Последний из рода Ашина (СИ)

— Кеген, определись, с кем ты, — спокойно отвечаю главе рода, при этом разминая плечи и руки, — В степи настали новые времена. Нас либо сожрут в ближайшее время, или мы покажем врагам свои зубы, и они отступят. Ведь дело не только в самих бродниках или клобуках. Они предали старые договорённости, перейдя на сторону чужаков. А те не пощадят нас, кипчаков. Знать и глав родов — точно. Они обычно вырезают всю верхушку племени, и включают его в состав своей орды на правах слуг. Те же клобуки просто служат русским князьям. Но никто не покушается на власть их ханов или уклад жизни. Здесь же идёт речь о полном уничтожении народов, входящих в кипчакский союз. Мы должны ответить на это единой ордой и новым войском, иначе через десять лет нас просто не будет в живых. И такие сомневающиеся, как ты, гораздо опаснее для общего дела, чем трус Сункур. Что будет делать эта крыса, понятно уже сейчас. Если не ударит в спину, то предаст при первой возможности. А вот чего ждать от тебя и подобных куренных?
Бывалый воин, коим являлся мой собеседник, стал напоминать краснотой варёного рака. Его не обвинили напрямую, но намекнули на возможное предательство. Но от каких-то резких слов Кеген удержался.
— Ты же понимаешь, что сейчас важен каждый воин. И нет у рода Сункура возможности уйти зимой. Они потеряют весь скот по дороге, и весной им будет нечего есть. А это смерть, что понимают все присутствующие. Что касается меня, то не делай быстрых выводов. Я просто не хочу войны с Рюриковичами. За нападение на клобуков мы можем получить набег переяславцев. Или вообще поход объединённых дружин южнорусских князей.
— Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Напав на чёрные шапки, мы создадим угрозу Переяславлю, и князь снимет осаду с Чернигова. Одновременно с востока ударит Олег Курский и потреплет Новгород-Северскую землю. Не забывай, что мы не пойдём вглубь русских земель, а просто ограбим их слуг и убьём предателей. Летом граница Переяславля будет оголена, и его князю уже будет не до похода против Андрея Черниговского. А тот как раз сможет выдвинуть свою рать на юг. В итоге, Всеволод Переяславский окажется зажат в клещи. Думаю, ближе к концу лета всем сторонам удастся договориться. Мы же за это время очистим от речников Калитву. У нас пока нет сил лезть далее на юг или восток. Но мы получим новые посёлки, продовольствие и людей, ещё сильнее ослабив своего врага. Черниговцы же раздавят Михаила Новгород-Северского, который вынужден будет откупиться от Олега Курского. Да и земля его будет уже изрядно разорена курянами. Киев и его вассалы никому помогать не будут. Я это всё обговорил при личной встрече с великим князем и своим дедом.
— Но ведь есть ещё рязанцы и владимирцы, которым точно не понравится наше усиление. Ещё они враги черниговцев.
— Ты предлагаешь нам сдаться на милость владимирских Всеволодовичей, затеявших эту войну? Или встать на колени перед предателями, чтобы они замолвили слово перед своими новыми хозяевами? Наша задача — стать силой, с которой будут считаться в степи и на Руси. Сделать это, отсиживаясь и дрожа под кустиком, никак не получится. Поэтому реши для себя, Теген. Готов ли ты к борьбе, или для твоего рода лучше не ввязываться в эту войну? Тогда тебе лучше откочевать. Вас никто не считает предателями, поэтому вы можете спокойно уйти летом к лукоморцам, или на Буг. У тебя же там хватает родни? Заберёте имущество и скот. Мы все вам поможем. Никто не собирается ссориться на веки вечные. Просто у нас разные пути.
Собеседник некоторое время молчал. Видно было, что он действительно думает.
— Не много ли ты на себя берёшь? Или это решение хана?
— Это совместная договорённость Бурче, Кораза, меня и нескольких старшин. Сукхан одобрил наши замыслы. Так что думай, Теген. Только не опоздай.
Сункура я убил как-то буднично. При всей своей гнусности, он считался неплохим воином и ещё недавно водил курень помогать Рюриковичам в их междоусобицах. Только мне нынешнему скандалист не соперник. Тем более, что бились мы пешими. Несколько ложных замахов, пара ударов по щиту и, резко сократив расстояние, подрубаю оппоненту колено. Далее дело техники и вот голова оппозиционера катится по утоптанному снегу, орошая его алым цветом. Народ особо не высказывал эмоций. Всё-таки был убит свой, пусть и редкостный говнюк.
 
Вдруг раздался вскрик, и все повернулись в сторону ближайшего амбара, с крыши которого упал воин со стрелой в груди. Это я подстраховался и попросил парней снарядить луки, заняв удобные позиции, отслеживая подобных стрелков. Нет веры этому шакалу с бегающими глазами, правда, уже дохлому. И он действительно попросил кого-то из своих убить меня, в случае неудачного исхода поединка. 
Этот подлый поступок привлёк на нашу сторону всех сомневающихся и просто взбесил остальных воинов. Представителей Сункуровского рода быстро связали как баранов, и бросили в амбар. Трое из них попытались оказать сопротивление и были зарублены разъярёнными куманами. Подобные вещи не прощаются. Думаю, курень этого склочника прекратит своё существование. Трусов и наиболее приближённых к бывшему главе вырежут вместе с семьями. Имущество отойдёт хану, а людей раскидают по другим родам.
— Не очень ли жестокая получается расправа? — спросил Сукхан, когда мы наконец остались одни, переместившись в его юрту. 
Общее собрание в итоге приняло предложение хана. Три — четыре недели на подготовку, и мы идём в поход против клобуков. Разведывательные отряды должны уже в ближайшее время выдвинуться к границам кочевий наших врагов. Три небольших рода решили уйти летом и не участвовать в войне. Это их выбор, но пока придётся следить, чтобы они не отправили гонцов предупредить переяславцев и их вассалов. Я бы казнил трусов, но здесь меня окоротили хан с Бурче. Что-то меня действительно заносит в последнее время.
Обсудив все важные вопросы, народ начал расходиться. Мы же переместились в ставку хана. Вот сидим, пьём взвар с мёдом, и постепенно подбираемся к главной теме.
— Зараза уже пустила корни в нашу землю. Бродники переметнулись на сторону врага всем племенем. Очень плохие разговоры ходят про кимаков. Есть слухи, что их специально натравливают на саксинов, хотя там давние противоречия. Да и никто не может знать, скольким ханам или старшинам других орд, враги предложили своё покровительство. Только убогие не понимают, что всю знать уничтожат в первую очередь. Хотя, ты и сам это прекрасно понимаешь. Но трусов надо казнить всегда. Это должно быть вдолблено в любую, даже саму тупую башку. Если ты убежал с поля боя, то обрёк на смерть не только себя, но и ближайших родичей.
— Давай лучше поговорим о том, что беспокоит большинство воинов, — сменил тему хан, — Идут разговоры, будто именно ты под присмотром своего дяди должен возглавить войско. Кто-то договорился до того, что Алтан станет лучшим ханом шаруканской орды.
— Мы с тобой обсуждали мои дальнейшие замыслы, — допиваю напиток и ставлю пиалу на столик, — После того, как мы разобьём клобуков и додавим оставшихся вблизи наших кочевий бродников, я уйду на юг. Думаю, наш разведывательный поход продлится не более трёх лет. У тебя же будет время укрепить свою власть, создать сильную дружину и прижать вольницу отдельных куреней.
— Это понятно. И я вижу тот вклад, который ты вносишь в общее дело. Если бы не угроза с востока, то наша орда за несколько лет могла стать самой сильной среди кипчаков и включить в себя более слабые племена. В союзе с лукоморцами, у нас просто не будет соперников. Но чего добиваешься ты, Алтан из рода Ашина?
— Союз с лукоморцами — очень нужная вещь. Заодно надо привлечь к нему саксинов. Моя задача очень простая — надо спасти Великую Степь от чумы с востока. Когда вернусь, то буду решать. В любом случае нам нужен военный вождь, который объединит все кипчакские силы к западу от Волги.
— И этим вождём должен стать именно ты? — усмехнулся Сукхан.
— Да, — возвращаю ему усмешку, — А может, я замахнусь на титул Кагана. Но я никогда не думал угрожать твоей власти в Шарукани. Поэтому сейчас откровенен перед тобой. Ты никогда не был предателем. И ещё — хан Сукхан всегда стоял за объединение нашего народа, даже в ущерб собственной власти.