Папа под Новый год (СИ)

Но Липецкий не забыл, с чего все началось. Он забавлялся. И я бы на ее месте не стала на него возлагать какие-то надежды.
– Так вы говорите, что наша сотрудница набросилась на вас с кулаками из-за того, что ее привлек ваш жених?
Диана уже понадеялась, что богатый папик клюнул на нее и по достоинству оценил, какую ценность она представляет. Но этот вопрос ее спустил с небес на землю. Ореол собственной непревзойденности слегка померк.
– Да, – нерешительно протянула она.
– И вы считаете, что если мы уволим ее, вы получите жениха обратно? Я бы хотел понять мотив ваших действий.
– Я хочу, чтоб эта нахалка была наказана, – упрямо повторила она.
– Хорошо, я ее уволю, если вы со мной пообедаете в каком-нибудь менее людном месте.
Он шагнул к ней и громко шепнул на ухо:
– Маленькая кровожадная акулка!
Разумеется, услышали все.
– А вы большой и безжалостный хищник! – так же шепотом ответила она.
Восхитительно. Для них судьба человека, незаконность действий и абсурдность претензий вообще ничего не значат. Они забавляются.
А у меня не хватило сил изображать стойкого оловянного солдатика. Слезы бессилия закапали из глаз. Да и слезы облегчения – наконец этот абсурд закончится. Не пропадем с Ладушкой!
Однако рано я расслабилась.
– Я никого больше не задерживаю. Конфликт исчерпан. А вы, – он ткнул пальцем в меня, – останьтесь.
  
Глава 15
 
– Итак, Мила, перейдем к вашему вопросу, – пригвоздив меня взглядом, начал он, когда все остальные покинули кабинет.
– Откуда вы знаете? – я не в силах была даже полностью озвучить вопрос. Только что в присутствии двух гарпий и моего начальника он называл меня безликим «сотрудница», а, оказывается, знает мое имя.
Липецкий усмехнулся, давая понять: «Работа такая», однако в глазах не было и тени улыбки. В них открыто читалось желание подавить, подчинить. Понятное дело, человек, привыкший повелевать, перестает быть обычным. Энергия денег и власти словно придают ему какую-то магическую суперсилу. И его начинают бояться еще до того, как он чем-то пригрозил. Хотя говорит ровным голосом, не нависает над тобой, как скала. Он словно излучает невидимые импульсы, которые порабощают силу воли, здравый смысл и заставляют почувствовать себя беззащитной овечкой. И это сейчас я ощутила на себе…
– Даже если воспользоваться терминологией господина Орехова и посчитать примерно за год..
Он взял обычный калькулятор, лежавший на столе, по-барски уселся в кресло и защелкал по кнопочкам.
– Так… Триста шестьдесят пять умножаем…, – высветившаяся цифра, которая, видимо, несказанно порадовала его. Он молча протянул калькулятор, предвкушая мой шок. – Как вы сможете выплатить эти деньги?
На негнущихся ногах я сделала несколько шагов и почувствовала, что нахожусь на грани обморока – голова стала словно ватная и перед глазами замелькали черные мушки. Во рту пересохло, и я не могла вымолвить ни слова. Где –то в мозгу билась мысль, что нет никакого договора, и ни один суд не удовлетворит подобный иск. Но я была перед ним беззащитна, как кролик перед удавом.
Мне даже казалось, что я вижу по обеим сторонам от него дюжих молодцев. Здоровых и таких же бритых, как и он. Что, если они заберут мою девочку, и я вынуждена буду подписать любую бумагу? От страха мне совсем стало дурно.
– Водички? – участливо спросил Липецкий и откупорил одну из маленьких бутылочек, стоявших на тумбочке слева от него.
С трудом проглотив плотный комок, мешавший говорить, я только испуганно кивнула, а этот хозяин жизни, протянувший мне воду, продолжал давить, не давая толком осмыслить происходящее.
– Против вас лично я не имею ничего. Но вы должны понять, что репутация собственного бизнеса для меня важней всего. Эта Диана хочет вашей крови. И, насколько я знаю людей, ни перед чем не остановится. Она беспринципная и целеустремленная барышня. Знаете, как говорят: «И ложечки уже нашлись, но вы все равно к нам больше не ходите!» Мне ни к чему заваруха в интернете. Отельный бизнес – это не та сфера, где скандал только поднимает популярность.
 
Он говорил негромко, обволакивающе, гипнотизирующе. И поэтому я никак не могла уловить связь между навязываемым долгом и неминуемым увольнением. Мысли плыли, мозг плавился, и мне жутко хотелось провалиться. А Липецкий окончательно задавил, подвинув чистый лист бумаги и ручку на край стола.
– Садитесь и пишите. Заявление об увольнении по собственному желанию. Чтобы мне не пришлось находить более неприятные для вас формулировки.
Я уронила себя на стул, и слезы снова закапали из глаз. Наверно, никому так дорого не обходились два поцелуя…Но у меня все не как у людей…
– И.о директора ООО «Сосновая роща»
Орехову И.Н….
Как школьнице, он мне диктовал, а я послушно водила ручкой по бумаге, практически не видя того, что пишу.
– Число, подпись.
Поставив свою закорючку, я отдала листок Липецкому.
– Вы думаете, я монстр? Нет, я деловой человек. И у меня к вам такое же предложение. Девушка, я смотрю, вы не избалованная. Убираться умеете?
Я машинально кивнула. Липецкий откинулся на кресле и довольно улыбнулся. Точь-в-точь, как сытый кот.
– Ну и прекрасно. Собирайте свои вещи. Будете с дочкой жить у меня. И Данечке будет веселей. А то живем мы за городом, по соседству детишек нет. К нам приезжают преподаватели, но сыну с ними скучно. А так за компанию будут заниматься. Питаться будете с персоналом. С зарплатой я еще не решил. Либо часть буду удерживать в счет долга…. Либо введем другую систему взаиморасчета…
Прекрасного в его предложении я находила мало. Особенно после того, как мои пальчики сейчас чуть-чуть поработали. Не зря маленьким деткам обязательно нужно развивать мелкую моторику – вместе с пальчиками развивается мозг. Для человека, имеющего сеть раскрученных отелей и много чего еще в придачу, прибыль, которую он якобы недополучил из-за меня, была просто смешной.
И естественно, он не стал бы заморачиваться, чтоб вытрясти из меня эти деньги. И уволить меня он мог просто так, не доводя до полуобморочного состояния. Никакие комиссии по труду или какие там еще органы существуют, ему не указ. В любой ситуации прав тот, у кого больше прав. И это явно не я.
Тогда зачем все это? Не думаю даже, что он боится антирекламы. У таких людей наверняка есть, кому позаботиться об имидже и заставить убрать любую информацию.
Я, конечно, не самого высокого мнения о себе, но то, что Матвей и Игнат сразу залипли на меня – это факт. И первый взгляд, брошенный на меня Липецким, был «лапающим», оценивающим. Понятное дело, в ресторан со мной не пойдешь – я не лощеная картинка. А вот потребовать «взаиморасчетов» в доме за высоким забором, где до ближайшей остановки общественного транспорта два дня лесом три дня полем….
Иначе что с меня взять?
– Я могу получить расчет? – язык меня все еще не слушался, и я это практически неслышно пролепетала. Но Липецкий и так меня понял.
– Конечно, с заявлением иди в бухгалтерию. Скажи, я велел, – он улыбнулся почти по-отечески и посмотрел на свои безумно дорогие часы.
Черт, какая же барская щедрость! Разрешить мне получить свои копейки!
Взяв бумагу, я почти на автопилоте вышла из кабинета. И сразу натолкнулась на заплаканную Ладушку. Сердце рванулось вниз, и мгновенно мои переживания насчет Липецкого и увольнения исчезли, отошли куда-то на задний план. Их заменил животный страх за своего ребенка.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Солнышко мое! Что случилось?!
– Ма-а-а-м.., – всхлипывая, начала было объяснять дочка, но тут же снова разразилась плачем.
– У тебя ничего не болит? – сразу подумала о плохом и заполошенно принялась ощупывать свою девочку.
Но она отрицательно помотала головой и уткнулась мне в живот.
– Мам, ты меня не перестанешь любить? – икая, спросила малышка.