Тайный брак (СИ)
Пока вздыхал, раздался лязг, отворилась дверь, и на порог дома вышел невысокий кряжистый мужик с масляным светильником в руке. Из-за его плеча выглядывал мальчишка лет двенадцати ― длинный, тощий, всклокоченный.
― Тебе чего, незнакомец? ― неприветливо спросил мужик. Взгляд его пробежался по обезображенному лицу Эйлерта и стал еще более недоверчивым и злым.
― Простите, рейв, но разве это не гончарная лавка Дагейдов?
Эйлерт решил бы, что заблудился, ошибся домом, но он слишком хорошо помнил и расписные глиняные вазоны с цветами по обе стороны от крыльца, и фигурную вывеску с нарисованным на ней гончарным кругом над входом в мастерскую.
― Лавка закрыта, ― мужик продолжал смотреть подозрительно, исподлобья. ― Завтра приходи, если что нужно.
― Мне нужна рейва Анналейса Дагейд… Ренсли.
― Нет здесь такой. Ступай, незнакомец, и не беспокой попусту честных людей. Видать, та рейва не слишком честной была, если к ней по ночам всякие лихие люди ходят.
Эйлерт проглотил обиду: лихим человеком его еще никто не называл. Узнать о судьбе синеглазки было важнее. Неужели она не пережила появления магии? Как ему самому дальше жить, если окажется, что одна-единственная ночь с ним стоила Анналейсе жизни?!
― Почему ― была? Что ты о ней знаешь? Скажи, отблагодарю!
Одну из оставшихся четырех золотых монет перед расставанием с обозниками Эйлерт разменял на сотню серебряных. Сейчас он похвалил себя за это мудрое решение: теперь будет, что кинуть в широкую заскорузлую ладонь, которая оказалась под его носом прежде, чем он успел договорить. Отсчитал десяток серебрушек, ссыпал в подставленную пригоршню.
Гончар, не открывая калитки, положил поверх нее локти, усмехнулся хитро:
― Значит, правду говорят соседи, что хороша собой была прежняя хозяйка?
― Так куда она подевалась?! ― Эйлерт начал злиться.
Обсуждать красоту своей жены с этим грубоватым простолюдином он не собирался! Владей он силой, как раньше, уже припугнул бы нахального мужика, показав ему щупальце бездны. Но теперь приходилось терпеть и ждать, чтобы услышать хоть что-то полезное. Например, что Лейса жива…
― Так съехала. Продала дом с мастерской и лавкой меглеру, который перепродажей домов занимается, и исчезла еще до нашего с сыном появления. Где ее искать, я тебе не подскажу. Сам не знаю.
Выходит, Лейса жива! Но куда она подалась? Зачем? Неужели из-за магии?!
― А меглера как зовут? Есть у него своя контора? ― Эйлерт схватился за единственную ниточку, как тонущий за соломинку.
― Имя скажу, а где принимает ― не ведаю. Нас знакомые свели. ― Гончар обернулся к сыну. ― Тьен, неси купчую. Ты знаешь, где лежит.
Парнишка быстро сбегал в дом, вернулся, передал отцу свиток. Тот развернул его, поднес к лампе, прочел едва ли не по буквам: «Ши-мон Ш-ваб-р».
― Иди обратно и спрячь, где положено, ― вернул свиток сыну. Снова подступил к калитке, глянул на Эйлерта равнодушно. ― Ищи, значится, меглера Шимона Швабра, незнакомец. Больше ничего не знаю. И ступай уже, некогда мне тут с тобой…
Эйлерт и сам заторопился. Понял: больше у нового владельца дома ничего полезного узнать не выйдет. А вечер тем временем обещал вот-вот перейти в ночь. Провести ее под открытым небом ― невелика радость. Надо позаботиться об ужине и ночлеге. Уже шагая по улочке квартала мастеровых в сторону ратуши, вспомнил, как Анналейса водила его обедать в тратторию. «Вот туда и наведаюсь», ― дошел до ратуши и зашагал вверх по склону холма в сторону крепости.
В саму крепость Эйлерт идти не спешил: на ночь ее ворота запирались, а каждого, кто в них стучал, маги-стражники проверяли с особым тщанием. Они быстро определили бы, кто он и откуда, и доложили начальству. Этого Эйлерт пока не хотел.
С таверной рейва Гагара ему повезло больше, чем с домом Анналейсы. Здесь окна и двери были открыты, из них лился свет и неслись аппетитные ароматы вперемешку с музыкой и людским гомоном. Не снимая капюшона, скрывающего изуродованное лицо, Эйлерт переступил порог, отыскал взглядом стол в темном углу. За столом сидели два мужика из простонародья ― в меру нетрезвых, в меру веселых.
― Могу я угостить вас бракаренсой, почтенные рейвы? ― приблизился к ним Эйлерт и кивком указал на свободную скамью.
― Присаживайся, чего уж, ― согласился один.
Второй согласно кивнул и тут же пьяно икнул, запоздало прикрыв рот ладонью.
Подавальщик, шустрый вихрастый парнишка, заметив нового посетителя, торопливо подошел к столу.
― Чего вам подать, почтенный? ― поклонился Эйлерту, старательно отводя испуганный и одновременно любопытный взгляд от его обожженного лица.
― По кружке бракаренсы мне и добрым рейвам, ― приказал сын Дома Ночи. ― Ребрышки на углях и пару лепешек с острой посыпкой.
Подавальщик умчался и почти сразу вернулся с выпивкой.
Эйлерт кинул рейвам:
― Угощайтесь, ― и сам приложился к одной из кружек. Сделал длинный глоток, крякнул довольно, стукнул кружкой по столешнице. ― Славный вечер, рейвы!
― Славный! ― поддержал тот рейв, что был немного трезвее. Изувеченное лицо Эйлерта его ничуть не смущало. ― Мы уже десяток дней всем городом празднуем победу наших магов над драконами!
Эйлерт поднял кружку, сделал новый глоток:
― За магов! ― провозгласил торжественно. Потом спросил вроде как невзначай. ― А вернулся ли кто из Гнездовья? Или все там полегли?
― Ты что такое говоришь, рейв…
― Дьярви, ― представился Эйлерт.
― Так вот, рейв Дьярви. На этот раз из Гнездовья почитай, что половина отряда вернулась! Два десятка магов и еще четыре! Одного, правда, драконий птенец порвал сильно. Ну да ничего, оклемается. Целители в крепости день и ночь его выхаживают, а мы, горожане, Столп Рассвета о его здоровье просим.
«Дэгри жив! И он здесь, в Шарсоле!» ― сделал вывод Эйлерт.
На сердце у него потеплело. А еще появился веский повод наведаться все же в крепость.
― Значит, маги, которые из Гнездовья вернулись, все еще в городе? ― задал он новый вопрос.
― С чего им тут сидеть? Все в столицу убыли, кроме одного, раненого. Ты, видно, не местный, раз не знаешь ничего? ― в свою очередь полюбопытствовал мужик.
― Да, сегодня вот приехал. Думаю тут осесть, дом прикупить. Знакомые люди советовали мне отыскать меглера Шимона Швабра. Говорили, что толковый делец, честный и разумный. Может, знаете, где его контора?
― Нет у нас такого! ― неожиданно проснулся второй рейв. Икота его отпустила. ― Моя дочь за писчим из ратуши замужем. Зять всех дельцов Шарсола в лицо знает, а рейва Шимона ни разу не упоминал.
Эйлерт тут же растерял ту радость, которая затеплилась было в его сердце при мыли о скорой встрече с мором Дэгри. Как же отыскать синеглазку, если единственная ниточка, которая вела к ней ― и та оборвется?
Подавальщик принес ужин. Эйлерт свернул острую лепешку, обмакнул в аппетитный жир, в котором плавали сочные ребрышки, откусил кусок, наслаждаясь насыщенным пряным вкусом. Да! Это тебе не пустая каша, которой потчевали его в лагере заготовителей!
Оставив расспросы, он молча ел, время от времени прихлебывая из кружки пенную бракаренсу. Рейвы, за стол к которым подсел, его не отвлекали. Один снова задремал. Второй принялся подтягивать песне, которую запели за соседним столом. Закончив ужинать, Эйлерт кивнул на прощание своим собеседникам, подозвал подавальщика:
― Я хотел бы поговорить с твоим хозяином.
― Вам что-то пришлось не по нраву, рейв? ― испугался тот.
― Не трусь. Мне кое-что разузнать надобно.
― Тогда ступайте за мной. ― Мальчишка повел Эйлерта к двери в дальнем углу, скрытой от глаз решетчатой деревянной ширмой. ― Рейв Гагару, к вам посетитель! ― постучал он в дверь и тут же сбежал, вероятно, не слишком желая лишний раз попадаться на глаза хозяину.
― Кто там? Входи! ― раздался приглушенный старческий голос.
Эйлерт прошел в небольшую комнатушку. На ходу огляделся. Рейв Гагару сидел в широком кресле с мягкой обивкой за простым конторским столом, на краю которого стоял масляный светильник. Его света как раз хватало, чтобы поверхность стола была хорошо видна. Остальная комната тонула в мягком сумраке.