Последний министр (СИ)
— Так я поприветствовать вас хотел! Как мы всегда целовались поцеловаться, — изумленно произнёс старик, хлопая глазами.
— Раньше целовались, а теперь я только с женщинами целуюсь, — Протопопов дабы успокоить Александра Александровича похлопал старика по плечу и всучил тому чашку с чаем. — Угощайтесь. И вы, кажется, что-то мне сказать хотели?
В голове Протопопова всплыло, что прежний Александр Дмитриевич помимо обнимашек и целовавшек, сопровождал их таким странными словечками, как «мой милый». И министр аж поежился, захотелось даже вымыться хорошенько.
Римский-Корсаков очухался после такого «тёплого» приема. Чашку с чаем отставил на стол, не став пить — видимо уже пробовал раньше и тоже пришел к выводу, что чай у Маркова так себе.
Поднялся.
Не хотел разговаривать из позиции снизу вверх стало быть и желал использовать своё преимущество в росте. И прежде чем начать прокашлялся в кулак ровно так, как перед своим выступлением.
— Ну-с, начну с того, что мне неожиданно приятно обнаружить вас на нашей встрече людей, заинтересованных и болеющих за судьбу своего отечества, — начал он.
Теперь, когда они стояли, Римский Корсаков, мужчина высокий и, несмотря на возраст подтянутый, смотрел на щуплого Протопопова сверху вниз.
— Как вы находите мое выступление?
Протопопов напротив, желая нивелировать преимущество старого боевика в росте, опустился в кресло и перекинул нога на ногу.
— По какому вопросу вы были так настроены встречи искать? — спросил Протопопов. — Надо полагать, что вы звали меня не ради приятностей и любезностей? Говорите прямо и не портите впечатление о себе.
Их взгляды столкнулись. Оба смотрели так, что собеседник невольно отводил глаза. Один боевик этого времени, у него руки по локоть в крови политических оппонентов. Другой боевик времени, которое наступит сто лет спустя. И никто не хочет уступать в этой битве взглядов. Протопопов чувствовал, как Римский-Корсаков своим взглядом буквально выворачивает его наружу, но взгляд не отводил. И Александр Александрович тоже, вцепился, как питбуль натурально.
Неизвестно сколько бы длилась вот такая дуэль, если не подошедший Марков.
Видя, что оппоненты сверлят и уничтожают друг друга глазами, Марков запнулся на полуслове, понимая, что крайне не вовремя подошёл:
— Алекса… — Николай Евгеньевич, как человек прозорливый, быстро нашёл выход и указал на чашки чая, стоявшие на столе. — Может вам господа чайку освежить? Кипяточек подлить?
— Не стоит.
И Римский-Корсаков, и Протопопов обернулись на Маркова единовременно.
Тот пожал плечами коротко и удалился, так и не сказав для чего приходил.
— Я скажу прямо, Александр Дмитриевич, — Римский-Корсаков вернул на Протопопова взгляд, но теперь в нем не было прежней железной хватки.
Пощупали друг дружку.
Нагляделись.
И хватит.
— Нам надо держаться вместе, как мы и обусловливались, — заявил Александр Александрович. — Времена нехорошие настали, как вам известно и без меня. Заразу хотят в головы людей подселить, размножить и убедить в том, что Россия и все русское — непотребно и должно быть уничтожено на корню. И вместо того чтобы разворошить гнездо гадюк, находятся люди, именуемые себя истинными патриотами, кто этих гадюк подкармливает и гладит по головке.
— А вы сам то? — спросил Протопопов мягко, но при этом так, что от вопроса по коже натурально мурашки прошли.
— Мы, господин министр, спим и видим, как непотребства из России матушки вымести, да вот только патриотом в наше время становится быть опасно, к моему глубокому сожалению.
— Понимаю, продолжайте, — Протопопов кивнул, давая понять, что до сих пор не услышал конкретики из уст Римского-Корсакова и не прочь услышать теперь.
Александр Александрович подобрался, огляделся, прежде чем продолжить, будто бы опасался, что на собрании СРН найдутся те самые гадюки, о которых было сказано выше.
— На самом верху требуется капитальный ремонт, — сообщил он стальным голосом. — Государственная Дума должна быть распущена немедленным манифестом.
— Я верно понимаю, что об этом шла речь на недавней встрече господина Маклакова и Государя?
— Маклаков предложил Государю проект манифеста, — процедил Александр Александрович.
Помолчали.
Протопопов переваривал сказанное. На лбу Римского-Корсакова блестел холодный пот.
— Идёт грызня за власть, тогда как нужно всем соединиться в кулак, — наконец, продолжил Александр Александрович. — В жуткую военную годину все как ослепли. Думу следует распустить, и не созывать далее ни в коем случае, до тех пор, пока не подойдёт для этого законное основание.
— Я слышал, что правые колеблются между перерывом и роспуском? — уточнил Протопопов.
— Роспуск и только! — Римский-Корсаков ударил кулаком о ладонь.
— Понятно, Александр Александрович.
— Государь сказал, что на сим разговор с господином Маклаковым не окончен… — вкрадчиво сообщил старый боевик. — Так что…
— Мы обуславливались, что будем говорить прямо, — напомнил Протопопов. — Что вам нужно?
— Деньги!
— Допустим, а чего же, Александр Александрович, господин Маклаков не попросил нужную сумму у Государя, раз тот проникся вопросом? Замечу, что Барк ничего не говорил мне по этому поводу. А бюджет, знаете ли, не только вам урезают, но и прочим. Денег мне натурально неоткуда взять.
Старый боевик замялся, но надо ему отдать должное — ненадолго.
— Ну, так может стоит напомнить о нас господину Барку? Вы то его почти каждый день видите, Александр Дмитриевич. Вы просили говорить прямо, вот я и говорю прямее некуда.
Протопопов задумался. Деньги — это хорошо, они решает большинство проблем. Однако патриотизм это такая штука, которая либо есть, либо нет. И с наличием денег это не связано. И судя по тому, что Александр Дмитриевич наблюдал на сегодняшнем собрании, настоящих патриотов, способных отстаивать свою Родину, здесь можно было пересчитать по пальцам руки.
Одной.
В квартире Маркова собрались по большей части мерзавцы-выгодники, которым по факту не было дела до чаяний России и до исконно русских интересов. Каждый второй здесь вступал в ряды СРН и делал посильные взносы лишь для того, чтобы получить свою выгоду.
Деньги.
Власть.
Признание.
Они почешут языками на столичном собрании, примут какие-то решения, а потом разъедутся по своим губерниям. Не все здесь были такие, и сам Римский-Корсаков слыл истинным патриотом, что и доказывал всю свою жизнь изо дня на день. Однако Протопопов понимал, что любые выделенные на правых средства начнут оседать в карманах членов СРН и никогда не будут потрачены на поставленные цели, причём цели довольно правильно сформулированные, пусть и достаточно в общих чертах.
СРН действительно переживал глубочайший кризис
Вслух министр сказал следующее.
— Обсудим, Сан Саныч.
— Когда?
— Ровно в тот момент и сразу, когда у меня на столе будет лежать план действий.
— Какой? — удивился Римский-Корсаков.
— Явно не такой, как вы мне поведали сейчас. Я предпочитаю не разговаривать по воздуху. Фамилии, адреса, цели. Мотивы, исходя из которых они поставлены, и результаты, которых стоит ожидать по достижению. И главное — сроки.
— Сделаю стало быть.
— Предоставьте мне список членов СРН, которых вы будете задействовать в реализации своего плана в той или иной форме. И да, не говорите им, что данное предприятие будет финансироваться из бюджета. Сообщите, что в реализации плана каждому придётся поучаствовать по мере сил. Я хочу знать истинных патриотов в лицо, Александр Александрович. Только с такими людьми я готов работать.
— Задача ясна, — заключил Римский-Корсаков.
— И запомните, высокопарные фразы и философские высеры от Маклакова, Говорухи-Отрока и любого другого, кого бы то ни было, я не намерен обсуждать в принципе. Как вы верно заметили в своей речи, у нас Война. И действия должны быть самые решительные, согласно закону и духу военного времени.