Снегурка в подарок (СИ)
- Никуда не годится, воровка. Да?
О чем он? О чем?
- Да… - выдохнула я, даже не соображая, с чем сейчас согласилась. С тем, что все это никуда не годится, или… Или с чем-то другим?
Мне уже не было страшно. Мне было жутко. Внутри все словно замерло, заморозилось. И не было ни слов, ни мыслей.
А он был.
Страшный, огромный, пугающий мужчина, стоящий так близко. И пахло от него деньгами, властью и спиртным. И еще чем-то. Тоже страшным. Так , наверно, пахнет обреченность.
Большой палец мимолетно , еле заметно, огладил кожу подбородка, а потом меня резко подхватили под попу. Подбросили, так, что прямо перед глазами оказались его губы. Твердые и красивые. Щетина темная, словно не брился пару дней… Сигаретами пахнет. И коньяком.
И какие только глупости в голову не приходили, пока меня несли на руках. К столу.
Я только судорожно вдохнуть и успела, до предела наполнив легкие его страшным, дурманящим запахом.
А потом почувствовала под задницей полировку столешницы.
И выдохнула.
Мееедленно. Стараясь успокоить рвущееся наружу сердце.
Голова работала, как ни странно. Анализировала ситуацию.
Похоже, я сейчас по-полной буду отрабатывать свой косяк. Заменю ушедшую Карину. Все к тому идет.
Страшно, черт!
Меня начала бить дрожь, и этот момент я, к сожалению, не могла контролировать.
Пытаясь понять, как себя вести с ним, бороться, может, или , наоборот, проявить инициативу, надеясь, что отпустит и полицию не вызовет, я упустила момент, когда от меня еще что-то зависело.
Вернее, я думала, что зависело.
3.
- Тебе идет этот костюм, Снегурка, - тихо сказал он, прежде чем безжалостно, по-варварски рвануть в стороны полы камзола.
Под ним была шелковая блуза, настолько тонкая, что, мне казалось, ему было видно, как бешено билось мое сердце, выпрыгивая из грудной клетки.
Прямо в его руки. Тяжелые руки, жесткие. Жестокие. Ладони огладили дрожащее тело, сжали грудь. До боли.
Я сидела перед ним на дорогом, деревянном столе, бесстыдно раскинув ноги в грубых ботах в разные стороны, упиралась руками в столешницу и не отводила взгляда от сосредоточенного надменного лица.
А страшный хозяин богатого дома, не торопясь, исследовал свой подарок. Новогодний, мать его. Скоро и куранты бить начнут…
Хороший Новый год, Сашка. Поздравляю тебя.
- Вы меня будете трахать? – спросила я и тут же заткнулась. Потому что он поднял взгляд от своих лап на моей груди к лицу. И оглядел задумчиво. Словно примерялся, прикидывал. Задушить? Трахнуть? Выгнать? В полицию сдать?
Ох и дура ты, Сашка! И чего тебя за язык вечно тянет…
- Не знаю, - так же задумчиво и медленно произнес он, погладил по шее, завел пальцы на затылок, прихватил за волосы, задирая мою голову , разглядывая губы, раскрывшиеся от несильной боли захвата, съехавшую корону, и, наверняка, совершенно дикие глаза. – Не решил еще…
- А может… - голос хрипнул, я тяжко сглотнула, а потом еще раз, заметив, как он проводил взглядом движение моего горла, - может… Отпустите?..
Ну да, дура. Это мое третье имя. После овцы и везения.
В этот момент я его не боялась. Почему-то понимание того, что он меня хочет, снизило градус ужаса. И даже немного его трансформировало.
Меня дико удивлял сам факт его заинтересованности такой, как я. Потому что, ну нет во мне ничего, что может привлечь такого самца.
Такие, как он, не видят таких, как я. Никогда и нигде. Даже если и трахают.
То, что он неожиданно так себя повел, трогал, разглядывал, не торопясь, словно смакуя свой подарок…
Не причинял боли. Пока.
Это было странно. И вселяло определенную надежду.
Может, и в самом деле… Отпустит?
Такое новогоднее чудо случится со мной.
Должно же? Хоть раз в жизни?
- Смешная… - он улыбнулся, усмехнулся скорее, а потом руки его сместились на плечи, дергая кафтан вниз, сковывая меня по предплечьям крепкой парчовой тканью, одновременно с этим движением мужчина наклонился, жестко впиваясь в шею поцелуем. Прижимаясь ко мне всем телом.
У меня в глазах потемнело.
Мааамочки… Так бывает, да? То есть, вот так бывает? Так могут мужчины целовать? Так держать? Он еще не начал, а я уже кончила.
И вот сразу вопрос – а что было не так с моими прежними парнями?
Почему с ними я и сотой доли таких эмоций не испытывала?
Я дрожала так, что, наверно, по всему телу волны проходили, поворачиваясь, чтоб ему удобней целовать было, удобней трогать, скользить губами по шее, кусать мочку уха, вызывая настолько дикое цунами из эмоций, что я в какой-то момент потеряла себя. И не сразу поняла, что уже сама подставляюсь, сама выгибаюсь. И ногами сама обхватываю, прижимая его ближе, как можно ближе.
А страшный хозяин сегодняшнего моего вечера и, подозреваю, что и ночи, не торопился, удавом обиваясь вокруг меня, сдавливая, не до боли, но до полного обездвиживания, своими ручищами. Он уже снял пиджак, успел стащить с меня кафтан и залезть под блузу горячими жесткими ладонями.
В полной тишине я слышала только наше прерывистое горячее дыхание, его непонятное бурчание, свои слабые стоны. И стук своих башмаков, падающих на пол.
- Хорошие штанишки… - пальцы огладили раздвинутые бедра, обтянутые шелком, - снимем?
Он спрашивал.
Он спрашивал меня перед тем, как…
И смотрел, настолько черно, настолько жадно и возбужденно…
Ну вот как я могла отказать?
Никак.
Определенно, никак.
Потому что то, что вначале походило на принуждение, теперь трансформировалось во что-то невероятное. Огненное.
И я не хотела, чтоб он остановился в этот момент.
Более того, если б остановился, клянусь, я бы достала из ящика стола пистолет ( да, я запомнила, в каком именно ящике он лежит!) и пристрелила бы его!
Он меня даже в губы не поцеловал ни разу, и, может не поцелует…
И в ту же секунду, как я подумала про это, он поймал мои губы и поцеловал. Сразу глубоко, грязно, невозможно пошло.
И так горячо, что я выгнулась еще сильнее, обхватила его ногами и руками и принялась отвечать, ласкаться, тереться о его тело, как кошка.
И вот плевать мне было в тот момент, как это все выглядит, как это все со стороны смотрится!
Мерзкий день, гадский Ванька, стресс от огромного черного дула, уставившегося на тебя, еще больший стресс от огромного страшного мужика, которому нахрен не нужно лишних девайсов, чтоб лишить тебя жизни…