Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)
Мне показалось, Кир хотел сообщить что–то ещё, но не стал. Подумав, что он отложил признания до более удобного момента, расспрашивать не стала, вернувшись к завтраку.
А дальше время понеслось со сверхсветовой скоростью. Подготовка к экзамену, сам экзамен, внезапная ночная побудка через час после отбоя. Как я и предполагала, уйти в увольнительную без повреждений нам никто не дал.
Сонные и злые, мечтающие о заветном долгожданном выходе за стены академии, мы проходили полосы препятствий с особым рвением. Не охладила даже ледяная грязь на одном из этапов. Взбешённый недосыпом Дитер набрал такую скорость, что умудрился пробежать первые пару грязевых метров, как по асфальту, лишь затем с хлюпаньем провалился в заботливо вырытое болотце. Выглядело это довольно комично, но вместе с тем заставило всерьёз задуматься, насколько реально преодолеть всё расстояние, не запачкавшись словно хряк? И, видимо, не одну меня, потому что группа потеряла бдительность и начала куда активнее попадать в приготовленные ловушки.
— Сколько раз вам напоминать, — мастер–инструктор Тобиас Крин орал без громкоговорителя так мощно, что хотелось заткнуть уши пальцами, — что нельзя отвлекаться? Когда вы находитесь в боевой обстановке ваши инстинкты, мысли и интуиция, расположенная у вашего отряда явно в заднице, должны сконцентрироваться на одном — обеспечении своей сраной безопасности!
Тобс отчитывал нас больше часа, мышцы успели остыть, заныть, ещё и как по заказу, чтобы мы почувствовали себя совсем никчёмными, погода плюнула мерзким дождичком, не смывающим, а размазывающим по лицу грязевые пятна и мешающая любоваться разъярённым лицом наставника.
— Смотреть противно! — закончил мастер Тобс и, развернувшись на пятках, ушёл.
Поскольку наставник не дал команды «свободны» и явно хотел, чтобы мы понесли дополнительное наказание, взоры обратились к старосте.
— Раз не умеем откладывать сторонние мысли до более подходящего времени, возвращаемся к грязевому озеру для испытаний, — быстро принял решение Кир. — Бежим трусцой — бережём силы.
— По такой погоде или переломаемся или сляжем с простудой, — вздохнула Селена.
— Скорее, и то и то, — буркнул Дитер. — А беречь силы не выйдет, грязь налипнет на протектор, считай, плюс пара кэгэ на ногах и хреновое сцепление.
— Ногу ставим на середину стопы, двигаемся быстро и короткими шагами, — напомнил Кир технику бега по скользкой грязи. — Внимательнее! Переломанные и простывшие в увольнительную не пойдут!
Здесь уж все, конечно, застонали и, стиснув зубы, приготовились победить непогоду и её последствия. Однако мелкий противный дождик быстро превратился в ливень, притом такой сильный, словно лило не из туч, а из специально открытого на полную крана.
— Ни черта не вижу, — простонала Мика, поскальзываясь и цепляясь за мой рукав. — Прости. У меня не те кроссовки, протектор смешной, дождь ведь не передавали.
Шум воды заглушал её голос, так что я даже не до конца была уверена, правильно ли её поняла, но помогла обрести равновесие и поддержала на спуске.
К грязевому озеру приползли ни живые, ни мёртвые, способные разве что плюхнуться лицом в холодную жижу и заснуть, словно это пуховая перина, но Кир — это Кир. Рявкнул, придал ускорения, поизмывался ещё немного, сам раз десять провалился, подавая пример выдержки и силы, лишь затем радостно сообщил, что подобные эксперименты во время дождя не проводят, так что по возвращении из увольнительной мы дружно вернёмся и повторим. И, наконец, дал добро на возвращение в тепло и уют. Изверг!
И мы снова дали маху…
Коварный мастер–инструктор воспользовался нулевой видимостью и перепрограммировал оставшуюся часть полигона, удалив безопасную дорожку возврата. А по ней традиционно все летели на максимальной скорости.
Коварный приём стал полнейшей неожиданностью, к тому же Тобс идеально подгадал с участком, в прошлом широком и безопасном, так что мы один за другим, а кто–то и парами–тройками сверзились во внезапно выросший под ногами обрыв. Вопли падающих должны были предупредить бегущих сзади, но они элементарно не успели затормозить и присоединились к первопроходцам.
— Вода! — заорал Кир, предупреждая остальных, что ждёт внизу, давая лишнее мгновение на подготовку.
Искусственная река подхватила наши тела и, гадина коварная, вернула едва ли не к середине маршрута. Самое обидное, что идеально гладкая конструкция искусственного ущелья не позволяла ни за что зацепиться и вырваться из бешеного течения хотя бы километром ближе к финишу.
Злые, уставшие, голодные лишь под утро мы вернулись в свой корпус, где нас ждали Селена и Мика. Как оказалось, Мика умудрилась подвернуть ногу буквально за несколько метров до обрыва и добрая душа Селена, заметив это, вернулась, чтобы помочь, что их и спасло от заплыва и повтора маршрута.
— Мастер–наставник велел всем, кому не нужен мед–бокс, принять душ и явиться на татами, — смущённо произнесла Селена. — Извините.
— Вам не за что извиняться, — заметила Крис.
Как бы мы ни мечтали о часе в горячем душе, пришлось наскоро обмыться, переодеться и явиться на поклон к тренеру.
— Новый день начнётся по графику академии через полтора часа, так что я решил не терять времени даром, — жизнерадостно сообщил Тобс. — Делимся на стандартные пары и в бой! Кир, твоя жертва сегодня у медиков, так что топай ко мне, будем проверять тебя на выносливость.
Все с сочувствием посмотрели на старосту. Зная любовь и приверженность мастера–наставника своей работе, никто не сомневался, что Киру самому скоро потребуется мед–бокс. Проверка на выносливость — это ад, особенно если учесть то, что одну такую проверку мы только что прошли.
Отчего–то вдруг вспомнила, что в лазаретах, по слухам, сейчас работают студентки медицинского, но сигнал к бою не позволил развить мысль дальше. Я полностью сконцентрировалась на противнике. А зря!
Глава 9. Драконы и принцессы
Кир
Мастер–наставник Тобиас Крин умел раздразнить и вдохновить. Получив разнарядку на бой с ним, я тотчас позабыл об усталости, о натруженных мышцах, о недосыпе. Об увольнительной тоже позабыл.
Сражаться с ним — великое удовольствие и колоссальная ответственность.
Я полностью сосредоточился на бое и отлично проводил время, пока не почувствовал нечто странное. Незримое. Неосязаемое. Краешек чьих–то эмоций или… Отвлёкся на мгновение, на долю секунды. И тут же получил сокрушительный удар.
— Дьявол! Кир! — недовольно рявкнул Тобс и, оценив состояние моей многострадальной головушки, нажал кнопку на браслете. — Лада, срочный пациент. В лучшем случае сотрясение.
В ушах шумело, перед глазами плыло, подташнивало, так что я не строил из себя героя и послушно прошёл в ближайший лазарет, краем сознания отметив, что прежде здесь никогда не бывал. Скинул одежду и забрался в мед–бокс, закрыв глаза и, скорее всего, заснув прежде, чем аппарат начал работать.
Очнулся другим человеком. Выспавшимся, полным сил, счастливым донельзя.
— До чего приятная процедура! — протянул, поднимаясь и усаживаясь.
По правилам после пробуждения нужно было несколько минут провести в аппарате, но я вспомнил, что сегодня долгожданная увольнительная, и с надеждой посмотрел на девушку–медика.
— Показатели стабильны, можете выходить, не дожидаясь сигнала. Ваша одежда на стуле, — обрадовала она сообщением.
А голос приятный и тихий, слушал бы и слушал. И красивая. Невероятно. Просто неприлично быть такой идеальной, честное слово! Темноволосая и голубоглазая, с белоснежной кожей… Проще поверить, что я всё ещё в отключке или в наркотическом сне с фантастическими видами, чем в то, что подобная красота существует, более того, сидит в лазарете военной академии и стреляет в меня глазами.
— Спасибо.
Легко выпрыгнул из аппарата и с удивлением отметил, что девушка покраснела и уткнулась в монитор. Странная реакция для медицинского работника, их обычно не смущает ни обнажёнка, ни расчленёнка. Медики — люди особого склада и по–другому относятся к человеческому телу.