Враг с планеты Земля (СИ)

— Я что-то пропустил, господа? — тут же не преминул заметить его визави из Федерации Ста Планет.
— Скорее, были не в курсе, — пожал я плечами. — Но это не ваша вина. Это проблема вашей разведки. Как, впрочем, и всех остальных. Станции мы будем брать так же, как в своё время я захватывал Приму. Поверьте, мой друг, специалисты для этого дела у нас имеются.
— Тогда я хотел бы участвовать.
— Желание очевидное, но я предпочёл бы, чтобы вы оставались здесь.
— Почему здесь? Вы мне не доверяете? — мгновенно набычился Элиссон.
— Отнюдь, адмирал. Если бы не доверял, то, наоборот, поддержал бы. Но отправил бы вместе с вами десяток имперских корветов. Так сказать, во избежание. Но поскольку я вам доверяю, то доверяю и тот театр, который сложнее.
— Сложнее? — не поверил штаб-адмирал. — Да при поддержке «Авроры» тут только и знай, что боеприпасы для каждого орудия подноси, а после бах-бах и вся саранча в труху.
Я недовольно поморщился:
— Вы опять ошибаетесь. Во-первых, из-за того, что боеприпасы имеют свойство кончаться в самый неподходящий момент, а во-вторых, и это самое главное, поддержки «Авроры» не будет.
— Как так не будет?! — вытаращился на меня Элиссон. — Неужели ваша пушка сломалась?
— Вы собираетесь сами отправиться к Аоло-6? — попробовал угадать Виллем.
— Нет, господа, — я покачал головой. — Ни то, ни другое. «Аврора» отправится на третий театр. Туда, где только и можно закончить эту войну. Но лавров там, я боюсь, собрать не получится.
Несколько долгих секунд оба моих собеседника переваривали полученную информацию. А потом Элиссон осторожно поинтересовался:
— Хотите сказать… что наши манёвры здесь… отвлекающий ход?
— Нет. Это часть стратегии. Достаточно важная часть… Исключительно важная часть. Все силы врага должны быть прикованы к этому коллапсару и системе Аоло. И они, в основном, должны быть и здесь, и там уничтожены. А те, что останутся, должны потерять своего погонщика.
— То есть, «Аврора» летит туда, где сидит их главный? — понял, наконец, Виллем. — А вы уверены, экселенц, что справитесь в одиночку?
— Совсем не уверен, — покачал я опять головой. — Но это не значит, что для решения этой задачи мне нужны корабли. И объяснить вам сейчас я тоже ничего не могу. Может быть, после… когда победим.
Адмиралы опять замолчали. Ещё одну порцию информации я им подкинул. Теперь надо было просто дождаться, когда они прекратят тянуть одеяло на себя и перейдут к сотрудничеству.
Первым, как и ожидалось, «проснулся» Элиссон:
— Какой наряд сил вы предлагаете выделить для каждой системы?
— К Аоло я предлагаю отправить три тарсианских корвета с абордажными партиями, четыре ваших «тарантула» или «шершня» для их прикрытия, УДК «Скарамуш» для десантирования на Аоло-6 и УБК «Варяг» для общего управления боем. Остальные корабли — тридцать корветов и звездолёт торговцев — останутся здесь, под вашим командованием, адмирал.
— Считаете, девяти кораблей для Аоло хватит? — без особого энтузиазма поинтересовался Виллем.
— Сделайте так, чтоб хватило. И кстати, — посмотрел я на Элиссона. — Граф Луджер тоже останется здесь. Он лично просил меня, чтобы я позволил ему поучаствовать в драке у «Чёрной Плеши». На истребителе, как в прошлые времена.
— Граф Луджер, второй регент Империи? — изумился штаб-адмирал. — Он прибыл с вашей эскадрой?
— Да, адмирал. Мало того, он будет базироваться на вашем флагмане. Насколько я помню, у вас там недокомплект, и не хватает как раз пилотов.
— То есть, вы хотите сказать… что фактически оставляете его у меня как… как заложника?
— Как союзника, — поправил я Элиссона. — И как залог того, что ваши политические и экономические интересы после победы будут учтены в полном объёме.
Раздумывал штаб-адмирал недолго:
— Почту за честь принять его на борту, экселенц…
Последующие два часа прошли в непрерывных перестроениях и слаживаниях корветов Империи и ФСП. Всё-таки разные школы, разные формы организации связи и ГРЭБ, разные принципы боевого управления и в корне отличающиеся друг от друга запросы на «свой-чужой». Не скажу, что удалось снять все, без исключения, шероховатости, но, в целом, корабли стали взаимодействовать как схожие по параметрам и объединённые в общую войсковую структуру боевые единицы.
 
Мы с Пао и Ан в этих манёврах-учениях не участвовали. У нас шла своя подготовка. А времени на разработку детального плана оставалось всё меньше. Единственный плюс — в отличие от адмиралов, учиться взаимодействовать между собой нам не требовалось. Поскольку и так уже понимали друг друга даже не с полуслова и полувзгляда, а с полумысли.
Кто такой враг, откуда он взялся и как его победить в прямом столкновении — в ответах на эти вопросы нам помогала Мела. Теперь, когда наложенные на её память запреты больше не действовали, я раз за разом пересказывал своим женщинам то, о чём она вспоминала. Или, скорее, не пересказывал, а практически слово в слово передавал вслух её мысли. Больше всего, кстати, Анциллу и Пао интересовала личность врага и их с Мелой история.
«Когда-то он был таким же, как все, человеком, — рассказывала моим женщинам подселенка. — В том мире, в котором мы жили, больше всего ценилось умение раскрывать тайны природы, а самыми уважаемыми членами общества всегда полагались те, кто смог продвинуться по пути познания дальше других… Герьер, когда мы с ним познакомилась, проник в тайны энергии времени так глубоко, как никто никогда даже в самых смелых мечтаниях… Нас, как и вас, было тоже две: Мерида и Ланга. Мы так же, как вы, делили его на двоих, а он так же, как Дир, разрывался между нами обеими, не в силах выбрать, кто лучше… Энергорисунок Мериды был белоснежным, как лилия, энергорисунок Ланги — алым, как мак. Аура самого Герьера сверкала подобно чистейшему золоту самой высокой пробы. Идеальное сочетание трёх цветов и трёх ипостасей: прошлого, будущего, настоящего. Мы трое были как будто бы рождены друг для друга. Будучи вместе, мы смогли невозможное: сумели открыть портал в другую Вселенную, параллельную нашей…»
«Это была наша Вселенная?» — спросила её Анцилла.
«Да».
«И в неё стали приходить люди из вашего мира?» — уточнила Паорэ.
«Да. Стали. Планета с той стороны портала оказалась точно такой же, как наша, один в один, но живущих на ней разумных было катастрофически мало, на уровне полного исчезновения, и они отставали от нас в эволюционном развитии на многие тысячи лет. Туда переселилось несколько миллионов наших, и дальше они просто вытеснили аборигенов. Или смешались с ними, что для истории почти то же самое. Ваш Дир называет эту планету Zemlya. Откуда появилось это название, я не знаю».
«То есть, ты намекаешь, что Дир, он потомок ваших переселенцев?» — прищурилась Ан.
«Видимо, да. Как и все нынешние zemlyane. Он даже может быть дальним родственником Герьера, поскольку они даже внешне похожи… Не как близнецы, конечно, но тем не менее. И ауры у них, кстати, тоже аналогичные».
«У Дира трёхцветная, а не из одного только золота», — заметила Пао.
«Но золотистого в ней всё-таки больше, чем двух других. Так же, к примеру, как у тебя белого, а у твоей соперницы — алого».
«Мы не соперницы! — вскинулась баронесса. — Мы…»
«А в вашей Вселенной все были одноцветными?» — не дала ей договорить экселенса.
«Практически все. Многоцветие считалось редким явлением, своего рода отклонением от естественного развития или, если хотите, мутацией. Таких обычно жалели, но не боялись и уж тем более не ненавидели. Людям с двуцветным и больше рисунком естественные науки давались легче, но они плохо сосредотачивались и часто разбрасывались по пустякам, и из-за этого их личный энергоуровень оставался достаточно низким».
«И что же случилось дальше?»
«А дальше у тех, кто стал жить в вашем мире, мутации стали происходить в десятки и сотни раз чаще, чем в нашем».
«И вам это не понравилось?»
«Ну… не то, чтобы не понравилось. Просто те, кто решал возвратиться, приносили с собой эту способность мутироваться. Повышенную способность, не характерную для большинства. Герьер обозвал это эпидемией и убедил остальных объявить карантин. Первым делом он уничтожил порталы в ваш мир. Все, кроме одного. Но даже через этот один люди всё равно прорывались, а вместе с ними в наш мир прорывалась „зараза“. Тогда Герьер сделал этот портал-переход односторонним: только туда. Многие начали возмущаться, и Геру пришлось открыть обратный проход, но только не на Zemle, а на другой планете системы — Yupitere. Это решение он мотивировал тем, что достигнуть другой планеты могут лишь те, кто реально продвинулись в познании энергии времени, а, значит, имеющие сильную одноцветную ауру и обладающие иммунитетом к мутациям. На какое-то время это притушило эмоции, но недовольные всё равно оставались, а затем их количество снова стало расти».