялся, но явно был согласен со старпомом.
— Так и не молчите тогда, — Заявил старый моряк, — Извольте уж порадовать!
Джеррет оглядел своих парней — не радовался разве что Хетинг, но ему улыбка, видимо, доставляла нестерпимую боль, или же он попросту не знал, что это такое.
— Давай уж, Джер, — Попросил Престон, ставя кружку на стол.
Ухмыльнувшись, адмирал встал из-за стола, протолкнулся между скамейками и отыскал небольшой клочок свободного пространства. Лица, подсвеченные масляными лампами, замерли в ожидании. Среди них была и Селин, не сводящая с него глаз, ставших сосредоточенными и осмысленными. Что ж, перед ней позориться придется впервые.
— Какую? — Спросил Джеррет.
— Про черта! Нашу любимую! — Хором заорали моряки.
“Да неужели я так хорошо ее пою? Даже “сестрица” Ремора всегда любила ее слушать” — подумал Джеррет, набирая в грудь воздуха. Выждав мгновение, он затянул первый куплет:
“Однажды старый черт морской
Приплыл на северный прибой
Чтоб там увидеть моряка
И то ему сказать:”
Не пропел он и пару строк, как кто-то из парней ритмично застучал по столу.
“Ты, милый мой моряк,
Ты должен волны покорять,
Ты должен старый клад искать
И грабить корабли”.
Со второго куплета уже и сам Джеррет начал хлопать в ладоши, задавая ритм своей песне. Хлопки и удары подгоняли его, заставляя петь незатейливую мелодию дальше:
“О, что ты, черт, я не пират” —
Моряк несмело повторял, —
“Не стану грабить я суда
И брать на абордаж”.
И возмутился было черт
И поднял волны черных вод,
Чтоб только парню показать,
Кто властен над судьбой.
Уплыл наш черт ни с чем назад,
Но годы шли вперед и в ряд,
И вот влюбился наш моряк
В красавицу одну.
Он приходил к ее отцу,
Просил руки и шел ко дну —
Ведь видной дочери купца
Не пара наш бедняк”.
Джеррет оглядел свою команду и понял, что хлопают, стучат и подпевают все без исключения, и лишь одна Селин смотрит так внимательно, что от этого даже становилось не по себе.
Как только адмирал вновь затянул припев, моряки запели вместе с ним в голос:
“Что ж, я найду корабль,
И буду я в морях блуждать,
Чтоб только рядом быть с тобой
Отныне и навек!
Он жег и грабил корабли,
Впотьмах мечтая о любви,
Команде преданной своей
Ни слова не сказав.
Ты, милая моя,
Ты сможешь полюбить меня!
Со мной ты будешь до конца,
Вернусь лишь я домой…”
Селин смотрела на него как завороженная, не отрывая взгляда. Джеррет и подумать не мог, что так очарует ее своими дурацкими воплями. Продолжая хлопать в такт мелодии, он попытался петь лучше, чем обычно:
“Но злобный старый черт морской
Любил смеяться над судьбой:
Не верил ведь ему моряк,
А выдумка сбылась…
И снова волны черных вод
Он поднял, чтобы бить о борт.
Попал наш парень в страшный шторм
С командою своей.
А молодая дочь купца
На берегу его ждала.
А, может, ждет и до сих пор —
Я так и не узнал…
Шел тот корабль ко дну —
Наш парень видел наяву
Как верно ждет его она,
И ждет, конечно, зря”.
Пропев последнюю строку, Джеррет резко замер на месте и с облегчением выдохнул. Парни разразились криками, свистом и аплодисментами, но адмирал смотрел только на Селин, на лице которой впервые за этот вечер появилась улыбка. Атвин что-то сказал ей, и она с опозданием отреагировала, на мгновение улыбнувшись и ему.
— Вот, как надо-то, а! И в бою хорош, и на пиру! — Провозгласил Ноппер, когда Джеррет вернулся за стол и хлебнул пива.
— Да не нахваливай, я тебе не девица, чтоб комплименты слушать! — Покосился на старпома адмирал.
А вот на него самого с завистью поглядывал Хетинг, и от этого взгляда захотелось отмыться. Джеррет внезапно ощутил, что сидели они здесь уже часа четыре, если не больше, а духота действительно вот-вот выведет его из себя.
— Давайте-ка расходиться, — Предложил он, поднимаясь из-за стола, — Битый час уже задницы тут просиживаем.