Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)

Таня так сильно сжимала руки, что на ладонях остались розовые отпечатки ногтей. Давно не видел её настолько взволнованной.
— Заинтриговала.
— Ты ведь знаешь, у кого я стажируюсь и чем занимаюсь? — полувопросительно уточнила Таня.
— Работаешь с кровью негуманоидов, но в подробности не вникал. Расскажи, о чём речь, если это важно, или скажи, куда идти и что вскрывать в поисках информации.
— В том–то и дело, что не могу! Но очень нужно, — нервно заламывая руки, произнесла Таня.
— Поставили блоки?
— Да! Но самое пугающее, что я не знаю, кто и когда!
— Хреново! — Я постучал пальцами по подлокотнику кресла и резко встал. — Пойдём.
Таня без слов проследовала в святая святых. Лаборатория академии представляла собой отдельное малоэтажное строение с длинными коридорами, по обе стороны которых в хаотичном порядке располагались безликие двери. Случайно попавший сюда человек моментально терялся. Я же знал каждый миллиметр вверенной мне территории назубок и мог ориентироваться здесь с закрытыми глазами.
— Мы пришли в лазарет? — удивлённо спросила Таня, будто не признала до боли знакомые капсулы.
— Как видишь. Раздевайся и ложись в мед–бокс.
Налил восьмую в этот вечер чашку кофе и сел размышлять. Если под тотальным надзором Генриха Тане умудрились внедрить очередной блок, ставки явно выше предполагаемых.
И, похоже, моя теория лишь подтверждается. Правда лежит на поверхности, притом ничем не прикрытая, очевидная всем и каждому, беззащитно доступная — только возьми. Если осмелишься.
— Беззащитная, — хмыкнул вслед своим мыслям, — ну да, ну да, ха–ха.
Повода для смеха на самом деле не было. Ни капельки.
Идею не собирался проверять. Знал, что прав.
Она отлично ложилась и в ситуацию с родством Генриха Крауфа и адмирала Монро.
Но как рассказать всё Тане, если она… Нет, она совсем не готова.
Пока займёмся её личными и рабочими проблемами.
— Ну, что там? — нетерпеливо уточнила Таня, даже не выбравшись из капсулы мед–бокса.
— Жалею, что мы поторопились и не взяли у тебя анализ крови, когда ты пришла.
— У меня дома есть два «стандарта»: брала неделю назад и сегодня утром для лабораторной. Пришлю тебе ближе к вечеру. Если надо, проведу исследование, только скажи, на что обратить внимание.
— Отдашь мне обе пробирки, я пока не уверен, что сам это понимаю, — ответил завуалированно.
— Хорошо.
— Пойдём, — коротко бросил я, направляясь в своё логово. Таня деликатно не стала расспрашивать, возможно, настраивалась на неприятную процедуру.
Похищенная кружка с кофе осела на полке с десятком таких же, ранее принесённых из лазарета. Дурацкая привычка.
Таня сбегала в кухню, налила нам кофе и, пока Маруська отсутствовала, спросила, зачем я вообще прикрутил ИИ кофемашине.
— Сначала я сделал голосовое управление, но выходило, что велю сварить кофе, отвлекусь, через час прихожу, а он остыл, — выдал стандартную историю, потому что моё «захотел — поставил» окружающих почему–то не устраивало.
— Но ты её прокачиваешь и прокачиваешь, — пыталась разобраться Таня, к чему такие усилия, ведь чтобы наливать кофе много ума не надо.
— Весело. И Ида бесится, — признался откровенно.
— Не поняла?
— Она запрещает мне пить много кофе, а Маруська — потенциальный враг, ещё и выполняет женскую функцию — заботится обо мне.
— Вот ты павлин самодовольный, — восхитилась Таня.
Хмыкнул, а затем потихоньку проник в мысли девушки. Таня пила кофе и про себя думала о непробиваемом мужском эгоизме. Что меня любит красивая, умная и приятная во всех отношениях девушка, а я над ней бессовестно издеваюсь.
А говорят, что женской солидарности не существует, ну–ну.
— Открывайся, — скомандовал, отставляя в сторону недопитый кофе. Поворочался в кресле, позволяя тому подстроиться под новую позу.
— Бр–р–р, — простонала Таня, но без промедления открыла сознание.
— Тебе–то что, сидишь и ни о чем не думаешь, а мне в твоем бардаке разбираться, — посетовал я. Работать с пси ужасно неприятно.
— У меня там не бардак! — возмутилась девушка.
 
— Да ну! С чего это ты, интересно, взяла? Таня, более–менее «не бардак» у менталов, те привыкают информацию сортировать на входе и сразу раскладывать по полочкам. У всех остальных, а у пси особенно, там такой хаос, что просто… приличных слов нет.
— Но…
— И даже не спорь, мне лучше знать. Споры окончены, цыц!
Я не преувеличивал. Даже педантизм Татьяны в работе не спасал — мысли, эмоции, чувства, воспоминания перепутаны в такой клубок, что искать следы чужого вмешательства весьма затруднительно. У той же Иды я бы нашёл нужную информацию за пять минут, притом с меньшими затратами сил и энергии.
В этот раз нам повезло — блоки ставил ментал и я достаточно быстро вычленил в бессвязном информационном потоке изящную конструкцию, привычную моему внутреннему взгляду, но уж больно инородную для Тани.
— Первая есть.
— Первая?
— Не отвлекайся! — шикнул на девушку.
Через три часа мы без сил лежали каждый в своём кресле, ещё через час кое–как доползли до лазарета. После очередного отдыха в мед–боксах я передал Тане просьбу адмирала Традониадаля заглянуть к нему в кабинет, сам же вернулся в свою берлогу и ввёл поисковый запрос: «Бобо Шанте»
Впечатлительная и добрая Таня остро отреагировала на инцидент с деловым партнёром, потому во время работы с блоками мне то и дело попадалось испуганное лицо дизайнера. И в один из моментов я успел зацепить ужом проскользнувшую мысль девушки, что такая реакция на кровь ей хорошо знакома, и она не стандартная медицинская, нет. Это глубокая психологическая травма. Обычно она бывает у тех, кто подвергался насилию. Таня подумала про пытки и эксперименты. И подумала так, словно не сомневалась, а знала точно.
Куда она, чёрт возьми, вляпалась? И может ли эта информация быть мне полезной?
Интуиция подсказывала, что страх Бобо Шанте и мысли Тани — важный элемент паззла, но пока я не мог сообразить, какого, слишком много белых пятен.
Пока Таня была у Традо вернулась Маруська. Деловито огляделась, нахмурилась.
— А с чего это у нас здесь такой порядок? — потребовала она ответа, неотрывно сканируя моё лицо. — У тебя была девушка? — Принюхалась пиксельным носом, идеально сымитировала звук, а затем получила данные анализатора запахов и довольно выдала: — У тебя была Татьяна Монро.
— Она, — согласился я, радуясь, что обошлось без сцены ревности. Но счастье моё было недолгим.
— Ещё одна кружка из лазарета! — завопила Маруська, хватаясь за отсутствующее в её металлическом корпусе сердце. — По больному режешь! Дамирушка, милый, не пей ты эту дрянь! Я тебя столько лет приучаю к хорошему, качественному кофе, а ты…
— Тебе ещё года нет, — напомнил педантично.
А дальше случилось неожиданное — тишина. Я отметил её не сразу — активировал наушник и прослушку у Традо, слушал обмен любезностями, но когда обернулся, застал Маруську странно зависшей. Неужели программное обеспечение сбоит? Я ведь прокачал её так, что можно в космос запускать — не подведёт. Может, пытались взломать мою девочку?
— Марусенька, — позвал тихо.
— А? — Совершенно человеческим жестом кофемашина тряхнула головой, словно выныривая из размышлений. — Прости, я обрабатывала кое–какую информацию. Ой, то есть думала о своих личных… Хотя нет, если я тебе не скажу, то…
Смотрел на метания электронной хитрюли и жалел, что не могу читать её мысли без специального приложения. Но показывать ей, что я знаю о её махинациях всё и даже больше не собирался, пусть живёт в неведении. Если её кто и взломает, я по крайней мере буду в курсе и смогу проконтролировать ситуацию.
— Маруся, у меня много дел, не задерживай, — напомнил нерешительной технике о времени.
— Дамирушка, я вот, о чём подумала, — кофемашина начала выдавать наполеоновские планы голосочком кроткой овечки, а затем и вовсе тон приглушила, голову понурила, сыграла стеснение: — Кадет Вишневская вернётся с практики за три дня до моего дня рождения. И я очень переживаю, что ты совсем обо мне позабудешь. Не подготовишь ни цветов, ни подарков, ни полагающейся по таким случаям вечеринки с шариками и закусками.