Нарушая заповеди (СИ)

— Я тоже… себе завидую, — отвечаю почти искренне.
— Ева, когда захочешь сменить обстановку, набери мне, пожалуйста. Ты просто обязана погостить у меня, обещаю — будешь в восторге. Моё приглашение вступает в силу начиная с этой минуты. Надеюсь, твоя мамочка не будет против?
О, нет! Уверена, что бултыхнись я с моста в Сену — ни мамочка, ни бабуля не будут против. Они обо мне просто не вспомнят.
Уже пять минут я сканирую погасший экран мобильника и понимаю, что Ди предоставила мне свободу выбора. Она сбросила мне ещё парочку мобильных номеров для связи, уточнила, ношу ли я с собой документы и деньги (на всякий случай), а ещё и маме привет передала. Вот же хитрая бестия! Знал бы папа — был бы в шоке! Какое счастье, что я не расхныкалась, как маленькая потеряшка. Да и с чего бы мне вообще печалиться? Я взрослая туристка с кучей денег… Лафа!
***
Лёгкий свежий ветер ворвался в приоткрытую балконную дверь, наполняя комнату звуками проснувшегося города. Я распахнула глаза и почувствовала, что улыбаюсь. Солнечный свет щедро заливал просторный гостиничный номер, вовлекая меня в новый чудесный день. Третий день свободы и вседозволенности, очередной комфортный отель и потрясающие впечатления. А ещё риск, что от перманентной улыбки треснет лицо.
От ежедневных марш-бросков по городу мышцы ног болят нещадно, но это не повод валяться в постели, теряя драгоценное время. Двадцать минут на утренние процедуры — и в путь. Из личных вещей у меня лишь самое необходимое. Этот минимум пришлось приобрести, когда я осталась с одной дамской сумочкой. Но много мне и не надо. Из одежды на мне шорты, футболка и лёгкие конверсы — отличная экипировка для долгих пеших прогулок. Закинув на плечо лёгкий рюкзачок, я покинула номер.
Завтрак на открытой террасе маленькой кофейни — это особый ритуал, от которого я кайфую. Возможно, я заигралась, но ни дома, ни в Чикаго я не чувствовала себя такой свободной. Моя парижская эйфория проигрывала лишь ночи с Ромкой. А если осмелиться и представить Ромку и Париж в одном флаконе… Это ж меня тогда разорвёт от восторга!
Диана меня не доставала, но звонила каждый вечер, чтобы услышать мой счастливый голос. А ведь мой бедный папка безгранично доверяет этой авантюристке, он же ей не простит. Но, надеюсь, папа и не узнает о моих одиночных приключениях. Его бдительность я усыпляю ежедневно шквалом эмоций и фотографий.
Я даже Коте не раскрыла свой секрет. Правда, ей и не до меня — у подруги проснулось большое светлое чувство к большому и доброму Григорию, и теперь они шифруются от папы. К счастью, папе до них пока нет дела, ему даже Гришу уволить некогда. Я, конечно, без боя парня не отдам, но, надеюсь, до моего возвращения эта парочка будет осторожна и не даст папочке повода для жёстких и решительных мер.
Я откусила нежный блинчик с банановой начинкой и зажмурилась от удовольствия. Первый раз эту вкуснятину я попробовала вместе с мамой. Мамуля у меня сластёна, и просто удивительно, как она ухитряется сохранять стройность. Кстати, мама обо мне всё же вспомнила в тот же день, когда и покинула. Правда, уже был поздний вечер, но всё равно я обрадовалась, что она за меня переживала. А узнав, что со мной всё в порядке, мамочка очень быстро успокоилась. Ведь теперь в её жизни снова был щедрый Тео, а дочка…
Не волнуйся, мамуль, я навсегда останусь твоей дочкой.
Внезапный рёв мощного двигателя заставляет всех посетителей кофейни приклеить свои взгляды к спортивному чёрному Bentley, притормозившему метрах в десяти. Приклеить приклеили, а отлепить — никак. И виной тому не столько автомобиль, сколько его владелец. А посмотреть было на что! Высокий, с гибким рельефным телом и надменным красивым лицом, парень расслабленной походкой направился в сторону кофейни. Проголодался, котик. Вот! С котом он и ассоциировался. И столько гонора в его облике, словно на тачку он сам заработал. Ну прямо владыка мира! Однако молодеют нынче владыки — этому явно не больше двадцати.
 
А тем временем смазливый мажорчик ступил на террасу, оглядел посетителей поверх солнечных очков и остановил свой взгляд… на мне. Усмехнулся криво и пошёл… на меня!
— Ева… — это прозвучало, скорее, как утверждение, нежели вопрос. И красавчик навис надо мной всем своим великолепием.
— Круто! Я тоже Ева, — улыбнулась ему широко и окинула быстрым взглядом прилегающую территорию. Где там эти секьюрити?
— Ну, тогда подъём, тёзка. Поехали! — заявил этот чокнутый.
— Спасибо, но сегодня без меня как-нибудь, а у меня в планах пеший маршрут, — теперь я стараюсь звучать вежливо. От греха подальше.
Но парень и не думает меня уговаривать. Он тычет в экран мобильника и прикладывает телефон к уху.
— Алло, Мышка, я на месте. Скажи своей протеже, что я ем только взрослых девочек.
  
85. Роман
 
Июль
Четвёртый день Подмосковье заливает тоннами воды. Похоже, нам с Франкенштейном понадобятся вскоре винты и вёсла. Мы понемногу адаптируемся. Но даже самый сильный ливень не поможет смыть старую жизнь. Остаётся память, от которой не сбежать… но и которую никто не сможет отнять. Удивительная это штука — память. Работает обычно в плотной связке с эмоциями.
Три недели мозг сверлили отчаянные слова: «Не хочу прощать тебя, Ромка… Я тебя таким придумала…»
И правильно, Ева, — не прощай. Я совсем не такой, каким ты меня придумала.
«Что ты можешь дать моей дочери, Роман?»
Пока ничего, Баев — пока нЕчего.
Тупой мазохизм прекратился внезапно…
Привольск — маленький промышленный город в двухстах километрах от столицы. Здесь меня ждали. Саня, а ныне мой босс Александр Сергеевич, ещё полгода назад подбивал меня организовать совместный бизнес. Но на тот момент мои перспективы казались долгосрочными и блестящими, да и расставаться с Москвой я не планировал. Не понимаю, за что я так цеплялся, потому что сейчас ни малейшего сожаления от потери прежней работы, ни тоски по родному городу я не испытывал. Тоска была иного рода… Но против неё я боролся с упрямством осла. С головой уходя в работу.
«Ромка, я так хотела, чтобы ты не просто первый…»
«Не останавливайся никогда…»
Память — очень коварная вещь. Теперь она воспроизводит детально всё, от чего я пытался дистанцироваться.
«Как же я люблю тебя, Ромка!.. Я сумасшедшая…»
Я тоже… сумасшедший. Потому что не могу избавиться от этих мыслей. Потому что не хочу.
«Но я ведь твоя сука, Ромка?..»
Моя. Моя нежная девочка… А я, как пёс, отбившийся от хозяйки. Укусил и сбежал, трусливо поджав хвост. А ведь хотелось сделать так много всего…
Теперь же всего понемногу — небольшой городишко, небольшой автосервис на окраине, небольшая, но дорогая квартирка недалеко от места работы, и очень смешная зарплата. Моя непредсказуемая жизнь совершила очередной головокружительный кульбит и начхать ей, что я главный герой и надеюсь на хэппи-энд. Это мне заслуженная оплеуха за то, что намеренно переступил через свою светлую полосу, отдавая предпочтение привычным — тёмным тонам.
— Тёмный, к тебе пришли, — зовёт коллега, вынуждая покинуть тесный ремонтный бокс.
Любопытно, как бы сложилась моя жизнь, будь я Романом Светловым?
Увидеть Пилу я совсем не ожидал, но обрадовался ему, как родному. И особенно непривычно наблюдать улыбку на его вечно мрачной физиономии. Нас разделяют каких-то пять метров…
— Попался, Ромео! — Эта перезрелая Джульетта буквально выпрыгнула на меня, заставив притормозить и выругаться от неожиданности.
Кажется, я только недавно задумался о том, сколько вокруг навязчивых и легкодоступных женщин. И это только вокруг меня. И сколько их вообще — этих неразборчивых пылесосок? А ведь я всегда был только рад, а когда задумался — даже страшно стало. Может, это вирус какой?
Правда, Толян на эту тему всегда стебётся — говорит, что всему виной гиперактивные феромоны. Это они притягивают ко мне толпы неудовлетворённых женщин. Хотя до альфа-самца, по его мнению, я не дотягиваю. Ну, даже не знаю… Мне что, может, о собачье дерьмо потереться, чтобы работать спокойно?