Последний из рода Ашина (СИ)

— Я хотел договориться. Каганат давно научился воевать с длиннобородыми. Но мне нужно заботиться о подданных, а врагов слишком много. Торговать лучше, чем воевать. Моя любимая дочь стала залогом мира, и была отдана замуж за владетеля огромной провинции. Но эти подлецы убили её и моих внуков, — прошептал каган, — Просто потому, что посчитали их бесполезными. Дочь выполнила свою миссию, значит, можно избавиться от этой дикарки. А ещё Хатун никогда бы не стала рабыней. У людей Книги женщина не считается полноценным человеком. Для людей степи — это несусветная дикость.
Что отвечать? Даже в моём веке, женщины многих мусульманских стран лишены элементарных прав. Это я ещё про всякие дикости, вроде обрезания и или закидывания камнями, молчу. Могут убить за улыбку, обращённую в сторону понравившегося парня. Что реально творится во всех этих Афганистанах и Саудовских Аравиях с Пакистанами — подумать страшно.
— Поэтому я и в раздумьях, на верном ли мы пути? И это надо будет решить тебе, Избранный. Может, ты станешь правителем, если доживёшь, конечно, — рассмеялся Багатур, — Тогда со всех сторон навалятся жрецы, пытающиеся нести слово своих богов. У них хватает опыта, денег и коварства. За ними стоят целые страны с огромными ресурсами. Может, лучше их всех убить и запретить все культы, кроме Тенгри? Но ты призван спасти всю Великую Степь, а там живут десятки народов, которые верят в разных богов. И тебе придётся уважать веру своих людей, и пресекать внутреннюю вражду. Не завидую я тебе. Иди. Мне надо подумать.
Меня выкидывает из странных чертогов, где происходит встреча с предками. И вот опять похожая картина, которую я наблюдаю с высоты птичьего полёта. На следующий день сошлись две огромные армии. Несколько атак, в том числе ложных, ливень из стрел — и удар в центр построений противника. Латная степная конница прорвала оборону арабов, и началась потеха. Удар был просто страшен! Хазары рубили врагов как тростник, нагнав на него панику. Далее в дело вступила лёгкая конница, начавшая преследование. Всё по классическим раскладам степняков. Но здесь не было тотального превосходства. Это была победа более подготовленного противника над не менее достойным. Я же внимательно наблюдал за всеми манёврами, абстрагировавшись от религиозных споров. Тема интересная, но сейчас бессмысленная. Все мои думы только о войне внутри Руси.
[1]Багатур — каган Хазарии, правил в середине 750-х — 760-х годов. При нём была остановлена экспансия арабов и возобновились набеги хазар на Закавказье.
  
Глава 5
 
Глава-5.
Проснулся на рассвете. Через небольшое окошко уже начали пробиваться лучи утреннего солнца. Во дворе кто-то шумел и тихо перекликался. Вдруг раздался громкий петушиный крик, от которого я отвык в дороге. Улыбаюсь, и думаю — что мне готовит день грядущий?
О странных снах стараюсь пока не вспоминать. Буду воспринимать их, как поддержку, или уроки предков моего нынешнего тела. Но каган реально крут! Это какая же харизма у человека, и одновременно — затаённая боль в глазах. И тему он поднял интересную. Уже сейчас в степи проповедники продвигают мусульманство, православие и несторианство, а недавно появились католики. Константинополь пал, и находится под властью франков. Некоторые крымские города захвачены генуэзцами, откуда и полезли паписты. Ладно, подумаю об этом позже. Надо будет ещё со смоленским князем посоветоваться. У него тоже проблемы с крестоносцами, которые несут своё видение веры с помощью огня и меча.
— Ну так чего? На охоту? — спрашивает донельзя свежий и довольный Гавриил.
Сидим, завтракаем. К сожалению, кофе и чая в Чернигове тоже нет, но есть замечательные взвары. Я и сам всегда любил заправлять чай чабрецом, мятой, и другими травами. Здесь же кто-то очень грамотно подобрал букет. С мёдом идёт просто на ура.
— Так по весне зверя не бьют.
— Поедем уток стрелять. Что-то мне дичи свежей, прямо с костра, захотелось, — отвечает этот маньяк от охоты.
А мне вот уточек жалко. В моём городе они давно уже стали похожи на голубей, и их с радостью кормят детишки. Да и по Москве уже многие расхаживают, став обычным предметом пейзажа. Но не будешь же приводить такой пример. Надо обязательно позвать Тархана, а то обидится. Он тоже большой любитель поохотиться.
 
Выехали достаточно крупным отрядом. Такое дело решили поддержать все ближники и сотник Тамызак, за которым послали гонца. Дядя отказался, сославшись на то, что ему есть чем заняться. С учётом сложной обстановки, княжич взял с собой человек двадцать охраны и десяток слуг. В общем, получился отряд под сорок человек.
До излучины Десны, на востоке от города, добрались примерно за час. Там вроде как есть в кого пострелять. Я с фанатами охоты во всякие топи не лез, а просто развалился под деревом и продрых пару часов, навёрстывая упущенное. Более мне каганы из прошлого не являлись и вообще обошлось без снов. Разбудил меня один из воинов, попросивший усмирить Карабаша, который начал хулиганить. Вот ведь неугомонное животное.
Отогнал забияку от стреноженных собратьев. Своего боевого друга я никогда не связывал. Затем запрыгнул в седло и решил прокатиться по местности. А природа здесь чудо как хороша! Нафига им охота? Взяли мяса, вина — можно девок, только посимпатичнее — и устроили бы шашлыки. Тут раздались громкие крики, и вдали показалась вереница наших добытчиков.
Судя по довольным лицам и притороченным к сёдлам тушкам, охота удалась. Гавриил и ближники радостно меня приветствовали. Не обошлось без подколов — мол, чем я занимался ночью, что дрыхну вместо настоящего мужского занятия. Доехали до разбитого лагеря, где слуги сразу бросились принимать добычу.
— А правда глаголют, что ты не промахиваешься? — вдруг спрашивает мой русский родич, — А то многие, сегодня, более чем по три стрелы на утку истратили.
Народ начал смеяться, показывая пальцами на неудачников. Слуги меж тем быстро расхватали добычу и понесли её освежёвывать. Уже через час мы наслаждались запечённой на костре уткой, которую запивали пивом и мёдом. Народ говорил исключительно об охоте, что очень напоминало байки рыбаков из моего времени.
— Чего ты с нами не пошёл утей стрелять? — в который раз спрашивал Гавриил, — Или твоя хвалёная меткость пропала?
Людей на поляне сидело немало. Княжеские дружинники, несколько молодых бояр, и моя братва. Ну вот кто его за язык тянул? Хотя — вчера выпили, сегодня после охоты тоже приложились к медовухе. Здесь ещё и Карча полез защищать меня, хотя его никто не просил.
— Юрча никогда не промахивается! — братан опять исковеркал моё имя на половецкий лад под смех собравшихся вокруг костра.
Но тут уже я завёлся. Видать, что-то полезло от прежнего Алтана. Была у него некая любовь к понтам. Хотя не вижу смысла лишний раз барражировать своими умениями. Это ведь в первую очередь военный навык, и необязательно каждому о нём знать.
Айю, — обращаюсь к брату по-кумански, — Здесь недалеко растёт три дерева, а перед ними ровное поле. Выруби по два круга, в ладонь шириной, на каждом стволе. Хочешь — нарисуй белым, или кору сними, чтобы я их хоть немного видел. А между кругами должно быть по две ладони, не меньше.
Карча подорвался выполнять указание, захватив пару наших парней, сидевших за дастарханом.
Иду к своей поклаже и вытаскиваю свою гордость — составной лук от одного из лучших яских мастеров. Быстро его собираю, и под внимательным взглядом публики начинаю подбирать тетиву. Наконец, определившись, натягиваю нить и проверяю, насколько она тугая. Делаю всё это автоматически и сам поражаюсь, как я вжился в новое тело.
Далее медленно перебираю стрелы, и вытаскиваю из колчана шесть штук. Показываю их зрителям и цокаю языком. Карабаш, будто прочувствовавший важность момента, появляется буквально через пару секунд. Вижу, что глаза многих воинов начинают стремительно увеличиваться в размерах. Одно дело — слышать про волшебного коня, и совсем другое — лицезреть его воочию. В это время подбегает Карча и говорит, что всё готово. Молча вскакиваю на Карабаша и еду к поляне. Заинтригованный народ движется за мной.