Враг с планеты Земля (СИ)

Она говорила, я слушал, и мне было грустно и больно. Я ведь тогда действительно ей поверил и даже подумать не мог, что это она специально, не то от обиды, не то, наоборот, от переизбытка любви и веры в избранника. Увы, но её избранник оказался глупцом и так ничего и не понял. Да, я тогда мог и вправду остаться на Флоре и сейчас был бы, наверное, счастлив. И Пао была бы счастлива. А Ан, вероятней всего, погибла бы на Мегадее при штурме, потому что никто ей на помощь уже не пришёл бы. Но я бы об этом не знал и рано или поздно просто забыл о ней и том приключении на Шайо, с которого всё началось…
Я думал, слушал, что говорит моя женщина, но с каждой секундой она говорила всё тише, а после вообще замолчала и просто прижалась ко мне, словно ища защиты и утешения. Её плечи подрагивали, и мне почему-то казалось, что она вот-вот разрыдается.
Чем я мог ей помочь? Только обнять и прижать к себе ещё крепче.
Мы потом так и лежали, обнявшись, пока не уснули.
А когда проснулись, уже ничего друг другу не говорили. Как будто бы между нами кошка какая-то пробежала…
В замок мы возвратились ещё до рассвета. Просто приехали, развьючили лошадей, передали их конюху и отправились досыпать: я в репликаторную, баронесса «к себе» — в комнату рядом с детской. Почему так? Не знаю. Наверное, нам обоим захотелось обдумать всё в одиночестве, чтобы снова не ошибиться, как в прошлый раз…
Как и вчера, дрыхнуть я закончил ближе к обеду. За последние пару дней излишняя дневная сонливость вообще стала привычным для меня состоянием. В противовес неуёмной активности ночью, во время бодрствования. Ну, прямо, как у кошачьих.
Видимо, тут на Флоре и вправду какая-то особая атмосфера, если меня регулярно тянет здесь на любовные подвиги, и когда я до них дохожу, то становлюсь настоящим маньяком. Типичный такой мартовский кот, имеющий кучу желаний и не имеющий тормозов. И кошки в пределах физической досягаемости. Целых две. Одна из которых, как показала практика, тоже с поехавшей крышей. Про вторую пока не загадываю, но всё же надеюсь, что разума в ней чуть побольше. В том смысле, что до прямой групповухи у нас не дойдёт — подданные подобное безобразие, сто пудов, не одобрят…
За дверью реакторной меня встретил Сапхат. Судя по внешнему виду, он маялся тут уже достаточно долго.
— Милорд! Вы позволите мне воспользоваться репликатором? — начал он с места в карьер.
— Чего не хватает?
Док принялся перечислять названия препаратов, но я остановил его взмахом руки и кивнул на дверь:
— Сколько вам надо времени?
— Максимум, два часа, — бодро отрапортовал начмед.
Ничего «криминального» в реакторной не осталось. Все заготовки и уже выполненные изделия я спрятал в сейф, а кое-что даже перенёс в шаттл через шестимерность. Хранить ценности в челноке было не слишком правильно, но пока мы не оборудовали специальное помещение типа стандартной армейской оружейки, приходилось задействовать шаттл. Формально доступ в него имелся лишь у меня, Гаса и Ан, прочие самостоятельно попасть внутрь не могли. Единственное исключение — это Паорэ. Как и для нас с экселенсой, проблемы переместиться сквозь свёртку в любое место для неё не существовало.
— Хорошо. Можете пользоваться. И кстати… леди Анцилла уже вернулась?
— Да, милорд. Леди Анцилла вернулась сегодня утром. И господин Гас — тоже. Вот только миледи…
— Что миледи?
Доктор внезапно смутился.
— Ну… в общем, она просила вам передать, что её не будет три дня.
— Как это не будет? — уставился я на Сапхата.
— Сегодня утром, когда приехали господин Гас, Борсий и леди Анцилла, миледи сказала, что отправляется в Рушаба́ты с инспекцией. С ней Таг и двое разведчиков.
Я почесал затылок. Рушаба́ты, самая маленькая деревня в нашем баронстве, располагалось на севере, на полпути до туманной границы. Зачем баронесса туда отправилась, да ещё и меня не предупредила?.. Неужели, блин… сговорились?!
— Где сейчас леди Анцилла?
— В своём кабинете, милорд! Миледи выделила ей комнату рядом со спальней… вот только… — мастер снова замялся.
 
— Ну что ещё?!
— Леди очень просила, чтобы её до ужина не беспокоили. Сказала, что очень много работы насчёт таможни…
Я мысленно выругался. Всё нити сходились, и мне это совершенно не нравилось. Однако ломиться к Анцилле прямо сейчас было неправильно. Поэтому я пошёл искать Гаса.
Гас обнаружился возле казармы. Сидел за дощатым столом, чистил «карамультук» и посматривал краем глаза на тренировочную площадку, где под руководством сержанта-разведчика группа очередных рекрутов пыталась преодолеть полосу препятствий.
— Как съездили? — плюхнулся я напротив.
— Нормально съездили, — напарник отложил ствол, протёр тряпкой руки и внимательно посмотрел на меня. — Экселенса тебе ещё не рассказывала?
Я покачал головой:
— Нет. Я у неё ещё не был.
Гас приподнял бровь, но уточнять ничего не стал, а стал неспешно рассказывать, что они делали в Склинке и какие там возникли проблемы. Я слушал его вполуха. Если бы проблемы с устройством таможенной зоны оказались и вправду серьёзными, мне об этом уже донесли бы.
Когда он закончил и снова взялся за «карамультук», я словно бы нехотя предложил:
— Компанию пострелять не составишь?
— Пострелять? — мгновенно вскинулся Гас. — А из чего?
— Из новых запасов, — подмигнул я ему и указал на челнок…
В путь мы оправились спустя полчаса. На двух лошадях, взяв ещё две, чтобы вести груз. У одной в дорожных сумках покоились цинки с боеприпасами, вторую навьючили сделанными из фанеры мишенями и тюком с новым для Флоры оружием. Гас всё порывался глянуть, что это такое, но я запретил, сказав, что на полигоне посмотрим, а здесь им светить не стоит, ибо — секретность!
В шаттле все ништяки с Земли мы сложили в специальный короб в десантном отсеке, и ключ от него я забрал, поэтому-то приятель и не сумел заранее разобраться, что там и как. Хотя, если бы пожелал, то, наверное, смог бы. Взломать замок и открыть «хранилище» для опытного бойца не проблема. А вот нарушить субординацию — наоборот. Тем более что «третий» уже присягнул мне как своему сюзерену и, значит, вопросы долга для него стали чем-то большим, нежели обычные отношения по типу «старший и младший» или «подчинённый-начальник».
Основной полигон, находящийся в получасе езды от поместья, мы проехали, не останавливаясь. Второй дальний, который устроили ещё в начале моей «баронской» карьеры, до сего дня пока не использовали. Просто не было не необходимости. Но, как сказал Гас, порядок там тем не менее поддерживали — чистили, вырубали кустарник, косили траву, подправляли ограду… Не постоянно, конечно, но раз в три недели — железно.
До цели мы добрались спустя ещё полчаса. Ни на самом полигоне, ни рядом никого не было, даже охраны. Однако заброшенным это место не выглядело.
— Неделю назад здесь были, — пояснил «третий», спешиваясь.
Я отправил его заниматься мишенями, а сам развернул тюк и вытащил из него изделие отечественного военпрома — пулемёт «Печенег», модернизированную версию старого доброго ПКМ. После чего принялся набивать патронную ленту изготовленными на репликаторе копиями оригинальных патронов.
Гас, следуя моим рекомендациям, установил по три ростовых мишени на дистанциях сто, двести, пятьсот и тысячу тян и, донельзя заинтригованный, вернулся на огневой рубеж.
— На моей родине эта штука называется пулемёт, — сообщил я ему, уложив ленту в коробку. — Стреляет очередями, как плазмоган. По принципу действия похож на «карамультук». Убойная сила на ближних дистанциях, почти как у рельсотрона, на дальних ослабевает, но всё равно — мало никому не покажется, а по износу ствола и надёжности рельсы и близко с ним не стояли. Но самое главное, как и «карамультук», пулемёт не подвержен воздействию искажающих и электромагнитных полей…
Следующие пять минут ушли на короткий ликбез, как надо снаряжать это «чудо-оружие», как целиться и как вести огонь с места и с ходу.