Остров второй. Последний шанс дона Эстебана (СИ)
— Четвёрка, — нехотя ответила Ксюша.
— Попробуй прочитать, — колдунья сунула ей под нос книгу, раскрытую на первой странице. — На вилле стырила, что там написано?
— Учебник анатомии для хирургов, — медленно прочитала Ксюша. — А мне зачем?
— Затем, что при прочтении повышается шанс критического урона, особенно при атаке крадучись. Как у тебя. Марине, кстати, тоже пригодится, её шпага какой-то крит имеет.
— Написано невнятно, буквы какие-то кривые, — девочка поморщилась. — Может, потом прочитаю?
— Если интеллект поднять, буквы станут ровными, вот только читать надо же сейчас, тебе, возможно, придётся часовых снимать.
— Часовых… — пробормотал Альберт. — Часовых… А ведь это идея.
— Озвучивай, — приказал ему я, остальные притихли.
— Идея у меня странная, — Альберт поморщился, видимо, сам бы не до конца уверен в успехе. — Ксюша, ты сможешь кого-нибудь придушить не до смерти, так, чтобы только сознание потерял?
— Да, смогу, — уверенно ответила она. — Когда удавку накидываю, начинает таймер перед глазами тикать, там есть время полного удушения, а есть время потери сознания. Если между ними отпустить, то получим бесчувственное тело.
— Винтер, где можно найти часового?
— Армия стоит за грядой холмов, там, на каждом холме есть секреты, трое или четверо часовых, кто-то у костра, остальные смотрят наружу, чтобы разглядеть прибывшее к дону подкрепление. Тогда я смог просто прорваться на лошади, пешком бы это не удалось.
— Есть у меня одна идея, — сказал Альберт задумчиво. — Она безумная, но…
Глава четырнадцатая
Сказать, что идея была безумной, — не сказать ничего. И тем не менее, в силу её уникальности, эту идею можно было считать действенной. Разведка показала, что противник сидит вокруг крепости, едва не взявшись за руки, как на спиритическом сеансе.
При таком раскладе нечего было и думать о каком-то стелс-экшне, тут даже Ксения со своей не такой уж большой скрытностью проползти не сможет. А если так, то идти надо официально, с салютом и фанфарами, так, чтобы вся армия врага нас слышала и боялась. Это я, конечно, загнул. Тем не менее, план был именно таков.
А идея Альберта заключалась в том, чтобы сдаться в плен, не по-настоящему, а так, чтобы нас провели внутрь лагеря, там добраться до места, где находится вход, а уже оттуда рывком пробежать в крепость. Оставалось решить, кто нас проведёт внутрь лагеря и там отпустит.
И тут Альберт, видимо, с немалым чувством собственной важности, показал небольшой пузырёк, наполненный жидкостью ядовито-оранжевого цвета.
— Помните, я говорил вам про желчь клятвопреступника? Так вот, она мне пригодилась.
— Что за дрянь? — Борис брезгливо поморщился.
— Эта дрянь именуется зельем подчинения, действует на всех, кто состоит из органики, превращает разумное существо в зомби, абсолютно послушного робота. Понимаете, о чём я?
— Ты хочешь захватить парочку часовых, напоить их этим зельем, а потом поручить им провести нас в лагерь?
— Надо же, догадались.
— Ксения? — сказал я.
— Тут я, — отозвалась девочка, поигрывая стилетом. — Идти за часовыми?
— Их там обычно трое на каждом посту, — напомнил Винтер.
— Одного заколю, второго придушу, а третьего… короче, кого-то со мной надо отправить.
— Я могу и кулаком оглушить, — предложил Борис, демонстрируя огромный кулак. — Давайте я пойду.
— Ты себя видел? — скептически спросила Ульяна. — Тебя даже лежачего за версту видно, ты на сто метров не подползёшь, тебя уже заметят.
— Тогда кого? — спросил я.
— Я сонное заклинание разучиваю, — неуверенно произнесла колдунья. — Но без гарантии, пока не пробовала.
— Тогда идите вдвоём.
— Мы-то пойдём, а как пленных потащим?
— Ясно. Борис?
— Понял, — здоровяк поднялся и направился следом. — Буду сидеть на расстоянии и ждать, пока вырубят.
Ночи дожидаться не стали, Винтер пояснил, что по ночам посты усиливают, а вдобавок, у созданий Тьмы очень хорошее ночное зрение, а потому они будут иметь преимущество в темноте. Поэтому работать пришлось днём. Тем не менее, прошло всё успешно. Примерно через полчаса к нам вернулся Борис, который волок по земле тела двух часовых. Один безмятежно спал, а торой пребывал в глубоком нокауте, на лице его, точнее, на угрюмой бледной морде гоблина, имелись свежие следы побоев.
— Кто это такие? — спросил я у Винтера.
Вопрос был интересный, отнести этих существ к людям было затруднительно. На орков тоже не похожи. Две руки, две ноги, голова на месте. Ростом примерно с меня, крепкие. Рожи напоминают обезьяньи, такие же выдвинутые вперёд мощные челюсти с выступающими верхними клыками. Над глазами мощные надбровные дуги. Какие-то неандертальцы, что тысячи лет эволюционировали, не выходя из пещер. Кожа бледная с фиолетовой сеткой вен, одеты в грязные лохмотья, а на ногах какое-то подобие кожаных лаптей. Ещё у них были странного вида доспехи в виде кованых стальных наплечников, что крепились на ремнях, а в центре груди имелся бронзовый диск, размером с тарелку. О вооружении ничего сказать не могу, поскольку они его с собой не захватили.
— Слуги Тьмы, — парень пожал плечами. — Их много, они почти безмозглые, но умеют выполнять приказы и очень агрессивны. Их можно обмануть, если за спиной у них нет командира. Ещё есть упыри, так мы их называем, они похожи на этих, но вдвое выше ростом и чудовищно сильны. Вместе они составляют главную силу Врага.
— А почему морда разбита? — спросил я у Бориса.
— Откуда мне было знать, что сонное заклинание короткодействующее, — ответила вместо него Ульяна. — Борис его потащил, а он просыпаться начал, пришлось глушить подручными средствами.
— Ну и чёрт с ним, — резюмировал я. — Алик?
— Всё уже готово, сейчас волью зелье в рот и начну приказывать, первый, кого они после этого увидят, будет их командиром.
Я не уточнял, можно ли заливать зелье пациенту, когда он без сознания, но всё получилось как нельзя лучше. Зелье оказалось горьким и вонючим, а потому сработало не хуже нашатыря. Оба закашлялись, маленькие красные глазки исторгли потоки слёз, после чего они начали шевелиться. Шевелились недолго, скоро зелье подействовало, оба застыли, раболепно глядя на Альберта.
— Мне бы такой препарат да в психбольницу, — мечтательно сказал он. — Вот была бы благодать, самого буйного психа можно легко успокоить, а когда он под действием, помыть, побрить, накормить и спокойно привязать к кровати.
Он взял пациента за выступающий подбородок и посмотрел ему в глаза:
— Как тебя зовут?
— Корб, господин, меня зовут Корб.
— Ты подчиняешься мне?
Глаза пленного стали ещё тупее, хотя, казалось бы, дальше некуда.
— Да, господин, я выполню любой приказ.
— И ты обманешь своего прошлого командира?
— Да, господин, вы — мой командир.
— Отлично, — Алик, ухмыляясь, потёр руки. — Тогда слушай мою команду, сделай для нас вот что…
План был рискованный, в лагере было много офицеров, которые, как я понял, гораздо умнее рядовых и легко могут заподозрить подвох. Но пока всё шло удачно. Мы все шли через лагерь армии врага, руки наши были скованы цепями (которые, правда, держались на незаклёпанных штифтах, а потому освободиться мы могли одним движением). Картина была насквозь фальшивой, но Винтер сказал, что может сработать. Враги часто пригоняли людей к стенам, чтобы пытать их на виду у защитников.
Встречные солдаты посвистывали вслед, кто-то успевал отвесить пинка, кто-то швырял тухлым помидором, но пока группа прорывалась к условному месту. Корб и его напарник, чьего имени я не запомнил, делали вид, что гонят нас насильно, пришлось отдать им то вооружение, что не вмещалось в рюкзаки, потом нужно успеть забрать. В процессе, к моему удивлению, система подкинула подарок: поднялись на единичку интеллект и скрытность, надо полагать, у всех так. В целом, логично, мы скрываемся, но побеждаем врагов хитростью. Главное, не спалиться в последний момент, тогда нам точно хана. Врагов вокруг столько, что последний бой продлится секунд двадцать.