Один и без оружия (СИ)
Кот с утра чувствует себя намного лучше. Поэтому в портфель засовывать не стали, место требовалась для другого груза. Кот получил с утра порцию, и ходил кругами вокруг, видимо ожидал добавки. Потом, не дождавшись желаемого, пошёл обнюхивать территорию, даже решил пометить. Этому не мешало, что вчера оказался серьезно ранен, за ночь разодрал бинты, только кусочки пластыря удержали тампон.
Решили заново перевязать, позвал кота к себе. Тот сразу запрыгнул на колени, прижался теплым пушистым боком. Сматывать бинт обратно бесполезно, оставались одни тонкие жгуты и тампон на пластыре. Пришлось Алёне разрезать на части. Тампон снялся с раны неожиданно легко: «Думала, присохнет, больно будет», — удивилась девушка. Когда совсем освободили раненое место, между остатками выстриженной шерсти увидели свежезаросший розовый шрам, скрепленный нитками.
— Ничего себе, — у медсестры аж брови поднялись.
— Что такое, Алёнка? — Алиса отвлеклась от обматывания шлепанца.
— У него шов зажил, считай, за полсуток!
— А это очень быстро?
— Да, очень. Знаю, что на котах хорошо всё заживает, но не так же.
— Между прочим, Алён, помнишь, что в ванной вчера сказала?
Навострил уши, всегда интересно, о чем болтают голенькие девчонки в душевой.
— Ну да, когда мне «тюрбан» снимала. Жалела, что нечем посветить и нет увеличительного стекла. А я сказала, у Игоря фонарик и лупа в портфеле. А ты, «не голой же туда бежать»?
— Это так, но на что намекаешь?
— То, что у меня послеоперационное восстановление проходит быстро.
— Вот-вот, с чего бы это? Мы же тут вирусом зараженные. Нет, не может такой положительный эффект от заразы получиться!
А кот выглядел гораздо лучше и сам это понимал. Поэтому можно не беспокоиться о том, где он гуляет, теперь не пропадет. Какой бы ни была причина стремительной поправки.
Разбаррикадировали дверь в приемную, утром можно только смеяться над нашей предосторожностью, ночью она не казалась лишней. В военкомате так и оставалось тихо. Выстрелов вблизи не слышно, но в отдалении звучали.
— Игорь, вдруг не будут стрелять днём?
— Пожалуй, тогда, и машина не потребуется. Попробуем сначала покричать, вдруг услышат? Сколько здесь расстояние до моста, до этих заграждений, метров сто?
— Да, девчонки, примерно. Должны услышать, если вместе кричать станем. Женский крик дальше слышен.
Возиться с машиной, учитывая, что ни одного нормального водителя в нашей группе нет, не лучшая идея. Проще добраться до людей, держащих оборону.
— Хорошо, больше ничего искать не станем?
— Игорь, что на виду, вечером нашли, дальше только время терять, — Алисе в логике не отказать. Как же классно смотрелась без грязного тюрбана, при дневном свете, в чистеньком костюме.
— Судя по всему, отсюда организованно уезжали. Сами же видели, внизу все полезное вынесено. Одна мебель осталась да мусор.
— Здесь отдохнули, пора домой, — подытожила Алёна.
Не теряя осторожности, спустились вниз по лестнице. Свет, как оставили, так и горел повсюду, поэтому опасность не ощущалась, того страха, как вечером, не чувствовали. Совсем освоились в военкомате, казался надежным убежищем. Кот следовал следом, то останавливаясь, весь во внимании, то забегал в открытые двери.
А вот ещё один вход, который вечером не заметили. Рядом с лестницей на второй этаж, слева, виднелись ступеньки вниз, и дверь с надписью «Служебное помещение». Забыв ранее сказанное, подумал, вдруг это склад, теперь никакой запас не помешает. Вряд ли при эвакуации выгребли до последней крошки. Не помешает проверить, надо посмотреть, время ещё не поджимает.
Не заперто, нажав на ручку, легко открыл, посветил фонарем. Ступеньки уходили дальше вниз на полэтажа, дальше виднелась еще одна дверь, на этот раз металлическая, покрытая серой краской. Похожа на те, что видел раньше в бомбоубежищах. С двумя мощными рукоятками, как на подводной лодке. На ней белыми буквами написано «ЗКП». Дверь не закрыта, поскольку сбоку виднелась щель. Открывалась наружу, потянул на себя, зацепив ледорубом, не выпуская из руки фонарика.
— Что это? — спросила Алёна.
— Запасной командный пункт, или заглубленный, в зависимости от обстоятельств. В принципе, там может найтись что-то полезное, — посветил вперёд, за дверь. Там тоже шли ступени вниз.
— Не боишься туда забираться? — голос девушки не скрывает тревогу.
— Запах подвальный, мертвяками не пахнет. Вряд ли кто-то прячется, а вот НЗ может оставаться!
— А что такое этот "НЗ"? — Алиса удивляет вопросом.
— Неприкосновенный запас, продукты и прочее, — меня опережает Алёна, уж медик-то точно знает.
Кота бы вперед запустить, но, как нарочно, рядом нет. В широком луче фонаря никого не видно, спокойно спустился на пару ступеней. Вдруг острая боль пронзила левую ногу, даже вскрикнул.
— Игорь, что, оступился?
— Да нет, укололся…
Посветил фонарём и опешил. В ногу вцепилось мерзкое существо. Размером чуть поменьше кролика, с вылезшей шерстью, облезлой острой мордой, с выпученными глазами, покрытыми тускло-прозрачной плёнкой. Таким же тощим облезлым хвостом. Вцепилось зубами и когтями в ногу, и утробно урчало. Машинально двинул по твари ледорубом, даже не думая, что могу поранить сам себя. Зазубренное лезвие размозжило зубастую башку, пасть разжалась, существо скатилось по ступенькам вниз.
— А, чёрт, девчонки, укусили, не подходите!
— Игорь, давай перевяжем, бинт остался!
— Бесполезно, это зараженный монстрик. Как говорили, сколько у меня времени, час?
— Да, не больше. Игорь, может, что сделать получится?
— Что, ногу отрубить? Это не поможет. Тогда от потери крови помру, всё равно обращусь. Нет, девчонки, влип, так влип.
По спине стекал пот, в висках стучало. Еще не осознавая, что случилось, нутром понимал, дело, хуже не придумаешь… Внутри будто лопнула струна, словно жизнь разделилась на две неравные части. И еще остро пахло аммиаком, словно к носу ватку смоченную поднес. Надо отсюда выбираться, еще на девушек такая же зараза накинется. Это не люди-зомби, от этих, мелких, уберечься труднее…
Хромая, выбрался из подвала в коридор. Девчонки расступились, смотрели ошарашенно. Пусть видели столько смертей, и нежить всякую, вот так, рядом, у них случилось второй раз. Алёна, как ни отнекивался, передала пакет с бинтом. Сам, как смог, перемотал ногу, поверх старого камуфляжа. Кровь сначала текла обильно, потом вроде перестала…
Объявился кот, увидев, прижал уши назад и недоуменно оглядел. Поводил носом, и как человек, на вытянутых лапах, бочком, отошел подальше. Там прилег и смотрел на меня недобрым глазом. Уже не до обид на Серого, оснований у котика для такого поведения хватало.
— Девчонки, надо… Надо вас отсюда отправить, на машине или как получится, — понимаю, что так выходить под прицел тех, кто сидел за баррикадой, опасно.
— Сможешь двигаться? Надо ведь через забор перелезать.
— Не знаю. Пока силы остаются, пойдем. Вы первые на этот раз.
Рассказывать о том, как снова перебирались через забор на крышу гаража и далее, не стану. Ничего интересного в этом нет, не считая того, что двигался, как во сне. То ли страх, то ли действовал яд мертвецов. Боль не ощущалась, только парящий ужас. Словно это происходило не со мной, как со стороны смотрел. В голове звенело, тело ощущал слабо. Боль в ноге сразу утихла, иначе даже на забор не вышло бы забраться.
Машина стояла на месте, кто здесь мог на нее позариться? Подошли, сбросили, что при себе, в кузов. Ледоруб прислонил к фургону сбоку, уже не уверен, что смогу с ним управиться.
Рядом с машиной колодец с открытой крышкой. Взгляд остановился на этом чугунном диске, положенном краем на бордюр. Машинально надпись прочитал, «ТУ-400-9-61 77 1995». Вчера вечером не заметил, не до того, но вряд ли за ночь кто-то открыл колодец. По крайней мере, те, кто в нем, сделать не могли. Фонарь ещё у меня, доковылял и посветил. Девушки стояли сбоку, опасливо смотрели в отверстие колодца.