Шаг навстречу вселенной (СИ)
Тепло… Только сейчас Мадлин почувствовала, что ночной холод пробирался сквозь одежду, пока они стояли на пляже, и невольно поежилась.
— Замерзла? — спросил внимательный Тротл, от которого не ускользнуло ее движение. — Иди-ка сюда.
И неожиданно для Мадлин он привлек ее к себе и мягко обнял. Она внезапно очутилась в его руках, окутанная близостью его тела, а ведь со вчерашнего вечера ей казалось, что он так старательно этого избегал. Впрочем, какая разница: сейчас он прижимал ее к себе так нежно, что все остальное затерялось в прошлом и не имело никакого значения. Она инстинктивно прильнула к нему, уткнувшись носом в расстегнутый воротник его куртки, где виднелась рыжая гладкая шерсть. Объятия были такими земными и такими понятными им обоим, что хотелось в них раствориться.
Тротл слегка поглаживал ее по спине и смотрел куда-то вдаль. Потом он, коротко вздохнув, снял свои очки и прижался щекой к виску девушки. Ее неожиданно щекотнули длинные волоски его редких палевых усов. Жар его тела постепенно растекался по каждой клеточке, рождая в ней волнение и трепет. Тротл сжал ее чуть крепче, и вот она снова чувствовала его всего, такого обволакивающего и уже родного. И если в первый день он обнимал ее неосознанно, всего лишь чтобы сгладить воздействие своих жгучих антенн физическим контактом, то теперь он прекрасно понимал, что делал. Он прижимал ее к себе, потому что хотел именно этого, потому что именно так можно было ничего не говорить, но все понять и почувствовать.
Сердце невольно затрепетало от этих ощущений, и Мадлин подняла к нему голову, стремясь увидеть его темные глаза. Они были туманными и покорившимися, смотрящими сквозь нее своими почти незрячими радужками, полускрытыми за прядью рыжей челки и такими ждущими. Мадлин поняла без слов его взгляд, и ей было достаточно его чуть дрожащих рук, что держали ее так трепетно, и его обжигающего дыхания, рвущегося из груди. Она потянулась к нему и коснулась губами его кофейных губ.
Они оба замерли, пытаясь осознать эти незнакомые и столь удивительные ощущения.
Его губы были непривычно тонкими, горячими, мягкими, обрамленными едва заметными шерстинками, а их пряный вкус не был похож ни на что ей знакомое и сводил с ума. Тротл чуть слышно зарычал, не понимая, как ему реагировать на ту бурю эмоций и ощущений, что вспыхнула в нем от прикосновений девушки, и ладони его невольно разжались в замешательстве. Но Мадлин, не думая больше ни о чем, обхватила его за шею и подарила ему первый долгий земной поцелуй. Сколько он длился, и был ли это лишь один поцелуй, или они прерывались ненадолго, чтобы посмотреть друг другу в глаза, а потом их губы соединялись вновь и вновь, с каждым разом все более пьяняще и настойчиво, они уже и не знали. Это не была страсть. Это было притяжение неизвестностей, хрупкость робких взглядов, волнение первых прикосновений, боль неуверенных сомнений, щемящий страх потери, кристальность невинных слов, доверчивость ожидания, искренность танца бьющихся в такт друг другу сердец. Не было больше ни планет, ни врагов, ни дома, ни всего мира, был только он для нее, так неуверенно и неловко, но искренне и жарко следующий ее ласкам.
Никогда прежде Мадлин не зарывалась пальцами в густой шерстяной загривок того, кого целовала в мохнатую шею, от чего он настороженно зажимался, но все естество предательски отвечало на поцелуи и вибрировало им вслед. Никогда прежде такие сильные мужские руки с необычными длинными пальцами не пробегали по ее изгибам, чтобы немного неуклюже, но настойчиво добраться до ее горящей кожи, следуя неведомым и потаенным инстинктам. Никогда прежде она сама не жаждала почувствовать прикосновения лоснящихся шерстинок на упругих мускулах, сплетенных с ее уже почти обнаженным телом. Никогда прежде один несдержанный поцелуй, похожий больше на укус, не вызывал в ней столь яркое ощущение смешанной боли и жара возбуждения, от чего Тротл виновато смутился, но остановиться уже не мог. Никогда прежде шуршание холодного песка в ее волосах не казалось столь переливчатым и мягким, пока марсианский мужчина со сдавленным стоном мучительного желания и удивленного неверия соединялся с ней, заставляя ее чувствовать себя наполненной им как никогда и никем прежде.
Тротл на какое-то время замер, пытаясь совладать со столь внезапно нахлынувшей на него дрожью, охватившей все его тело, и колеблясь перед неминуемым и неизвестным продолжением. Но Мадлин вновь завладела его уже такими жаждущими губами, не в силах оторваться от них, и увлекла его дальше. Они двигались неспешно и нежно, наслаждаясь волнами, которые на этот раз перекатывались по их телам без участия антенн, и их природа была уже совсем другой.
Сознание полностью покинуло их разум, уступая место главенству эмоций, инстинктов, сплетению желаний и сладкому освобождению на грани безумия. И лишь когда они, опустошенные и обессиленные, дыша друг другом и не разъединяя своих объятий на согретом песке, посмотрели друг другу в глаза, способность мыслить потихоньку стала возвращаться.
Мадлин медленно провела рукой по его лбу, убирая его взмокшую челку, и едва заметно улыбнулась. Двухметровый марсианский мужчина со звериными чертами, отважный борец за свободу и признанный лидер среди своих бесстрашных друзей сейчас выглядел абсолютно беззащитным и потрясенным, будто с ним случилось нечто нежданное. Он не видел ее, но глаза его пылали темным огнем открытых ей чувств.
— Я не знал, что это так мучительно и так приятно, — пробормотал задумчиво Тротл.
— Что именно? — спросила Мадлин, греясь в его родных объятиях.
— То, как вы занимаетесь любовью.
— Мы? — в замешательстве посмотрела на него девушка, чуть отстраняясь, чтобы лучше его видеть. — А что, вы это делаете как-то иначе?
— Совсем иначе, совсем…
Мадлин растерялась и смутилась от таких слов. Тротл, конечно, казался несколько ошарашенным, неуверенным и удивленным с самого начала, когда она только поцеловала его, но неужели она сделала что-то странное и неуместное в его понимании?
— И как же вы… любите друг друга? — спросила она, понимая, что именно сейчас сможет получить ответ на все вопросы, мучавшие ее эти дни.
— Мы соединяемся антеннами и обмениваемся эмоциями, чувствами и удовольствием на ментальном уровне, физически тело в этом участия не принимает, — нехотя объяснил Тротл.
— И все? — недоуменно переспросила девушка.
— Я же говорил, что мы разные, — пробормотал рыжий.
— А как же у вас дети рождаются?
— Как у всех разнополых существ. Но процесс совокупления происходит лишь для продолжения рода и по ощущениям, насколько я могу представить, не имеет ничего общего с тем, что я испытал с тобой сейчас, — объяснил Тротл.
— И вы никогда не целуетесь в губы? — снова задала вопрос Мадлин, чувствуя, что на нее внезапно накатывают волны зудящей тоски.
— Нет, никогда…
Мадлин в ужасе отвернулась, понимая, что действительно сделала нечто совершенно неуместное. Он же говорил ей! Он же никогда и не скрывал, что земляне и марсиане разные. Даже Винни несколько раз подчеркивал, что вся суть его страданий из-за Чарли заключалась именно в том, что у нее, как и у Мадлин, нет антенн — столь значимых для их расы органов. И поэтому для них отношения с земными женщинами невозможны, ведь они будут лишены такой важной составляющей как непосредственный обмен самыми сильными эмоциями. Это как дружеская платоническая любовь, которая никогда не сможет подарить той полноты близости и глубины откровенности, что рождают интимные отношения мужчины и женщины.
Почему же он ее не остановил? Почему не предупредил? Почему согласился на столь нелепую и ненужную для него авантюру? Теперь ей стала понятна его нерешительность и удивление от происходящего. Ведь он занимался любовью впервые в жизни. И до этого даже не представлял, что при этом можно испытать. Одно за другим всплывали в сознании воспоминания прошедших дней, когда он так странно реагировал на их объятия и любые прикосновения, которых поначалу даже и не замечал. Кажется, он сказал «С тобой многое впервые»?