Ветувьяр (СИ)

Громила же не двигался с места, широко расставив ноги и изредка делая взмахи своим окровавленным топором. Джеррет дорого бы сейчас заплатил за возможность всадить ему стрелу в оставшийся глаз, но в его распоряжении была только сабля, которая по меркам этой ожившей горы казалась иглой для вышивания. Нужно было как-то отвлечь его, сместить внимание и обезоружить.
Джеррет сделал вид, что уходит вправо, но в последнее мгновение выкрутился и ударил противника слева — лезвие сабли встретилось с толстой деревянной рукоятью топора и крепко засело в ней. Адмирал с ужасом понял, что ему не хватит сил, чтобы выдернуть свой клинок. Он попятился, чувствуя, как скользят подошвы по воде и крови, в то время как громила взял его саблю в левую руку. На мгновение у Джеррета в голове даже проскользнула идиотская мысль о том, что пират, должно быть, ни разу в жизни не держал в руках столь дорогого и искусно сделанного оружия.
Теперь ему и вправду не осталось ничего, кроме как врезать громиле по ногам и попытаться сбить его с ног, а сделать это можно было только всем своим весом, иначе эта гора даже не шелохнется.
“Ты мужчина или танцующая баба!?” — много лет назад спрашивал его учитель фехтования — “Больше силы, встречай удар, а не уходи от него!” По правде говоря, Джеррет так и не смог до конца этому научиться. Он слыл одним из лучших фехтовальщиков Кирации только за счет своей ловкости. Над силой приходилось работать всю жизнь, ловкость была дана ему от природы — так почему бы ей не воспользоваться?
Резко пригнувшись, он рванулся в сторону громилы и зарядил ногой ему по коленям — кости, начиная от ступни и до самого бедра, тут же пронзила боль, но на нее у Джеррета не было времени. На него уже собиралось обрушиться лезвие собственной сабли, и если бы адмирал не успел дернуться вбок, оно бы перерезало ему горло, а так всего лишь чиркнуло по плечу.
— Господин адмирал! — Завопил юношеский голос откуда-то сзади.
Не успел Джеррет повернуться, как Атвин врезался в громилу, сбивая его с ног. Такая туша могла бы проломить доски, но они, хвала богам, выдержали. Адмирал судорожно поднялся, ища глазами хоть что-то, что могло сгодиться в качестве оружия.
Атвин был похож на черта — волосы взлохмачены, лицо в крови, рубашка порвана, но судя по виду, парень был цел и невредим — хоть это радовало.
Недолго думая, Джеррет подхватил чей-то кинжал, но это стоило ему драгоценного мгновения — громила поднялся на ноги, оттесняя Атвина к борту саблей и топором. Положение у парня было поганое со всех сторон, да и фехтовал он чуточку хуже, чем требовалось для того, чтобы выбраться из этой западни.
Джеррет бросился на ожившую гору, целя кинжал ему в горло, но гигантский локоть громилы толкнул его под дых с такой силой, что адмирал отлетел на пару метров, ударившись о палубу тем самым раненым плечом. Несильная до того момента боль разразилась со страшной силой, дала знать о себе и ушибленная нога. Воздух из легких вышибло, и к тому моменту, как Джеррет восстановил дыхание и зрение его прояснилось, Атвин уже лежал на окровавленных досках.
— Атвин! — Не помня самого себя от ужаса, проорал адмирал.
Покончив с парнем, громила уже поворачивался к нему, но то, что было дальше, осело в памяти Джеррета лишь размытым пятном. Он любил побеждать своих врагов красиво и изящно, но сейчас в нем не осталось ничего, кроме боли и ярости. Чуть приподнявшись на коленях, он всадил кинжал этой мрази в голень, вытащил и полоснул еще раз, надеясь перерезать ему сухожилия.
Взвыв от боли, громила рухнул возле него, и тогда Джеррет сделал то, о чем мечтал. Лезвие кинжала вошло ему в глаз мягко, словно в масло. Молодого моряка вроде Атвина наверняка бы вырвало от такого зрелища, но Джеррет повидал многое, а этой смертью он и вовсе упивался, будто лучшим вином на свете.
Бесполезные в темноте слепоты руки громилы продолжали молотить воздух, потеряв и топор, и саблю, и Джеррет с наслаждением врезал по одной из них ногой, надеясь сломать кость, хотя такую ручищу явно непросто раздробить пополам.
 
Громила вопил от боли так сладко, так мелодично, что адмирал решил понаслаждаться этими криками еще немного. Но, поднявшись на ноги, он вдруг опомнился и бросился к своему адъютанту, лежащему возле борта.
— Атвин! Атвин! — Жестокость и ярость отступали, словно страшный сон после пробуждения, когда Джеррет опустился на колени рядом с юношей.
Из распоротого живота парня хлестала кровь, он был бледен, словно с него вмиг сошел весь приобретенный в плавании загар, но глаза все еще казались ясными и осмысленными. Джеррет еще раз пробежался взглядом по ране — очевидно, что жить Атвину оставалось пару минут. Вот только… как смотреть ему в глаза?
— В-в-вы ранены, — Прохрипел адъютант дрожащим голосом.
Джеррет не сразу понял, что он говорит про его плечо. Рана там и в самом деле оказалась глубже, чем ему сначала показалось, но сейчас было не до этого.
— Ерунда, — Отмахнулся он, поддерживая рукой голову юноши.
Бой вокруг почти полностью сошел на нет — последние пираты встретили свою смерть, и разве что ослепленный громила продолжал стонать от боли, лежа неподалеку.
— Завтра будем в Анкалене, — Непонятно зачем проговорил Джеррет. Ответа он не получил.
На небе уже сгущались сумерки, а темные глаза Атвина медленно начинали стекленеть. Джеррет исступленно наблюдал за тем, как жизнь покидает юношу, которому, как он считал, он дал билет в жизнь. А в итоге обрек на смерть.
Адмирал много в чем мог винить себя, но тогда это чувство вины раздавило бы его еще в юности. Он знал, что люди сами делают свой выбор, и иногда их приходится отпускать — но почему каждый раз ему приходилось напоминать об этом самому себе!?
За спиной раздались шаги, но Джеррет даже не обернулся. Со смертью Атвина на него обрушилось давно забытое чувство опустошения — это не боль, не досада и не отчаяние, но и в этой дряни приятного было мало.
— Джер!? — Позвал хриплый голос Престона.
Он не отозвался. Спустя пару мгновений на плечо легла тяжелая рука, покрытая коркой засохшей крови. У самого Джеррета ладони были такие же.
Такими темно-бордовыми пальцами он и закрыл Атвину глаза, оставив на его веках размытые красноватые следы.
— Но я отомстил за него, — Вдруг повернулся к другу адмирал, — Вот этой мрази.
Он кивком указал на стенающего громилу с залитым кровью, льющейся из потерянного глаза, лицом. Рука его тоже двигалась как-то неправильно — видимо, Джеррету все-таки удалось ее сломать.
— Ты не убил его? — Удивился Престон.
Адмирал и сам не понимал, зачем он это делает — запрокинув голову, он громко захохотал. Сине-серое небо над головой, должно быть, смотрело на него, как на идиота, но Джеррету было все равно.
Вновь поглядев на Престона, он дернул бровями:
— А что? Пусть живет! Представляешь, какая замечательная жизнь его ждет!?
Он не заметил невысокую хрупкую фигурку, что все это время стояла неподалеку, дрожа на ветру. Селин не сводила глаз с бездыханного Атвина, то ли боясь, то ли не находя сил пошевелиться.
Оставив адъютанта, Джеррет поднялся на ноги и понял, что он шатается, как пьяный. Медленно, словно продираясь сквозь что-то вязкое, адмирал добрался до нее и остановился рядом, слушая, как Ноппер начал раздавать приказы команде. Теперь этот корабль принадлежал им.
Джеррет не знал, где Селин умудрилась спрятаться, но на ней не было ни царапины. Что ж, хотя бы одну юную душу ему удалось спасти.
— Простите меня, — Сказал он ей на кирацийском, не заботясь о том, поняла ли она.
— Джер, это глупость, — Напомнил о себе Престон, указывая на громилу.
— Так добей его! — С безумной веселостью пожал плечами Джеррет, — Мне плевать.
Престон шагнул к пирату, вытаскивая из ножен саблю. Взяв онемевшую Селин за плечо, Джеррет вынудил ее отвернуться. Сам же он пристально наблюдал за тем, как друг лишает жизни эту тварь.
Что ж, по крайней мере он помучился перед смертью.