Невеста для Его Высочества (СИ)

Девочка свернулась в клубок, и вскоре заснула под стук колес по пыльной дороге. Она была совершенно уверена, что мама ее найдет, и даже не подозревала, что они расстаются на долгие годы.
Сколько времени прошло, Тера не знала. Она просыпалась, делала несколько глотков воды и снова засыпала. Когда очнулась в очередной раз, поняла, что повозка стоит на месте. Она услышала голоса у себя над головой.
— Разгружай быстрее, — ворчал отец Кенхо. — Что ты по одному караваю носишь?
— Я и так стараюсь, — огрызался мальчишка. — Тяжело. Я еще маленький.
— Ах, ты! Малыш нашелся! Я в твоем возрасте уже женился!
— Не ври! Мама говорила, что ты женился в пятнадцать лет, а мне еще двенадцать.
— Ты мне поговори, меньшак!
Такая перебранка была рядовым событием для Кенхо. Задача отца — воспитывать сына. Задача сына — сопротивляться воспитанию. На самом деле Тера знала, что Кенхо гордится отцом, сумевшим построить кузницу в глухой деревне и даже стать крепким хозяином.
— Выбирайся, скорее! — раздался над головой громкий шепот.
Тера села. Вокруг было темно, только где-то далеко горели фонари. Она хотела вскочить, но ноги подогнулись. Из-за долгого лежания в неудобном положении тело отказывалось повиноваться.
— Эх, ты! Девчонка! Лезь на меня.
Кое-как она забралась на спину друга, и он, сгибаясь под тяжестью, кинулся за угол дома. Только когда они скрылись от случайного взгляда, он посадил ее на землю. Тера огляделась. Они находились в закутке между двумя заборами из прутьев. Кроме детей, никто не мог пролезть в эту щель.
— Что дальше делать будешь? — спросил Кенхо.
— Маму ждать. У меня еще есть целый день. Она сказала, чтобы я искала ее у лавки книжника. Ты знаешь, где это?
— Нет. Да и отец собирается утром обратно.
— Ты меня бросишь? — Тера всхлипнула. Она вдруг почувствовала себя такой одинокой, не нужной ни матери, ни другу, что опять чуть не заплакала.
— Нет, конечно. Хочешь, убежим!
— А как же отец?
— Я ему скажу.
— Обо мне? — огромные глаза стали еще больше.
— Нет. Завтра в Сунексе праздник. Отец наверняка задержится. Будут бродячие артисты.
— А кто это?
— Эх, ничего ты не знаешь! — вздохнул Кенхо. — Это зрелище. На днях в кузнице стражники коней подковывали и рассказывали, что ходят от деревни к деревне люди и байки в масках рассказывают. Спектакль называется.
— А о чем рассказывают?
— О принцессе. Ее родной отец, король, убил при всем народе.
— О, ужас! — воскликнула Тера и испуганно закрыла рот ладошками. — Так и убил?
— Ага. Ударил ножом, кровь так и брызнула во все стороны.
— Зверюга! — Тера сжала пальцы в кулаки там сильно, что ладоням стало горячо от вырвавшейся на волю силы. — Вот я бы его! А дальше, что?
— Король положил корзинку с убитым ребенком в лодку, а ту пустил по реке к водопаду. Принцесса и канула в воду. Все видели.
— А может, она жива.
— Ты дура? — Кенхо скривил рожицу. — Сначала кинжал, а потом ревущий поток. Говорят, взрослый не выживет, а тут младенец.
— А-а-а, — Тера всхлипнула, от жалости к неизвестной принцессе у неё сжалось сердечко. — Бедный король.
— Да, какой он бедный? От собственного дитя избавился.
— Я тоже хочу на спектакль.
— Ладно, ночуй здесь, хороший закуток, никто не найдет. Я к бате, чтобы не заподозрил чего.
— Но отец не позволит. Ты же в кузнице помогаешь.
— Не позволит, значит, сбегу. Я все равно вернусь домой. Батя знает. Передам тебя на руки матери и вернусь. Жалко только расставаться.
Но не все оказалось так просто, как расписывал Кенхо. Отец категорически отказался смотреть на праздник.
— Дела ждут. Нечего развлекаться! Марш в повозку! — услышала Тера приказ кузнеца. Она пряталась за оградой постоялого двора в ожидании друга.
— Не пойду!
— Я тебе не пойду!
Кенхо помчался по двору, отец с кнутом — за ним. Догнал один раз и перетянул, что есть силы.
— Зачем ты так? Я праздник посмотрю и сам домой прибегу, — закричал Кенхо.
Тера от нетерпения и обиды за друга забыла о себе. Она сложила ладошки, скатала шарик и кинула под ноги кузнецу. Сфера мгновенно рассыпалась искрами, не причинив вреда. Отец от неожиданности забыл о сыне. Он смотрел на тающие огоньки и явно не понимал, что с ним случилось. Кенхо воспользовался его растерянностью и сбежал.
 
Дети, держась за руки и весело смеясь, неслись по улицам. Они выскочили на окраину и только тут остановились. Кенхо упал на траву и раскинул руки
— Как здорово! Свобода! — он повернулся к Тере, положил голову на руку и спросил: — Слушай, а что это было?
— Где? — сделала невинное лицо девочка.
— Тот шар, что ты бросила в ноги отцу.
— Ничего я не бросала. Тебе показалось. Молния сверкнула, или в лучах солнца какой-то металл.
— Ага! Батю таким не напугаешь.
— Отстань, пошли развлекаться!
Весь день дети веселились. Они сновали между толпами людей, заглядывали во все лавки, заодно нашли и книжника.
Тера, давно дальше деревни не выбиравшаяся, всему удивлялась. Она видела большие дома, в которых было два, а то и три этажа, и распахивала глаза:
— А как они держатся?
— Что? Дома? На сваях. Первый раз видишь такое?
— Ага! Ой, какие красивые бусы! — тут же восклицала она и бежала к очередному прилавку.
— Осторожно! — догонял ее Кенхо. — У нас нет денег.
— Я только посмотрю.
Тера ринулась в толпу девушек и женщин, окружавших прилавки с тканями и украшениями. Кенхо, как верный оруженосец, следовал за ней. Скоро они оказались возле постоялого двора на другом конце города и поняли, что смертельно проголодались. Денег, чтобы купить еду, не было. Пришлось искать другой выход.
— Тера, Тера, смотри! — Кенхо толкнул в бок подружку.
— Куда смотреть? — Тера высунула голову из-за ограды и огляделась.
— Видишь, эти два мужика сейчас уйдут, — горячее дыхание мальчишки опалило шею. — Хоть бы не все сожрали, уроды!
— Ага!
Дети наблюдали за дальним столиком, где сидели пьяные крестьяне, и сглатывали слюну: они уже давно не ели.
— Я пойду.
— Подожди, а вдруг поймают.
— Если что, разбегаемся в разные стороны.
— Ага.
Кенхо осторожно выбрался из-за ограды и стал красться вдоль стен длинного амбара, прячась за кустами. Вот он миновал один стол, за которым пировали купцы, потом другой. Тера с замиранием следила за ним, а желудок пел голодную песню. Она не хотела воровать еду, но, к кому бы они ни обращались, все гнали детей прочь.
Вдруг краем глаза она заметила движение у себя за спиной. Кто-то шумно захлопал крыльями. Тера испуганно оглянулась и от радости чуть не закричала: курица. Значит, где-то рядом есть хлев.
Она на четвереньках, как собачонка, побежала следом за птицей. Та никуда не торопилась. Клюнет что-то с земли, сделает два шага. Тера огляделась — никого. Тогда она тихонько хлопнула в ладоши. Невидимая струя тёплого воздуха ударила в несушку. Та подпрыгнула от неожиданности и побежала, взмахивая крыльями. Девочка — за ней.
Курица нырнула в хлев. Тера тоже. Здесь влажно пахло навозом и тёплым молоком, но скота не было.
Девочка проследила за несушкой: они любят оставлять яйца в укромных местах. И точно: в углу хлева, на кучке сена лежало яйцо. Тера сунула его в карман, на цыпочках пошла дальше и нашла ещё три. Можно выдохнуть: они с Кенхо спасены.
Она осторожно выбралась из хлева, стараясь не делать резких движений, и снова заняла место в засаде. Никто не заметил ее. Тера выглянула в щель: Кенхо по-прежнему сидел недалеко от стола с пьяными крестьянами, но они, кажется, не собирались уходить.
Тера сунула два пальца в рот и коротко свистнула. Кенхо оглянулся, но не тронулся с места: близкая еда манила, сводила с ума.
Тогда девочка сунула руки в карманы, где лежали яйца, и сжала их гладкие бока. Она чувствовала, как тепло ее ладоней проникает сквозь тонкую скорлупу и делает жидкое содержимое яйца твёрдым. На тепловую обработку требовалось время, но и оставаться с сырыми яйцами в карманах нельзя: если хрупкая добыча разобьётся, они с Кенхо не смогут утолить голод, который просто выворачивал наизнанку кишки.