Враг с планеты Земля (СИ)
Ну, а как по другому-то? Казак, разбойник, «колдун», друг Стеньки Разина, того самого, который одну княжну в водичку — хлобысь! — и вот уже герой народного эпоса. Степан, разумеется, а не я в образе Серёжки Кривого…
Женщины на моём фоне смотрелись просто шикарно.
Ан в форме британского капитана Второй Мировой казалась настоящей аристократкой. Впрочем, она такой и была. Только межзвёздной Империи, а не земной, но, в целом, разница несущественная. Думаю, ей даже играть не понадобилось. Настолько естественно она выглядела в этом образе.
Паорэ, я полагаю, пришлось тяжелее. Причём, не только в переносном смысле, но и в прямом. Ведь средневековый доспех весит прилично. Полный — пуда под два или больше. Хорошо хоть, что Пао немного схитрила и для его изготовленияиспользовала не сталь, а сплав титана и никеля, но всё равно — женщине носить такой на себе занятие не из простых.
Кстати, в отличие от Анциллы, нам с Пао потребовалось ещё и внешность подкорректировать. Так что на шеях у нас висели миниатюрные голографические генераторы, позволяющие не только менять собственный лик, но и устраивать разные шоу-эффекты навроде божественного свечения или нимба.
Угрызениями совести мы при этом нисколько не заморачивались. Ведь, если верить историческим хроникам, и танковый взвод лейтенанта Мориссона, и струг Васьки Чумы, и отряд шевалье д’Амбуза — все они в те времена, когда мы их встретили, считались пропавшими без вести, исчезнувшими без следа или просто погибшими. Поэтому их «изъятие» из привычного мира и времени на ход известной сегодня истории нисколько не повлияло. Возможно даже, что это был именно тот парадокс, про который так любят писать земные фантасты: «мы забрали их из их времени, потому что они из него всё равно бы исчезли, и, в результате, они исчезли из своего времени, потому что мы их забрали».
— Проблемы были? — поинтересовался я для проформы, глядя на появившиеся в тренировочном зале «пространственно-временные мешки», созданные нами в качестве промежуточных, предназначенные для броска к Цитадели.
В каждом — застывшие мгновения жизни, своего рода художественные инсталляции, живые скульптуры, изготовленные нечаянно и вовсе не для показа на выставках. Идущая маршем танковая колонна, летящий по волнам струг, атакующий строй рыцарской конницы…
Жаль, что эти картины исчезнут, едва мы к ним вновь прикоснёмся…
— Проблемы? Да, пожалуй, что нет, — хмыкнула Ан.
— Они там как дети, — вздохнула Паорэ. — Верят всему, что скажешь.
— Не такие уж они там и дети, если людей на кострах сжигают, — мотнул я плечом. — Значит, как договаривались. Ан идёт со своими танкистами первая, пробивает у Цитадели первый защитный слой…
— Самый технологичный, — уточнила Анцилла.
— Да, самый продвинутый. Я ставлю на свой портал маячок. Как только первая линия обороны падёт, он сработает, и я сразу же выдвигаюсь туда со своими архаровцами…
— А я ставлю триггер на обрушение второго защитного слоя, — продолжила Пао.
— Да. Среднетехнологичного. И когда он исчезнет, ты атакуешь последний…
— Низкотехнологичный, — вновь уточнила Анцилла.
— Да, низкий. И что? — с вызовом посмотрела на неё баронесса.
— Значит, самый ответственный, — словно не слыша подругу, продолжила экселенса. — Рыцари твои как? Выдержат, не отступятся?
— Они там сплошные фанатики, для них отступиться от веры — это потерять душу, — буркнула Пао. — И драться все будь здоров, с детства этой науке учились.
— Ну, тогда я спокойна, — кивнула без всякой иронии герцогиня.
— Тогда по машинам? Ну, в смысле, по коням? — махнул я рукой на замершие «скульптуры».
Женщины засмеялись:
— А кое-кто и по лодкам.
— По стругам, — поднял я палец. — И помните, второго шанса у нас не будет.
— Мы помним, — тихо ответила Ан.
— И он у нас один на троих, — так же тихо добавила Пао.
Она была совершенно права. Мы поставили на эту попытку всё, что имели. Предусмотрели всё, что возможно. Приняли помощь Мелы. Спланировали. Продумали тактику и стратегию. Взяли с собой только тех, кто родился на этой планете, пусть в разные времена, но зато с максимальным индексом барьерного сходства. Досконально проверили ауры и танкистов, и рыцарей, и казаков. Таких, если верить Меле, ментальным ударом не взять. И личное оружие им в самый ответственный момент не откажет. И электричество им просто так уже не отключат…
Но что-то меня всё-таки беспокоило.
Что-то не связанное напрямую с нынешней операцией.
Что-то касающееся нашего общего будущего…
— Готовы?
— Готовы.
— Поехали!..
Сам переход Мориссон никак не почувствовал. Просто мир вокруг танка вдруг изменился. Хотя и не так серьёзно, как думалось. Пустыня, по крайней мере, осталась такой же. Те же песок, камни, засохшая глина, грязно-серые высолы… Но стоило повернуть голову влево, как…
— Холи шит… — потрясённо пробормотал лейтенант.
Всего в сотне ярдов от танка плескалась вода. Огромное озеро. Точнее, загибающаяся полукругом водная гладь шириной с четверть мили. А дальше, за ней, на острове — сверкающая на Солнце золотистыми гранями пирамида. Выше самой высокой земной раз, наверное, в пять. И соответственно, во столько же раз массивнее. От берега к пирамиде был перекинут ажурный мост. Середина моста терялась в тумане.
— Не спи, лейтенант! Делаем, как договаривались, — совершенно некуртуазно толкнула танкиста Анцилла, после чего, как заправский десантник, спрыгнула на ходу с «Шермана» и понеслась к ближайшей каменной россыпи.
— К бою! — Мориссон соскользнул в командирское кресло и, захлопнув за собой люк, прильнул к перископу. — Хайфилд! Осколочный!
Фугасно-осколочный унитар лёг в камору. Лязгнул, закрываясь, затвор.
От камней, где укрылась капитанша из SOE, в сторону входа на мост протянулся тонкий зеленоватый луч.
— Перри! Справа на час. Видишь?
— Да, сэр!
В зоне перед мостом теснились какие-то укрепления. Луч упирался в то, что посередине.
— Огонь!
Громыхнуло орудие.
Дзанг! Стреляная гильза упала на дно боевого отделения.
От укреплений в «Шерман» полетела цепочка огненных шариков. Уклониться от них танкисты не успевали. Но этого и не понадобилось. Непонятные «файерболы» погасли сами собой, как только достигли той линии, где находилась Анцилла.
Разбираться в причинах Мориссону было некогда.
— Джейсон, Митчелл, О’Конеллл! Рассредотачиваемся по фронту. Ближе четырёхсот ярдов к противнику не подходить. Цели по секторам, целеуказание — по лучу. Начали!..
За последующие пять минут предмостные укрепления получили от вышедших на огневые позиции танков более полусотни снарядов. А затем лейтенант скомандовал движение фронтом вперёд, к перепаханной взрывами линии обороны — добивать и давить выживших. Кто именно был их противником, Мориссон разглядел, когда «Шерманы» наконец добрались до разрушенных «дотов» и «блиндажей» — какие-то членистоногие твари, напоминающие гипертрофированных кузнечиков.
Хитиновые панцири гадов хрустели под гусеницами и разрывались на части под плотным пулемётным огнём. А потом противники резко кончились, и танки, не останавливаясь, двинулись прямо к мосту.
Первый защитный слой Цитадели (видимую только в барьерном зрении полупрозрачную, отливающую зеленью «стену») они пересекли, сохраняя атакующий строй — четыре машины в линию. А затем так же разом исчезли, словно их никогда тут и не было.
Идущая позади танков Анцилла могла лишь с недоумением наблюдать, как тают в зеленоватом мареве грозные боевые машины, только что уничтожившие подчистую всех, кто преграждал им дорогу.
Саму экселенсу призрачная преграда пропустила невозбранно…
Переход от каспийской волны к озёрному штилю я почти не почувствовал.
Струг вылетел на чистую воду в паре десятков саженей правее моста. По низким деревянным бортам тут же заскребли зубы и когти водяных тварей.
Мощные взмахи вёсел несли казацкий корабль к дальнему берегу, где высилась пирамида. Останавливать гребцов никто не пытался. Все свободные от гребли ватажники, включая меня и Чуму, рубили саблями лезущие через борт щупальца, палили из пищалей и луков по всплывающим из глубин гадам. Два закреплённых на корме фальконета громыхали картечью.