Биография нечисти (СИ)

— Что так заметно!?
— Поживёшь в «Зоне» быстро научишься определять из какого региона человек. Да и не только. Здесь обостряются чувства и интуиция, о многом говорят детали, ты уже издалека понимаешь каков у человека характер, стоит ли с ним разговаривать или лучше обойти стороной. Во избежание неприятностей, так сказать.
Вернулся Вольт. В руках он держал поднос с тарелками и литровой бутылкой водки. Вид у охотника был такой, словно вечернюю трапезу он добыл в неравном бою.
Зяма сразу же потянул бутылку и первым кому он налил стал Макс.
— Выпьешь с нами? — с опозданием поинтересовался он. — Вечер долгий, поговорим по душам. Глядишь и отпустить тоска печаль.
Макс пожал плечами и взял в руки стаканчик.
4
Как-то незаметно, мрачный нудный вечер превратился в яркий пример разгульного веселья. Они быстро приговорили литровую бутылку, и Вольт отправился за другой. С вареным рисом и котлетами-угольками «хантеры» разделались в считанные минуты, даром что весь день постились опасаясь привлечь хищников. Но скромная трапеза только распалила аппетит двух здоровяков, и вскоре на столе появилась закуска и дорогущие овощные салаты, за которыми бегал уже Воробьв.
Вольт пил и не пьянел, зато Зяму развезло. От новых друзей Макс не отставал и лихо закидывал за воротник, совершенно не думая о последствиях утреннего похмелья. Раскрасневшись от возлияний, он с любопытством слушал болтовню Зямы и говорил сам. Открыто рассказывал о своих планах, комментировал услышанное, высказывал мнение и рассуждал о превратностях судьбы.
— Мишка Прыгун сам нарвался, — сказал вдруг Зяма. — Не следует, конечно, о мертвецах говорить плохо, но была в нём какая-то червоточина. С гнильцой был парень, всё норовил обогатиться надурняк. Выискивал пути, которые не требовали большого риска, где можно толпой навалиться. Толпой-то всегда легче.
— Это «Зона» его покарала, — мрачный как туча, вставил Вольт. — Точно вам говорю. «Зона» всё видит и знает, она защищает своих детей, как волчица щенков. Не того для нападения он выбрал. Не обычного зверя-мутанта, не такого же человека как сам, а любимчика, которому «Зона» дала силу жизни. Правду ветераны говорят: те кого она отметила никогда не умрут.
— Брехня! — дурашливо улыбаясь, проговорил Зяма. — Не спорю, что-то мистическое в случившемся есть, но при желание объяснить можно и это. Эмпирическим путём, так сказать.
— Материалист хренов, — пробурчал Вольт. — Говорю — здесь не действуют законы внешнего мира. В «Зоне» всё иначе. Она пишет правила и управляет людьми. А по-другому и не объяснишь, как до сих пор её не уничтожили такие вот как ты — материалисты.
Поглядывая на «хантеров», Макс вдруг чётко осознал, что эти ребята всё знали про поступок Прыгуна. И «Шлёпнога» с пулей в животе, и мифический артефакт якобы добытый им на болоте, для них были столь же реальны, как солнечный свет или водка на столе, потому и рассуждали на эту тему охотники со знанием дела.
«Кто ж это им всё рассказал? Неужели я? — морща лоб от напряжения, подумал Воробьёв. — Так нет же. Я про это ни слова не обмолвился…»
Он всё слушал и слушал. Поначалу старался не потерять логическую связь между тирадами новых приятелей. А потом, незаметно для себя отключился и заснул.
5
Снились кошмары. Жуткие твари, жуткие места, в которых он не бывал и вряд ли хотел бы очутиться. Порождённые чрезмерным потреблением алкоголя, эти видения преследовали всю ночь, пока Макс не пробудился от стреляющей боли в позвоночники. Застонав, будто раненый олень, он медленно приподнялся на локтях и с трудом разлепил веки. По глазам тут же ударил яркий свет, и Макс рефлекторно зажмурился.
Скверное послевкусие во рту, сухость в глотке и болезненные спазмы в желудке дополнили тупую боль в спине.
— Зачем же я так пил? — трескучим голосом произнёс Воробьёв.
Он пошарил вокруг и нащупал пластиковую бутылку, заботливо оставленную кем-то подле него. Отвинтив колпачок, прильнул к горлышку и шумно глотая, напился. Чистая, чуть отдающая железом вода омыла небо и шершавый язык, — теперь можно было жить.
 
«Однако же странное дело, — подумал он. — Заснул-то я в забегаловке, а это…»
Макс поглядел по сторонам и констатировал неутешительный факт — он совершенно не помнил как добрался до этого места. Находился он в каком-то коридоре, у окна, под которым лежал старый солдатский матрац. На нём-то он всю ночь и дрых.
«Может Зяма приволок», — почёсывая затылок решил он.
Тут же зашевелился червь сомнения и, одёрнув ворот куртки, Воробьёв лихорадочно запустил руку в нагрудный карман. Когда пальцы коснулись истончившегося рулончика купюр сразу же отлегло.
«А ведь запросто могли обчистить такого жирного гуся как я».
Рюкзак валялся рядом, тут же его берцы и сотовый телефон.
На его вещи так никто и не позарился. Даже обидно. Была ли это случайность или в «Обители» так строго соблюдались установленные Стремачами правила, Макс не знал, но на пару секунд ему стало стыдно. В собственных глазах, он неожиданно предстал в образе редкостного куркуля.
Он посмотрел на часы, кряхтя встал на ноги и потянулся, чтобы растянуть застоявшиеся мышцы. Нужно было принять решение — окончательное и бесповоротное. Остаться в «Зоне» и довести задуманное до логического конца или же повернуть оглобли и свалить по-тихому.
«Решение не простое, — подумал Макс. — Поэтому надо сначала пожрать».
  
Глава 8
 
1
Он собрал вещи, оправил одежду и, разобравшись с направлением, двинулся в конец коридора, где и обнаружил лестницу.
«Офицерская общага, — вспомнив расположение зданий, решил Макс. — Должно быть за вип-персону я не сошёл, потому в коридорчике и положили».
Шутка развеселила, и Воробьёв рассмеялся себе под нос. Спустился вниз, вышел из здания и направился в столовую.
В этот ранний час лагерь бродяг всё ещё спал. Впрочем, шесть утра не такая уж рань, однако народ здесь обретался вольный от того и время для этих людей текло несколько иначе.
Макс вошёл в столовую и устроился за тем же столиком, где накануне гужевался с «хантерами». Под столом всё ещё валялся кусок обугленной котлеты, который Вольт посчитал неудобоваримым. Носком ботинка Макс задвинул его в дальний угол и, откинувшись на спинку стула, задумался. Ему непреодолимо захотелось что-нибудь написать. Он порывисто расстегнул на рюкзаке молнию, достал блокнот и дорогую авторучку, подаренную родителями в день окончания университета. Торжественно открыл блокнот…
Начало…
Ему всегда с трудом давались первые строки, а тут вдруг понесло, да так лихо, что он едва успевал конспектировать. Писал от души, так словно у каждого уха, расположилось по музе, которые нашёптывали, вдохновляли и тут же редактировали бесперебойно рождающиеся фразы.
Мелким аккуратным почерком он исписал десяток страниц, торжественно поставил точку и удовлетворённо улыбнулся.
«Так-то приятель, с этой минуты ни дня без строчки. Не для того ты притащился в эту глухомань, чтобы ныть и причитать о трудностях бытия».
Появился первый посетитель. Он робко поглядел на Захара, словно спрашивая: «а не натворил ли я чего вечером и не нужно ли платить за причинённые неудобства?». Не обнаружив во взгляде вышибалы порицаний и угроз, паренёк начал выуживать из кармана штанов мелочь.
Потянуло горелой снедью, к запаху которой, неуместным контрастом вдруг примешался аромат ванили. Сразу же началось слюноотделение, и Максу нестерпимо захотелось заморить червячка.
Он вышел из-за стола, подошёл к раздаче и заказал себе пару бутербродов с колбасой и кружку кофе. А когда вернулся к столику обнаружил, что его уже дожидается Зяма Ростовский.
2
— Неплохо спалось. Верно!? — спросил свежий как огурчик «хантер».
— Хребет только побаливает, — хмыкнул Макс. — Это ты меня на коврике в прихожей пристроил?
— Ну, извини! Чем богаты, тем и рады.
Воробьев откусил от бутерброда, прожевал и хлебнул из чашки.