Чудеса продолжаются

От нерадостных мыслей его отвлекла Рыжая, которая по прихоти Антона стала его оруженосцем. Горянка была красива и умна, но как дитя этого мира, своего лорда не понимала, хотя он ей очень нравился. Не своей мужской красотой, хотя и этого у него было не отнять. Он был всегда чисто вымытым и благоухал медовым запахом цветов желтого болотника.
Лорд был прост в общении и окружил себя простолюдинами. Но он с ней не спал. Не вел себя как ведут обычно лорды, заметив смазливую бабенку, и не тащил ее в постель. Хотя, она первая сказала, что делить постель с лордом не будет, но потом передумала и даже обиделась, когда он не проявил настойчивости и не позвал ее к себе.
«Я же девочка! – сказала она себе, – мне надо поломаться. – Но лорд ее ломанья не оценил и тогда она сказала себе, – Дура! Зачем нужно было ломаться?»
Она жила у него уже пять десятин и он обращался с ней как с воем. Гонял на ристалище и заставлял плавать в реке вместе с парнями, которых набрал в дружину из прибывших в их баронство за лучшей долей. Махать мечом и бить копьем с коня.
К вечеру после купания в бочке с водой, где до этого мылся сэр Антей, она падала на кушетку и отключалась. Спала она не с дружинниками, а со служанками, которых странный лорд еще не выдал замуж.
– Флапий! – воскликнула Рыжая, – хватит подкладывать мне кусочки мяса в кашу. Я стану толстая и не понравлюсь милорду. – Она это выпалила на одном дыхании и тут же прикусила губу.
Старый слуга неопределенно хмыкнул, а Антон отвлекшись от мыслей, посмотрел на зардевшуюся девушку.
– Ты хочешь мне понравиться? – спросил он.
Рыжая вскинула голову и взметнув короткой рыжей челкой, упрямо посмотрела в глаза Антону, помедлила и твердо ответила:
– Да, хочу!
– Ты мне нравишься, – просто ответил Антон. Он разглядывал смущенную, но смотревшую прямо девушку без тени насмешки.
– Если я вам нравлюсь, почему не зовете согреть вам постель? – вновь выпалила она то, о чем постоянно думала и что ее мучило больше всего.
– А ты не понимаешь? – ответил за Антона шер.
Девушка перевела удивленный взгляд на Торвала.
– Нет, не понимаю, – уже тише и с легкой обидой в голосе ответила она. Опустила голову и уставилась на свою тарелку с кашей.
– Тебе надо дождаться, когда наш милорд разведется со своей первой женой джудиоской. А это случится лет так через двадцать…
– Через двадцать лет?! – воскликнула пораженная девушка. Ее густые брови полетели вверх. – Я же состарюсь уже!.. И разве… Разве милорд женат?.. – На ее лице отразилась вся гамма чувств бушевавшая в душе. От удивления, неверия и отчаяния, до робкой надежды.
– Еще нет, – серьезно ответил шер, – и думаю, что ближайшие двадцать лет это ему не грозит. Так что, ешь свое мясо и не бойся.
Увидев обалдевшее выражение на лице девушки от слов Торвала, сидевшие вокруг них воины, громко рассмеялись, а Рыжая догадавшись, что шер над ней смеется, зашипела как закипевший чайник на плите.
Шер частенько шутил с очень серьезным лицом и Вираг никак не могла разобраться, где конец правды и начало шутки, ну, или наоборот.
– Зачем тебе со мной спать, Рыжая? – спросил ее Антон. Сам он в это время ложкой ел кашу и надувая щеки дул на нее. – В жены я тебя не возьму. Найди себе достойного парня, вон хотя бы шера. Хочешь, сосватаю.
Шер и девушка как-то сразу побледнели. Все в замке знали страсть лорда женить своих слуг друг на друге. Шер хотел сказать что-то колкое, но подавился кашей и закашлялся. А Рыжая испуганно прижала руки к груди и только промямлила:
– Только не за него. Он … Он воняет.
Теперь на нее вытаращился шер.
– Кто воняет? Я воняю? – Он повел толстым мясистым носом втягивая в себя воздух…
– И еще пердит, как смерд, – добавила девушка и снова на плоту раздался громкий хохот.
– Ну, не хочешь за Торвала, – доедая кашу, ответил лорд, – я сосватаю тебе горца из племени Боудики.
И хотя вернулся муж, вождь племени горцев, расположившихся на землях сэра Анта, Антон продолжал звать горцев по имени жены вождя – племя Боудики.
 
После той самой ночи, когда Боудика пришла к нему в пещеру, они продолжали иногда тайно встречаться в той самой пещере, где был убит агент Темного культа. Эта страсть захватила обоих и они были не в силах ей сопротивляться. Она как-то узнавала, когда он останавливался в пещере и ночью приходила к нему, исчезая, как туман, под утро.
Между ними не было любви, но невидимая цепь страстного влечения захватила в плен обоих. Антону было безразлично, знал ли муж о тайных похождениях Боудики и не считал нужным в этом разбираться, ему было с ней хорошо и этого было достаточно.
– Не надо сватать, – угрюмо отозвалась Рыжая. – Я подожду…
– Двадцать лет? – спросил простодушный Флапий
Девушка засопела, окинула слугу мрачным взглядом и надолго замолчала.
– И чего ты будешь ждать? – с наигранным простодушием, не дождавшись ее ответа, спросил Торвал.
– Чего надо того и буду ждать! – упрямо ответила Вираг. А Флапий продолжил ее мысль:
– Бабы они такие, коли чего захочут – обязательно получат. К тому же ежели они такие красивые, как Вираг. Вот помню, как сватали Франси…
– И как? – заинтересованно спросил Антон, уловив благодарный взгляд Рыжей, брошенный на слугу.
– Так она был молода и красива, – начал вспоминать Флапий, – а влюбилась в меня, как кошка в кота. Я то был статный, крепкий. И при господине.
Он, значит, ходит орлом и я тоже… хожу, стало быть, следом. Ей и говорят, вот, Франси, пришли тебя сватать. Она выглянула из горницы засмущалась и говорит. – Так он же старый… Ой!.. – опомнился Флапий. Это она сказала., пока меня не видела, а как увидела, так и говорит, никому его не отдам. Вот и не отдала, значит. Вот такие они бабы, дуры, чего себе возомнят, то и получают.
Шер кинул на Флапия насмешливый взгляд.
– А Франси говорила по-другому, – произнес он. – Говорила, что плакала, когда увидела старого пердуна…
Флапий завозился и недовольно произнес Это они, бабы, так себе цену набивают, чтоб ценили, значит. А что воздух там испортил, так это я к ней со всем своим доверием отнесся, чтоб значит, знала, что я ей доверяю… А как же мужу и жене жить без доверия? – спросил он и ответил. – Никак!
– А она говорила, – продолжил шер, что ты на свадьбе нажрался и как свинья лежал под столом без памяти… Лежал и портил воздух…
– Говорила, говорила – рассердился Флапий. – Много чего бабы болтают, ты слушай больше. – Он тоже отвернулся и засопел.
На плоту раздались тихие смешки.
Они плыли уже третьи сутки. Миновали город Овельхольм, с десяток деревушек, расположенных вдоль реки и одну имперскую крепость. Разглядывая каменную цитадель, Антон понимал, что это форпост империи для ее экспансии на запад и север. В ней можно собрать запасы продовольствия для большой армии. И то что, сейчас, там расположены небольшие гарнизоны с полусотней воинов, ни о чем не говорило. Империя смотрела на многие годы вперед. И именно империю «окучивали» рассветные. Культ Рассвета после его похода в их твердыню и вызволению Франси и Торвала, как-то притих. Не дождавшись Антона в своих стенах, активных действий не предпринимал, да и разгром отряда наемников его дружинниками, не остался ими незамеченным. Но это не значило, что рассветные решили ему спустить его наглость. Он понимал, они ждали удобного случая. А он окружал свои земли, крестами – артефактами Серой госпожи или как ее звали здесь Госпожа Заката. После убийства Орлика, она сама больше ему не являлась, но кресты наполнялись ее силой и магия рассветных в пределах креста не действовала.
На острове, в глубине болота, горцы втайне от всех строили крепость. Это нужно было на случай партизанской войны. Этой новостью он поделился с Боудикой. Та быстро сообразила, что к чему и предложила свою помощь, взамен на место в крепости и снаряжения для их воинов. А она обязательно случится, это он понимал со всей отчетливостью. Остров должен был вместить всех жителей его домена. Втайне, он задумывался о том, что бы населить болото послушными лешими, тогда никакое войско врага, крепость не найдет. Но как их вызвать, оставалось неразрешимым вопросом. Рассветные как-то умудрялись это делать. Знали это волшебники пустынников, но до них еще нужно было добраться и найти их, не говоря уже о том, чтобы с ними поговорить. Дел было много и дел важных.