Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)

— Ну ты даёшь, Бобо! — обводя взглядом ворох упакованной в шелестящую пленку одежды, заполнившей почти всю комнату, протянула я.
— Здесь наряды на все твои противоречивые настроения, уж не первый день с тобой знакомы.
— Да-а. Что есть, то есть. — Я никак не могла отвести взгляд от пёстрого безобразия, поражаясь, насколько изменилась мода за те несколько месяцев, что я жила отшельником.
— Эй, подруга, ты чего? Начинай примерять мои шедевры, — поторопил «скромный» Бобо.
Через три часа я пьяно рыдала на плече у едва не всхлипывающего из солидарности Бобо.
— …вот! И он меня не любит. И не звонит больше. И не пишет! — Я неэлегантно шмыгнула носом.
— Почему не любит? Любит.
— Не любит! Если бы он любил меня, сделал бы то, что должен был сделать! Любой нормальный мужчина так и поступил бы! — настаивала я на своих девичьих обидах.
— Танюш, подожди, я что–то не понял, — вполне трезвым голосом уточнил друг. — Ты его специально дразнила, прижималась и так далее, но если бы он соблазнился, всё равно не дала, правильно я тебя понял?
— Разумеется!
— А ты уверена, что сама не соблазнилась бы? — осторожно спросил Бобо.
— Конечно! — Посмотрела полными слез глазами на друга и нарочито пьяно моргнула. — Наверное.
— Ага. То есть парень был молодцом, не воспользовался ситуацией и не совратил тебя в отвратительно безвкусной обстановке, а ты недовольна.
— Значит, я ему не нравлюсь! — заявила упрямо. — Если срывает крышу, то неважно, какая обстановка! Это же страсть, феромоны, взрыв, фейерверк! По крайней мере все так рассказывают, — закончила тихо, забыв, что нужно играть пьяненькую–доверчивую девчонку.
— Значит, что всё наоборот, бестолочь, — мягко улыбнулся друг. — Ты нравишься ему достаточно сильно для того, чтобы он не стал портить ваш первый секс. Лично меня бы от вульгарной обстановки выворачивало. Уверен, тебя тоже. Ты ведь выросла в изяществе и стиле. И одеваешься в мою одежду, — словно вишенку на торт добавил главный аргумент лучший дизайнер Аруана. — Нет, придумали же такую гадость! Кошмар!
Здравое зерно в рассуждениях Бобо несомненно присутствовало, но обида на Кирилла подогревалась изо дня в день и так быстро расстаться с ней я была не готова, да и «аргументов» накопились воз и маленькая тележка.
— А потом он не отпустил меня в лабораторию! — не сдавалась я в своих жалобах. Это возмутило меня больше всего.
— Ага, среди ночи. Ой, до чего же нехороший. Ай–яй–яй, давайте выразим ему общественное порицание, — паясничал дизайнер, который знал, что я в этом плане странная девочка и всегда предпочту новый микроскоп новому платью, а исследование в затхлой (по мнению Бобо) лаборатории интересному приключению.
А у меня свои приключения! В научном пространстве, вот!
— Бобо, мы живём не в каком–нибудь древнем веке, у нас современное общество и женщины имеют право делать то, что хотят и тогда, когда хотят! — пафосно заявила я.
— А чего хотят эти современные женщины, Тань?
— Ну, чего–чего? Карьеру сделать, добиться положения и уважения в обществе…
— Сама себе хоть не ври, а? — перебил Бобо. — Некоторые дамы — несомненно. Многие! Но не ты, Таня. Кто бы что ни говорил, а ты романтичная натура и выросла в классической патриархальной семье сильного мужчины и красивой, умной женщины, которая всю жизнь позволяет ему думать, что все решения принимает он, — хохотнул друг, прекрасно зная мою мамулю. — Даже если ты строишь из себя важную и деловую, тебе всё равно нравятся уверенные в себе мужчины, которые такими «варварскими» методами проявляют свою заботу.
Вот ведь наблюдательный. Что есть, то есть. Но так неприятно признаваться в своей неправоте.
Я понимала, что Кир поступил правильно, но во время интересных экспериментов я становлюсь фанатичной и нетерпимой к любым внешним раздражителям. То, что я вообще пошла с ним на свидание уже говорит о моей поразительной и уникальной в своём роде — до сих пор не могу поверить, что это произошло на самом деле! — заинтересованности.
 
— Я дура, да? — сильнее прежнего разрыдалась я, уткнувшись носом в плечо друга.
— Иногда. Немножко. — Бобо бережно похлопал меня по спине, утешая. — Но тебе это даже полезно, уж больно ты умная в остальных сферах.
— Это да. Бобо! — Я посмотрела на друга полным мольбы взглядом. — Как понять, что ты чувствуешь к человеку? Любовь это, не любовь, привязанность, просто влюблённость? Всё случилось так внезапно.
— А ты точно не знаешь, как к нему относишься?
— Я не уверена. Меня штормит. Дико. Неуправляемо. Впервые в жизни я не могу разобраться в собственных чувствах и меня это убивает. Сейчас я обижена на него и хочу причинить ему боль, и вместе с тем понимаю, как это мелочно… и вообще! Когда ты упомянул Крауфа, в моей голове родился такой коварный план. Бессовестный план, Бобо. Так, наверное, нельзя делать. Ревность — это ведь разрушающее чувство, да?
Бобо выглядел так, словно сорвал джекпот. Он посмотрел на моё зарёванное лицо и закусил нижнюю губу. Значит, скоро разродится идеей.
— Я тут кое–что придумал. Тебе понравится! — Даже подскочил матёрый авантюрист. — Это именно то, что тебе нужно, детка! Так, это безобразие я заберу, — Бобо махнул рукой в сторону привезённой и так и не распакованной одежды, — а ты завтра приедешь ко мне в салон. Проработаем некоторые детали, образ в целом у меня уже готов.
— Ты про одежду… — разочарованно выдохнула я.
— Не только. В общем, слушай меня, плохого не посоветую. Сейчас ложишься спать, чтобы выглядеть не загнанной лошадью, а красивой молодой девушкой, завтра прямо с утра приводишь себя в порядок и дуешь ко мне, поняла?
— Поняла. А идея–то в чём?
— Ну чего ты такая несообразительная? — воскликнул дизайнер и даже руками всплеснул, чтобы выразить степень своего негодования. — Ты пойдёшь на этот бал и утрешь всем нашим зарвавшимся дамочкам нос!
— Как?
— Таня! Тебе нельзя пить! — Вырвал бокал из моих рук друг. — Включай мозг. Генри Крауф будет смотреть только на тебя, наши дамы сожрут свои веера от злости!
— Зачем мне Генри? — Я пожала плечами в недоумении и уставилась на дизайнера, ожидая разъяснений.
— О, Великие Звезды, за что мне это? Таня, представь картину: расфуфыренные дамочки в ортских шелках и раритетных драгоценностях заполняют роскошный зал Гольдштейнов, — Словно волшебник из сказки Бобо делал пассы руками, обводя пространство воображаемого зала, и гипнотизировал голосом. — Появляешься ты, безумно элегантная в тёмном… Нет! Наверное, всё–таки в чёрном платье. Естественно, на фоне этих сорок ты будешь выглядеть шикарно и привлечёшь внимание Генри. Он не отходит от тебя ни на шаг, ты проявляешь минимальную заинтересованность, отказываешься танцевать. Вы беседуете…
— О чём?
— Да какая разница! Хотя нет, ты права, беседу тоже лучше продумать, у тебя опыта общения с мужчинами ноль целых, ноль десятых. Можешь ему сказать, что у тебя важный опыт и тебе не до него. Думаю, так его ещё никто не отшивал, потому он должен клюнуть. Как минимум заинтересоваться. Спешить с ним нельзя, запомни это раз и навсегда.
— Но зачем мне это? Я ведь уже сказала, что это неправильно и некрасиво… и вообще.
— Таня! Слушай дальше. Так вот, он заинтересован, заинтригован, очарован прекрасной тобой. Дамы в ярости. Высший свет бурлит новостью, что Генри в тебя влюблён. Рано или поздно и твой Кирилл её услышит.
— И он её проигнорирует.
Я снова захлюпала носом.
— Ох, Таня–Таня, стукнуть бы тебя чем–нибудь тяжелым. Не проигнорирует. Слушай мудрого Бобо, он лучше тебя знает людей и жизнь.
— Я и не спорю.
— Ну–ну. Кирилл твой…
— Не мой, — заупрямилась я.
— Твой Кирилл, — выделил первое слово друг, — узнаёт, что у него появился соперник, да ещё такой богатый, знаменитый и влиятельный, ну и, конечно же, делает тот самый первый шаг навстречу. Хотя о чем я говорю? Какой первый? Очередной! — не выдержал и проявил мужскую солидарность дизайнер.