Утро под Катовице (СИ)

Здравствуйте, Андрей Иванович, что будете кушать? — я ведь здесь никогда никому не говорил, как меня зовут, но после пятого посещения все работники уже обращались ко мне исключительно по имени-отчеству.
Ваш фирменный бифштекс, если есть, конечно, с жареной картошкой и морс.
Для Вас, Андрей Иванович, у нас всегда есть всё, что пожелаете! — двусмысленно ответила тридцатипятилетняя женщина и удалилась, многообещающе покачивая полными бедрами.
Мда, похоже, здесь знают не только моё имя, но и про то, что мне нравятся женщины за тридцать.
Тут ко мне за стол плюхнулся пьяный мужик в потрёпанной одежде с ополовиненной бутылкой и стаканом в руках.
Товарищ, давайте выпьем за победу!
«Ну вот, начинается весёлый вечер! Хотя нет, это лишь логичное продолжение сегодняшнего дня!» — подумалось мне при виде пропитой хари.
Не буду я с тобой пить, вали давай, откуда пришел! — ответил я ему как можно спокойнее и даже улыбнулся по доброму.
Но помятого гражданина такой ответ не удовлетворил:
Почему это?! Не уважаешь, да?! Орден получил, так сразу зазнался, да?! С рабочим человеком выпить брезгуешь, да!? — выражая своё негодование он вскочил, упёршись руками в стол и встал, громогласно обличая меня в неуважении к пролетариату, — или ты за победу пить не хочешь?
Вступать с ним в словесные баталии не было никакого желания, поэтому я коротко ответил:
Пшел вон! Мразь!
Собеседник подобного обращения не стерпел и со злобным воем схватил меня за грудки. Экий молодец! Возблагодарив небеса за возможность выпустить пар, я, не вставая со стула, левой прижал его руки к столешнице, а правой коротко ударил в челюсть, отправив паскудника в нокаут. После этих моих недружественных действий, зал погрузился в тишину и только из угла раздался истерический женский крик:
Убили-и-и!
Дабы не давать злопыхателям почву для вредных фантазий, я поднялся из-за стола и полил на голову пьяницы водкой из его же бутылки. Казавшееся трупом тело немедленно село на полу и стало мотать головой, отфыркиваясь и хлопая глазами. Тем временем из дальнего угла приблизились четверо собутыльников этого персонажа с явно недружелюбными планами по отношению ко мне. Дав первому из подошедших пьяных мужиков возможность проявить свои агрессивные намерения, я ушел в сторону от неуклюжего замаха, а затем одного за другим нокаутировал троих нападавших экономными ударами. Четвертый оказался самым умным и, успев отскочить назад, примирительно поднял открытые ладони на уровень груди:
Не надо, извиняюсь, я не того…
Ну раз не того, тогда вали отсюда! — рявкнул я на умника, и тот, благоразумно пятясь задом, удалился за стол, на котором ещё оставалось достаточно выпивки и закуски.
При всей моей аккуратности, разлетающиеся тела всё же испортили ужин некоторым посетителям, разметав и разбив тарелки с едой на столах поблизости. Под возмущенные крики публики, я подошёл к скромно стоящим в стороне официанткам, и махнув рукой в сторону побоища, произнес:
Вы видели, они первые напали! — женщины хором кивнули, — Вот, возьмите, — я протянул той, что принимала у меня заказ, купюру в двадцать пять рублей, — Надеюсь, будет достаточно для возмещения ущерба?
Официантка взяла деньги и снова кивнула:
Конечно! Красиво Вы их, а то совсем обнаглели! Садитесь за стол, скоро Ваш заказ будет готов!
Нет уж, милые гражданки! Что-то шумно тут у вас сегодня, да и времени совсем нет — дела! Так что пойду я, до свидания!
Попрощавшись с официантками, я оделся и покинул негостеприимное кафе, направившись на тренировку. После лёгкой, практически разминочной потасовки настроение заметно улучшилось и я принялся составлять планы на ближайшие два дня, чтобы всё успеть. Вспомнив о необходимости приобретения маскировочного халата (среди выданного мне обмундирования его не было и совершенно неизвестно, удастся ли получить его по прибытии на место службы) Я посмотрел на часы и решил, что благодаря отказу от ужина, успеваю зайти к портнихе, которая мне шила самбисткую куртку. Ускорив шаг, я свернул на улицу Карла Либкнехта и вскоре добрался до нужного адреса. Там я пробыл около десяти минут, объясняя, что мне нужно, заплатил аванс и почти бегом направился к техникуму. Опоздав на пять минут, при входе в спортзал я увидел, что Тихонов, как мы и договаривались, уже начал тренировку. Дав команду начинающим самбистам остановиться и построиться, я произнес небольшую речь:
 
Как вы, наверное, знаете, сегодня меня вызывали в НКВД. Там мне было вручено предписание об отзыве меня из резерва для направления в зону боевых действий в Финляндии. Поэтому в ближайшие один-два месяца вам придется заниматься самостоятельно. Прошу заниматься со всей самоотдачей, отрабатывать пройденные приемы до автоматизма и работать над развитием силы и выносливости. Руководство тренировочным процессом возлагается на товарища Тихонова. Сегодня я покажу вам максимальное количество приёмов, чтобы вы их разучивали в моё отсутствие.
Услышав новость, студенты восторженно загалдели. Вот идиоты! Нашли чему завидовать! Но я не дал им пообсуждать нечаянно свалившуюся на меня радость:
Отставить разговорчики! Занимаемся максимально интенсивно и внимательно! Направо! Бегом марш!
Далее, сократив разминку до десяти минут, я разделил группу на две части и стал показывать спортсменам занимавшимся на ковре приемы с бросковой техникой, а тем кто работал на полу — блоки и ударные техники. Таким образом, разучив шесть приемов на ковре и семь на полу, в сумме получилось тринадцать приемов — с учетом ранее изученных восемнадцати вполне достаточное количество для занятий на ближайшие три месяца.
По окончании тренировки я их снова построил и сказал:
Сейчас вам известны практически все основные приемы боевого самбо, в дальнейшем вам необходимо оттачивать навыки и отрабатывать их до автоматизма. Распустив студентов, я принялся за будущих инструкторов, которым также сообщил о своем убытии на войну, и провёл интенсивную тренировку, удлинив её до полутора часов, после чего сказал:
Таким образом, товарищи, за три занятия мы смогли изучить тридцать два основных приема, которые в совокупности образуют цельную систему современного рукопашного боя. Разумеется, существует ещё множество приемов, но ни один человек не в состоянии отработать до совершенства их все. Хороший боец должен идеально владеть десятком приемов и порядка двадцати знать хорошо. Запомните, что победа в схватке зачастую определяется не количеством изученных приемов, а качеством владения одним-двумя. Поэтому, хорошо наработав все то, что мы с вами изучили, через пару месяцев вы уже сможете самостоятельно вести секции боевого самбо, но прошу не забывать о необходимости не только изучать приемы, но и развивать общую физическую подготовку и выносливость. На этом у меня всё, можете расходиться!
Однако будущие самбисты не спешили идти по домам, а подошли ко мне и каждый из них пожал мне руку с пожеланиями удачи и скорого возвращения. Эти хоть не завидуют, но оно и понятно, всё-таки здесь народ постарше, поопытнее, а по городу уже идут слухи о серьёзных проблемах в Финляндии.
На следующий день, придя в техникум, в фойе я встретил Леночку, которая, похоже, ждала именно меня. Женщина, не обращая внимания на столпившихся зевак, подошла ко мне вплотную и с болью в заплаканные глазах спросила:
Это правда? Тебя забирают?
Правда, но не забирают, а отзывают из резерва. И не не надо плакать, всё будет хорошо!
Взяв Лену за руку, я дошел с ней до кабинета литературы, по пути утешая расстроенную любовницу. Блин, кто бы меня утешил! Пообещав зайти к ней вечером, я оставил её в кабинете и направился к директору техникума. Однако его ещё не было на месте и я направился на занятия. Все одногруппники уже знали новость о моём скором отбытии на войну и те, что поступили в техникум сразу после семилетки, пятнадцадти-шестнадцатилетние пацаны откровенно высказывали свою зависть, и надежду, что им когда-нибудь тоже посчастливится повоевать. Один из одногруппников, Вася Синичкин, увидев моё хмурое лицо, спросил: